Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Фантом Беларусь





 

Взяться за эту книгу меня побудило всеобщее незнание беларусами своей собственной истории, что является огромным препятствием для торжества национального самосознания. Именно по этой причине Беларусь сегодня – единственная страна на территории бывшего СССР, где отвергнуты свои исторические национальные символы (бело‑красно‑белый флаг и полоцкий православный герб «Погоня»), национальное название парламента (Рада) и конституции (Статут), национальное название денежных единиц (талер и грош).

В представлениях большинства граждан Беларуси наша страна является «фантомом», лишенным своего прошлого. Ведь в советское время повсеместно в людей вколачивали выдумку о том, что Беларусь «родилась в СССР» и «до вступления в СССР никакой своей истории не имела»[5].

Такие взгляды присущи не только невежественным политикам и маргинальным демагогам, но и многим российским историкам. Вот, например, авторитетный историк Рой Медведев на страницах не менее авторитетного журнала писал (см. его статью «Непрерывное развитие языков: их влияние друг на друга и конкуренция» в журнале «Наука и жизнь», 2006, № 3):

«Судьба белорусского языка сложилась менее удачно, ибо белорусам как народу не удалось ни в Средние века, ни в Новое время создать независимое национальное государство. Белорусский литературный язык (в широком смысле этого слова) сложился или начал складываться еще в XV–XVI веках. Однако в последующие сто лет Белоруссия оказалась в зависимости от Польши, и белорусский язык был полностью вытеснен польским. Тормозом к развитию языка стало и то, что в Белоруссии не возникло своей аристократии, своих законов, своей армии».

У иного наивного читателя может сложиться впечатление, что Медведев сочувствует судьбе беларуского языка, который вытеснялся польским влиянием (как сегодня он вытесняется русским по объективным законам глобализма). Однако верить Медведеву не стоит, ибо этот историк намеренно «забыл», что поляки вовсе не запрещали беларуский язык, а сделала это именно Россия.

В 1839 году указом царя Николая I была запрещена Беларуская униатская церковь, запрещено богослужение на беларуском языке, обречены на сожжение все изданные у нас церковные книги на беларуском языке. Так что если наш язык и вытеснялся в Речи Посполитой польским, то Россия его вообще запретила – в рамках программы полной ликвидации беларуского национального сознания.

Поэтому вырождение беларуского языка – дело рук не Польши, а России. Но чахлым и сомнительным он как раз не был. Хочется спросить этого автора: на каком же языке написаны Статуты ВКЛ (поистине издевательски звучит фраза Медведева «в Белоруссии не возникло своих законов») и государственные документы ВКЛ, в том числе международные договоры? Оказывается, на языке Франциска Скорины, которого даже в России называют «белорусским первопечатником». Почему же в одном случае историк признает издание книг на беларуском языке, а в другом случае – отрицает и государственный характер этого языка, и собственное законодательство у нашего народа, и вообще факт существования нашей государственности? Видимо потому, что он представляет себе наш народ дикарями.

Перо российского историка с печальным пафосом констатирует: у беларусов не возникло своих законов. Однако мэтр российской историографии в упор не видит тот факт, что вовсе не в России, а в Беларуси (в городе Глубокое Витебской области) до сих пор стоит стела, возведенная в 1792 году в ознаменование годовщины принятия 3 мая 1791 года Конституции, первой в Европе и второй в мире после США. Она была общей для поляков и беларусов. Однако, по мнению Медведева, мы не только не имеем никакого отношения к первым демократическим законоположениям Европы в лице Статутов ВКЛ (напомню, их было три – 1529, 1566, 1588 гг. ) и к первой в Европе Конституции, но вообще не домыслили до создания каких‑то «беларуских законов». Мол, жили тысячу лет в полном беззаконии.

Может быть, Рой Медведев полагает, что раз Беларусь тогда называлась Великим княжеством Литовским или просто Литвой, то и правили тут летувисы – то есть жмудины и аукштайты? Однако у них до XVI–XVII веков не было даже своей письменности, это были языческие народы, не имевшие городов, жившие в лесных чащобах.

