Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заклю­чается в том, чтобы изменить его»28





Не будем здесь приводить различные обоснования невозможности научного прогнозирования истории — от Гегеля до Карсавина и Поп-пера. Очевидно, что попытаться предсказать будущее возможно, лишь открыв законы развития общества. Неоднократные попытки сделать это в течение последних двух веков не привели к существенным ре­зультатам. По крайней мере на сей момент очевидно, что средствами исторической науки это сделать вообще невозможно, а средствами философеко-умозрительными отчасти можно, но избежать грубых ошибок при этом не удалось даже такому крупному мыслителю, как К. Маркс, в чем мы сможем убедиться при рассмотрении его теории.

Именно такую задачу — открыть законы развития общества — поставил перед собой О. Конт, когда проявились результаты Великой французской революции и выяснилось, что общество не подчиняется полностью воле человека и его разуму и, по-видимому, имеет свои законы развития, столь же неотвратимые, как «законы падения кам­ня». Не будем обсуждать здесь, насколько выполнима грандиозная за­дача, поставленная Контом. Отметим лишь, что, поскольку закон толь­ко тогда закон, когда действует единообразно и постоянно в про­шлом, настоящем и будущем, он не позволяет дифференцировать эти составляющие исторического времени, т.е., если воспользоваться уже приведенным определением Шпенглера, включает «математическое число», а не «хронологическое». Можно возразить, что если обратить­ся к концепции Маркса, то у него исторический процесс разворачи­вается во времени и устремлен к коммунистической (социалистичес­кой в терминологии Маркса — Энгельса) общественно-экономичес­кой формации.

И здесь необходимо остановиться еще на одной возможной систе­матизации теорий исторического процесса — на телеологические и нетелеологические. Рискнем предположить, что лишь нетелеологичес­кие концепции включают временной континуум, поскольку в телео­логических концепциях при достижении цели истории историческое время (или, по крайней мере, «текущее» время истории) должно ос-

28 Маркс К. Тезисы о Фейербахе//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М., 1974. Т. 42. С. 266.

тановиться. Для обоснования этой мысли необходимо пояснить, что под телеологическими концепциями я понимаю такие, которые ви­дят цель истории в будущем. В этом смысле концепция Маркса — ти­пичная телеологическая концепция, а концепция Гегеля, хотя Абсо­лютный дух и осуществляет свою цель, нетелеологическая.

Различия выявленных подходов весьма существенны как в эписте­мологическом, так и в этическом плане. С точки зрения гносеологии они выступают как значимый фактор в исторических построениях. Ведь если историк воспринимает время либо в виде хронологической шка­лы, на которой расположены события, либо в виде синхронных таблиц мировой истории, то это по сути означает, что он уверен в некой собы­тийной инвариантности исторического прошлого. Он пребывает в уве­ренности, что определенные события в прошлом произошли; так как они произошли, их можно по-разному интерпретировать, но описать их можно раз и навсегда, описать объективную историю «как она была». С точки зрения этики (понимания ее как «практический разум» и не забывая при этом, что этика — составляющая философии) убежден­ность в существовании законов истории психологически комфортна, поскольку фатальная неизбежность закона снимает значительную долю социальной ответственности с личности. Убежденность, что задача ис­торического знания — достичь понимания настоящего как момента це­лостного исторического процесса, ведет к необходимости индивиду­ального выбора социального поведения на основе понимания.

Еще раз повторю, что психологическое удобство первого подхода вполне понятно. Странно другое. Историки часто сопоставляют поведе­ние отдельного человека и социальной груплы, придавая такому сопо­ставлению в ряде случаев методологическое значение. Но то, что для нас вполне очевидно в обыденной жизни — принятие решений каж­дым из нас на основе понимания ситуации, и в первую очередь мыс­лей, чувств, действий других людей, а не познания законом нашей судьбы (хотя при этом мы можем оставаться фаталистами, выражая свою убежденность формулой «от судьбы не уйдешь»), — почему-то претерпевает существенные метаморфозы в историческом познании.

Будем считать тезис о целесообразности рассмотрения в качестве цели исторического познания настоящего как момента историческо­го целого если не доказанным, то по крайней мере обоснованным. Дополнительные обоснования мы можем обнаружить в сфере инди­видуальной психологии. Наиболее адекватно новое восприятие исто­рического времени реализуется в становлении такой формы социаль­ной деятельности нового времени, как мемуаротворчество.

Любопытный пример перехода в историческом познании от наце­ленности на прошлое к нацеленности на настоящее и продлении его в будущее дает, наверное, самый знаменитый мемуарист XVIII в. Сен-Симон. Придерживаясь распространенного в XVIII в. мнения о нраво­учительной функции истории, он тем не менее дает предисловию к

своим мемуарам очень любопытное название — «О дозволительности писания и чтения исторических книг, особенно тех, что посвящены своему времени», тем самым перенеся внимание с прошлого на настоящее. Определяя жанр своего повествования как «частную историю*, Сен-Симон пишет:






Дата добавления: 2014-12-06; просмотров: 155. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.006 сек.) русская версия | украинская версия