В 1919‑м году, вскоре после обретения летувисами независимости, они потребовали от России возврата старинных литовских летописей. Правительство РСФСР «пошло навстречу» и предложило критерий для отбора: все документы на «литовском» языке будут непременно возвращены. Жемойты и аукштайты, гордо объявившие себя «литовцами», согласились и остались ни с чем, так как среди более чем 500 томов Метрики ВКЛ таких текстов нет ни одного! Абсолютное большинство документов написано на старобеларуском языке, лишь небольшая часть – на польском или латыни[6].

 

Вот что сказано о Статутах ВКЛ в энциклопедии «Беларусь»:

Статут 1588 года действовал в Витебской и Могилевской губерниях до 1831 года, в Виленской, Гродненской и Минской – до 1840. Он состоял из 14 разделов и 487 статей. Разделы 1–4 содержат нормы государственного права и судебного производства, разделы 5–10 – семейные, земельные и гражданские права, разделы 11‑14 – криминальные.

Статут предусматривал веротерпимость, ответственность шляхты за убийство простого человека, запрещал наказания несовершеннолетних и т. д. Он был отпечатан в виленской типографии на беларуском языке, в 1614 году – на польском, в 1811 – на русском и польском языках в Петербурге. На язык нынешней Республики Летува ни один из трех Статутов никогда не переводился и на этом языке не издавался.

Тут возникают сразу несколько вопросов.

Если, как уверяет Рой Медведев, беларуский народ не смог создать своих законов, а Статуты ВКЛ, надо понимать, писали жемойты и аукштайты, – то почему они были написаны и изданы на старобеларуском языке, а на их язык (нынешний «литовский») не переведены до сих пор? (Лишь в конце XIX века на основе народного жемойтского и литературного аукштайтского языка был создан тот язык, который сегодня именуют литературным «литовским»). Кто и для кого в таком случае создавал эти законы?

И если население Минщины и Витебщины 310 лет (с 1529 по 1840 гг. ) жило по этим законам, написанным беларусами для беларусов на беларуском языке – то можно считать это жизнью по беларуским законам или нет?

Основой же для Статутов ВКЛ стали нормативные акты, выработанные в предыдущие века местными органами самоуправления. Напомню, что все города и многие местечки Беларуси жили по так называемому Магдебургскому праву. Всего их было около 100.

Магдебургское право означало полную автономность городов от центральной власти в вопросах руководства городской жизнью, поддержания правопорядка и судопроизводства. В городах существовало также четкое разделение между исполнительной, законодательной и судебной ветвями власти, полная выборность их горожанами. В России ничего подобного не было до 1906 года.

Средневековые беларуские города ничем не отличались от западноевропейских – они имели Ратушу, Раду (городской совет) и Магистрат, свои гербы и весы. Главные беларуские города получили Магдебургское право еще до принятия первого Статута Великого княжества Литовского: Вильня в 1387, Брест в 1390, Гродно в 1496, Полоцк в 1498, Минск в 1499, Каменец в 1503, Волковыск в 1504, Новогрудок в 1511, Слоним в 1531, Бобруйск в 1564, Дисна в 1569, Сураж в 1570, Могилев и Мозырь в 1577, Пинск в 1581, Несвиж в 1586. После 1588 года это право получили еще 35 городов, находившихся на территории нынешней Республики Беларусь.

Что же получается? Беларуский народ четыре века до российской оккупации жил при Магдебургском праве, имел свой Сейм и поветовые сеймики – то есть полное местное самоуправление. Несмотря на эти факты, российские историки заявляют, что россияне «создали свои законы», а беларусы «не создали». Между тем в городах с Магдебургским правом горожане, а на поветовых сеймиках шляхтичи, как раз тем и занимались, что создавали свои местные законы! А потом на их обшей основе появились Статуты ВКЛ.

Магдебургское право отменила Екатерина II сразу после оккупации как «чуждое Российскому Государству» и «нежелательную память этих народностей о своих свободах». В городах Могилевской и Псковской губерний – в 1775 году, Минской, Слонимской и Виленской губерний – в 1795. Вместо прежних юридических норм царица установила ничем не ограниченную власть пресловутых городничих, то есть своих сатрапов местного значения.

В вопросе о беларуской государственности это важный аргумент: беларуский народ не был угнетен в своем национальном государстве ни поляками, ни жемойтами, он был вполне свободен в плане гражданского законодательства. Как‑то не вяжется с концепцией Медведева об «отсталых беларусах» тот факт, что мы были страной Магдебургского права. Это попытка шовиниста скрыть преступления российского империализма, лишавшего народы в завоеванных странах не только суверенитета, но и свобод – национальных и гражданских.

На самом деле Магдебургское право беларуских городов (как система муниципального самоуправления) – это и есть фундамент национального беларуского государства, ибо оно, по определению, обязано базироваться на интересах всего народа. Однако Речь Посполитая (конфедерация Польского королевства и Великого княжества Литовского) потому и пала, что соседние Пруссия, Австро‑Венгрия и Россия хотели покончить с этим «рассадником» конституционных идей, угрожавших их абсолютистским монархиям.

А как понимать заявление Медведева о том, что у беларусов «не возникло своей аристократии»? Повторю еще раз: среди 22 канцлеров и 25 великих гетманов ВКЛ не было ни одного жемойта или аукштайта, нашей страной управляли беларусы. Об этом знает сейчас любой беларуский школьник. Об этом сообщает даже официальный сайт МИД Республики Беларусь, где сказано, что канцлер ВКЛ Лев Сапега – великий сын беларуского народа и основоположник беларуской дипломатии. Если Валовичи и Гольшанские, Друцкие и Лукомские, Огинские и Пацы, Радзивилы и Сапеги, Ходкевичи и Чарторыйские – не беларуские аристократы, то чьи же тогда? Марсианские?

И что значит – «у белорусов не было своей армии»? Кто же тогда воевал за нашу Литву‑Матушку? Мы и воевали, вовсе не жемойты. Согласно Переписям войска ВКЛ, на 95% армия ВКЛ формировалась из шляхты беларусов (литвинов). Среди солдат в этой армии было не более 3% жемойтов и аукштайтов, а среди офицеров жемойтов и аукштайтов было ноль. То есть ни одного.

При таком этническом составе не считать Войско ВКЛ беларуским – это просто издевательство. Вот в русской армии никогда не было этнической чистоты: в ней массово служили татары и мордва, казаки и черкесы – но называлась она почему‑то «Русской армией». Только к нам странный подход: армия на 97% состояла из беларусов с фамилиями на «‑вич», но почему‑то она «не беларуская»…

В Статутах Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского перечислены все жившие в нем народы. Государствообразуюшим этносом являлись литвины (практически все имевшие фамилии на «‑вич», что является сегодня «визитной карточкой беларусов»). «Второстепенными народами» (ущемленными в правах) были русины (жители Волыни, Киевщины и Галиции – то есть этнические украинцы), жемойты и аукштайты (то есть нынешние «литовцы»), евреи и цыгане. Никакого «народа беларусов» в Статутах ВКЛ нет, ни один «беларус» в ВКЛ не проживал.

Кстати говоря, умозрительным и невежественным является нынешнее объяснение полного названия ВКЛ. Дескать, в том государстве Беларусь скрывалась под термином «Русское». Неправда! Вся нынешняя Беларусь понималась в ВКЛ только как Литва. За исключением нынешней южной части Брестской области, являющейся исторической частью Волыни. Термин «Русское» в названии ВКЛ означал только и именно русинов‑украинцев и украинские территории. Термин «Жемойтское» – жемойтов и аукштайтов и территорию нынешней Летувы, но без Вильни и Ковно.

Это сегодня историки Республики Летува фантазируют – с подачи царизма, будто бы именно их княжество Жемойтия (Самогития по‑латыни) являлось «настоящей Литвой», и сообщают наивным детишкам в своих учебниках, что жемойтские «рыцари захватывали в ВКЛ земли Руси». То есть – настоящую Литву (Беларусь), а также Русь (Украину). Это просто смехотворно, так как опровергается всеми историческими фактами.

И еще опровергает этот вымысел то обстоятельство, что на протяжении почти полутора веков территория Жемойтии вообще не входила в состав ВКЛ. Речь идет о периоде «собирания Литвой земель» – имено в то время Миндовг (правил в 1248–1263 гг. ), затем Альгерд (правил в 1345–1377 гг. ), Ягайло (правил в 1377–1381 гг. ) и Витовт (правил в 1392–1430 гг) неоднократно отдавали Жемойтию во владение крестоносцев. Остается только удивляться: как можно жить вне ВКЛ – но одновременно «владеть ВКЛ и расширять его границы»?

Нелепости историографии, порожденные в XIX веке царизмом, можно было давным‑давно разобрать и устранить. Но этому всегда препятствовали идеологи российского великодержавия. Именно Россия (то есть историческая Московия) на протяжении всей своей истории главным врагом на западном направлении видела Литву (Беларусь). На протяжении веков между ними шли кровавые войны. Оказавшись не по своей воле в Российской империи, беларусы вместе с поляками трижды поднимались на восстания – в 1795, 1830 и 1863 годах. Неудивительно, что царизм приложил значительные усилия для подавления и полного уничтожения национального самосознания нашего народа.

Позже в СССР коммунисты во власти лицемерно заявляли о том, что «Россия была тюрьмой народов» и декларировали «дружбу народов», однако политику царизма в отношении «усмирения западных территорий» находили «вполне правильной» и следовали ей. Переняв при этом от царизма большинство идеологических мифов.

В итоге именно в СССР сложилась идеологическая установка относительно истории Беларуси: отвергать всякую ее связь с ВКЛ. За исключением того мифа, что беларусов «угнетали» в ВКЛ литвины – то есть мы сами себя угнетали – и были «освобождены» от этого «угнетения» российской оккупацией и геноцидом царизма.

После распада СССР в независимой Беларуси оказались в наличии две школы историков.

Одна состоит из честных национальных историков, отстаивающих в своих исследованиях и оценках интересы суверенной Беларуси. Другая часть – историки, продолжающие следовать беларусофобским установкам царской России и СССР.

Эту вторую концепцию последовательно защищал Петр Петриков, доктор исторических наук, профессор, член‑корреспондент Национальной академии наук Беларуси. 31 августа 2006 года в газете «Советская Белоруссия» он опубликовал статью «Методологические идеологемы историков». Приведу некоторые цитаты из нее:

«… Прежде всего надо отметить злободневную актуальность для дальнейшего развития исторической науки в Беларуси… неприемлемости и исторической бесперспективности штампа «возрождения Беларуси» независимо и вопреки братской помощи русского народа и России, советской страны; формулы квазидемократов о «мифологизированной общности под названием «советский народ»; ошибочности «типичной логики» некоторых ученых, что сегодняшняя суверенная Беларусь выросла из эмигрантских идей националистов, а не благодаря самоотверженному труду и ратным подвигам белорусского народа и братской поддержке всех народов СССР.

… Подрубая единые корни восточных славян в политической, хозяйственной и культурной жизни, эти историки /речь идет о беларуских историках национальной ориентации. – Aвт. / расчищали поле для создания вместо реально существовавшего Великого княжества Литовского «Беларуска‑літоўскай дзяржавы», даже «Беларускай дзяржавы»…

… Некоторым белорусским историкам стала костью в горле историческая борьба белорусского народа за воссоединение с братским русским народом.

… Замалчивается при этом, что и Т. Костюшко в 1794 г., и К. Калиновский в 1863 г. боролись за восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года. Что означало новую инкорпорацию, новое включение белорусских земель в состав Польши вопреки коренным этнонациональным интересам белорусского народа. Поэтому эти польские восстания, как и восстание 1830‑1831 гг, были прогрессивными национально‑освободительными для польского народа и реакционными для белорусского народа, которые в случае их победы означали бы для белорусов окончательную полонизацию и этническое исчезновение с карты Европы.

… Не запрещал Николай I и употребление слова «Белоруссия». В 1840 г. он исключил из употребления название «Белорусские губернии» и повелел называть их впредь каждую в отдельности; Гродненская, Витебская, Минская и т. д. На этом начали спекулировать, что де царизм не только русифицировал белорусов, на даже запрещал употреблять их этническое самоназвание. Скрывали при этом, что еще раньше на присоединенных к России землях были созданы Белорусская губерния, а затем – Белорусское генерал‑губернаторство. Разве возможно было это в Речи Посполитой? Нет, невозможно.

В России же началось пробуждение древнерусского сознания белорусов, возрождение и развитие своей культуры, а затем и создание своего национального государства – БССР (БНР была провозглашена в 1918 г. в условиях немецкой оккупации, но государством не стала).

… Поэтому «русификация» белорусов в тех условиях была исторически оправданна и оказала благотворное влияние на развитие нашего народа. Белорусы получили возможность учиться в Петербургском, Московском и других университетах, возрождать и развивать свою культуру и науку.

… Многие «русифицированные» ученые были удостоены Ленинских премий и Государственных премий СССР, Государственных премий БССР Этим я хочу подчеркнуть, что сложный процесс «русификации», особенно в начальный период, в целом оказывал и оказывает благотворное влияние на развитие политической, экономической и социально‑культурной жизни в Беларуси».

Несомненно, профессор прекрасно понимал, что излагаемое им является ненаучной чепухой. Взять хотя бы тезис: «на присоединенных к России землях были созданы Белорусская губерния, а затем – Белорусское генерал‑губернаторство.

Разве возможно было это в Речи Посполитой? Нет, невозможно».

Конечно невозможно, профессор хорошо знал, что в 1840 году царизм переименовал литвинов в «белорусов». А в Речи Посполитой и в Великом княжестве Литовском никакого «народа белорусов» не существовало. Тогда просто быть не могло никаких «Белорусских губерний» в составе ВКЛ, ибо это то же самое, что «автономия московитов в русском этносе России» или «автономия украинцев в Киевской Руси». Это профессор прекрасно знал, но тем не менее предавался безудержной демагогии.

Поразительно звучит фраза Петрикова (да еще в статье о методологии истории! ), что наши три восстания против царизма «были прогрессивными национально‑освободительными для польского народа и реакционными для белорусского народа, которые в случае их победы означали бы для белорусов окончательную полонизацию и этническое исчезновение с карты Европы».

Лихо! Профессор смешал в одну кучу российских угнетателей‑феодалов с русским народом, выдавая восстания против царизма за борьбу против русского народа, да еще «вопреки коренным этнонациональным интересам» беларусов. Дескать, этот «коренной интерес» заключался в том, чтобы оставаться в угнетении у царизма.

С таким подходом профессор и сталинские репрессии против беларуской интеллигенции считал правильными, а репрессии против русской интеллигенции – неправильными. Ведь беларуская интеллигенция противилась русификации – а потому была, по его мнению, врагом «коренных этнонациональных интересов белорусского народа». Под которыми Петриков, видимо, понимал полную русификацию беларусов, с утратой ими своего языка и национального самосознания. То есть полное исчезновение как нации.

Есть у профессора еще один важный аспект в позиции, который не укладывается в рамки чисто научных воззрений. Это – недопустимость самой мысли о том, что Беларусь является историческим наследником ВКЛ. Ведь обычно многие страны пытаются «примазаться» к соседней великой истории, например Монголия – к империи Чингисхана, Москва – к Византии, историки на это смотрят снисходительно. Но в данном случае Петриков полностью запрещает делать нам нечто подобное. Хотя ограждать беларусов от наследия ВКЛ – то же самое, что ограждать украинцев от наследия Киевской Руси.

Ограждение нас от наследия страны предков – Великого княжества Литовского – продиктовано вполне реальным страхом. Это страх очищения менталитета беларусов от нелепых мифов, навязанных царизмом, сохраненных и развитых идеологами СССР. Среди них главными являются следующие;

1. Миф о том, что «беларусы, украинцы и русские не просто родственные, но и братские народы». На самом деле литвины‑беларусы родственны только с мазурами Польши и лужицкими сербами. Беларусы – западные балты, а русские и восточные украинцы – славянизированные финны. Этот факт доказан анализом генофонда народов, а также сравнением данных антропологии, этнографии, психологии.

2. Миф о том, что «беларусы и украинцы являются (вместе с русскими) «восточными славянами» и произошли от последних. В реальности «восточные славяне» не существовали. Этот сугубо политический вымысел царских идеологов опровергнут наукой. Западные балты (беларусы) не могли произойти от славянизированных финнов – то есть, от другой расы, не индоевропейцев.

3. Миф о том, что «беларусы очень похожи по языку, культуре и истории на русских». Это просто абсурд: беларуский язык абсолютно не похож на русский (гораздо больше он похож на польский), наша народная культура не имеет ничего общего с русской, а «общая история» – это постоянные войны с Московией.

4. Миф о том, что «у беларусов и русских общий менталитет». У русских – великодержавный ордынский менталитет, включающий обожествление своих правителей, у беларусов – антиимперский толерантный и либеральный менталитет европейского типа.

5. Миф о том, что «у беларусов и русских исстари общая православная религия». Это ложь. Добрая треть беларусов была католиками и по сей день остаются ими, а остальные были греческой православной веры Киева – но не Москвы. С 1596 года литвины‑беларусы стали униатами (вместе с русинами‑украинцами), и лишь в 1839 году (через 243 года) указом царя их насильно «перевели» в церковь Москвы. Как видим, беларусы (и то не все) стали иметь «общую веру» с русскими только с 1839 года – и то насильно, в рамках программы религиозного и этнического геноцида.

6. Миф о том, что «литовцы в ВКЛ угнетали беларусов», а московиты (мордва да татары) «спасали их от жемойтского гнета». При этом «беларуский народ всегда тянулся к соединению с русским народом», то есть с мордвой Московии и с татарами Орды. Это самая бредовая выдумка во всем перечне.

7. Миф о том, что «в Речи Посполитой беларусы изнывали под польским игом», мечтая о том, чтобы их спасли мордва и татары. Они и «спасали»: в очередной войне Московии против нас (в июне 1656 г. ) царский гарнизон в Минске состоял из 20 конных рейтар и 270 пеших ратников, последние «татары да мордва, русского не знают». Как наш народ мог видеть татар и мордву «освободителями», если те даже русского языка не знали, не говоря уже о беларуском? Но никого в России это не смущает, знай себе талдычат: мордва и татары пришли «освобождать от польского гнета».

 

* * *

В реальности никогда не было никаких этнических трений (не говоря уже о войнах) между беларусами и поляками. Это два родственных народа, живших веками в общей стране, без каких‑либо вооруженных конфликтов.

Не поляки, а Иван IV «Грозный» при захвате Полоцка в 1563 году уничтожил все православное духовенство города и большинство жителей. Не поляки, а московский царь Алексей Михайлович в войне 1654–67 гг уничтожал наших предков по религиозному признаку. По его приказам наших униатов, отказывавшихся принимать веру Москвы, сжигали в храмах всех скопом, вплоть до грудных младенцев. По приказу царя вырезали население целых городов, которое вначале под угрозой расправы принимало московскую веру, но потом отказывалось от нее. Например, так было в Бресте.

Ничего подобного поляки у нас никогда не делали. И это царь Петр I, а не поляки, устроил резню духовенства в полоцкой Софии, а потом взорвал наш древний храм. И не поляки, а русский царь Николай I запретил нам обращаться к Богу на нашем языке, приказал сжигать наши Библии, переведенные еще Франциском Скориной. И он же запретил наше название Литву, а его сын – «Белоруссию».

Лишь в XX веке поляки позволяли себе шовинизм по отношению к беларусам – но, полагаю, по той причине, что наше национальное самосознание к тому времени уже было раздавлено царизмом, многим из наших прадедов уже внедрили в мозги не только все перечисленные выше мифы, но и великодержавный российский менталитет, лишенный беларуского содержания. То есть, это было презрительное отношение не к литвинам‑беларусам, а к сменившему их этническому суррогату.

Демонизация Польши – еще один миф российского великодержавия, призванный скрыть тот факт, что именно беларусам нужен был союз с Польшей – как спасение от уничтожения нашей государственности Московией. Именно мы – вовсе не поляки – являлись инициаторами создания Речи Посполитой еще с периода Орды. Как писал Вацлав Ластовский в знаменитой «Краткой истории Беларуси» (Вильня, 1910 год), наши предки много раз пытались склонить Польшу к созданию Союзного государства – в 1401, 1413, 1438, 1451, 1499, 1501, 1563, 1564, 1566, 1567 годах, а добились только в 1569 году На одиннадцатый раз за более чем полтора века! И то добились лишь потому, что Иван IV уже захватил Полоцк, что являлось угрозой также и для Польши.

Это непреложный факт: наши предки не выказывали ни малейшего желания идти на какую‑то «интеграцию» с восточным соседом (наподобие решения запорожских казаков в 1654 году, от которого они вскоре отказались, но их уже «не отпустили»).

Поэтому в СССР почти во всех республиках существовал «праздник воссоединения с Россией», не только в Украине, но и в Азербайджане, Грузии, Молдавии, республиках Средней Азии, в автономиях РСФСР. А вот у беларусов такая «праздничная дата» отсутствовала, имелись только даты оккупации русскими войсками в 1772 и 1794 году.

В распоряжении идеологов не было ни одного хотя бы намека со стороны ВКЛ на желание присоединиться к России. Напротив – только постоянное военное сопротивление, в том числе массовое партизанское движение.

Это полностью противоречит мифу о «польском угнетении и желании беларусов освободиться от него путем воссоединения с русским народом». Термин «воссоединение» вообще неуместен, так как до 1772‑1795 годов беларусы никогда не жили под властью российских феодалов.

Возвращение беларусов к наследию ВКЛ автоматически означает отказ от всех этих мифов и производных от них. Именно в данном пункте сложность процесса возрождения беларуской национальной самоидентификации – уж очень сильно он (процесс) связан с преодолением мифов российского великодержавия. Именно поэтому историки и другие идеологи восточного соседа категорически отвергают любые попытки нашего возвращения к своей истории времен ВКЛ.

Попутно возникает опасение: а не откроем ли мы тем самым «ящик Пандоры»? Дело в том, что полное восстановление истории ВКЛ и национального самосознания идет вразрез с великодержавием восточного соседа, автоматически превращает нас в его «ментальных противников». Ведь наша страна вместе с Польшей являлась главной идеологической оппозицией великодержавию в XIX веке – а ранее была альтернативой для Московского государства. Именно Литва составляла конкуренцию Московии в «собирании русских земель» и, что важно – русские земли (Псков, Новгород, Тверь, Смоленск, Брянск, Курск) тянулись к нам. То есть, восстановление подлинной истории Беларуси «размывает» претензии России на роль «единственного законного собирателя Руси». Оказывается, Русь могла быть совсем иной – европейской по сути, а не изуродованной на ордынский манер.

В этом, очевидно, заключается главная проблема. Истинная история ВКЛ показывает альтернативную судьбу не только для литвинов‑беларусов, но и для русинов‑украинцев, а также нынешних западных русских, ранее живших вне Московии.

Как видим, « ящик Пандоры» (возрождение наследия ВКЛ) связан не с одной только Беларусью, а вообще со всем западным регионом, где такое возрождение подвергает сомнению право Москвы на «собирание земель». Это уже не внутреннее беларуское дело, а прямое «возвращение к жизни старых споров и старых ментальностей народов». В общем, извлекая ВКЛ из «похороненной кучи забытого», беларусы эту «кучу» неизбежно тревожат и рушат, что может вызвать в России какой‑то свой «обвал мифов».

У меня нет сомнений в том, что усилия российских идеологов по «недопущению» возврата беларусов к истории своих предков связаны в первую очередь со страхом перед развалом идеологических внутрироссийских мифов.

Но сегодня Беларусь независима (независима именно от России – не надо притворяться, именно Россия всегда покушалась и продолжает покушаться на нашу государственность). Нашей стране крайне необходимо возвращение к своей собственной тысячелетней истории. Без этого Беларусь как суверенное государство вряд ли возможно, по крайней мере – в длительной перспективе.

Полагаю, что возвращение к истинной истории предков неизбежно, рано или поздно оно произойдет. Пусть не сегодня, так завтра. Не вызывает сомнения, что от указанных выше российских мифов мы полностью откажемся, так как они противоречат и факту нашей государственности, и содержанию нашей истории.

 






Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 189. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.09 сек.) русская версия | украинская версия