Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Школы индийской философии 1 страница





  Философское направление Основные представители Основные философские понятия, положения
     

 

Школы индийской философии

 
 

 

 


Школы, отвергающие авторитет Вед Школы, признающие авторитет Вед

(неордотоксальные, нетрадиционные) (ортодоксальные, традиционные)

чарвака, буддизм, джайнизм

 
 
       
   
 
 

Школы, основанные на тексте Вед Школы, образованные на независимых основах

(санкхья, йога, ньяя, вайшешика)

 
 

 

 


Школа, придающая особое значение Школа, придающая особое значеритуальной стороне Вед (миманса) ние спекулятивной стороне Вед (веданта)

(Датта Д., Чаттержди С. Введение в индийскую философию. –
М., 1994. – С. 19).

Система миманса, придавая особое значение ритуальной стороне Вед, всячески возвышала философию Вед, чтобы оправдать ведические обряды и ритуалы и способствовать их культивированию.

Система веданта стремилась углубить, расширить и обосновать с философской точки зрения учение Вед о мире и месте в нем человека

Школы санкхья, йога, ньяя и вайшешика строили свои теории не основе обычного человеческого опыта и размышления, но в то же время они стремились продемонстрировать, что текст Вед находится в полном соответствии с их собственными теориями, основывающимися на ра­зуме.­

Эти же авторы, как и большинство других, указывают также на существенное отличие школ в истории западной и индийской философии:

«В истории западной философии, как правило, одни школы сменялись другими: та или иная школа господствовала до тех пор, пока на смену ее не приходила другая. В Индии же мы видим ряд школ, которые хотя и не одновременно возникли, но совместно процветают на протяжении ряда столетий и продолжают свой рост параллельно. Причина этого, видимо, в том, что в Индии философия являлась составной частью жизни. Как только появлялась новая система мысли, группа ее сторонников воспринимала ее как философию жизни и создавала школу этой философии. Они жили ею и передавали ее поколениям своих приверженцев, которые следовали их образу жизни и мыслей. Таким образом, благодаря непрерывной цепи сменяющихся приверженцев различные системы индийской философии могли существовать в течение столетий».

(Датта Д., Чаттержди С. Введение в индийскую философию. –
М., 1994. – С. 21–22).

3.2 Ортодоксальные и неортодоксальные
школы индийской философии

В не рассчитанном на специализирующихся на философии студентах курсе невозможно дать даже краткую характеристику всем традиционным и нетрадиционным школам индийской философии. Поэтому поневоле придется ограничиться изучением трех самых известных: веданты, йоги и буддизма.

Школа веданта интересна как наиболее характерное теоретическое воплощение индийского философского идеала «бегства от мира». Она полагала, что «Брахман – подлинен, мир – неподлинен. Атман – не что иное, как Брахман». Другими словами, существует единая основа мира, на первый взгляд, будто бы состоящего из неисчислимого множества одушевленных и неодушевленных объектов, – Брахман:

«Явное, вблизи находящееся, поистине скрытое в тайниках сердца – таково великое обиталище. В нем сосредоточено все движущееся, дышащее и мигающее. Знай: оно сущее и не-сущее, наижеланное, то, что выше понимания людей. Пламенное, тоньше тонкого, в коем размещены миры и [все] живущее в них, это есть непреходящий Брахман»2[2], – так описывается он в одной из Упанишад.

С философской точки зрения, Брахман представляет собой абсолютное идеальное сознание, но его можно считать и всемогущим Богом, который, подобно волшебнику из детской сказки, сотворил окружающий нас мир посредством своей магиче­ской силы, называемой Майя. Точнее сказать, мир – это не реальное творение, а видимость, которую Брахман постоянно вызывает силой Майя в нашем сознании. Это похоже на ситуацию, когда веревка кажется нам змеей. В этом случае дейст­вительная, подлинная реальность представляется нам чем-то другим, нежели она сама. И главная причина тому – наше человеческое невежество, незнание настоящего положения дел. Именно из-за него мы воспринимаем единого Брахмана под видом многих объектов, которые скрывают от нас его истинную суть, становимся жертвами своего рода фокусника, к примеру, иллюзорно превращающего одну монету в несколько, коль скоро мы не знаем точно, сколько монет у него в действительности:­

«Не то, что говорится речью, а то, чем говорится речь, – именно это, знай, есть Брахман, а не то, что почитают в этом [мире].

Не то, что мыслится мыслью, а то, чем мысль, как говорят, мыслится, – именно это, знай, есть Брахман, а не то, что почитают в этом [мире].

Не то, что видят глазом, а то, чем видит глаз, – именно это, знай, есть Брахман, а не то, что почитают в этом [мире].

Не то, что дышит дыханием, а то, чем дышится дыхание, – именно это, знай, есть Брахман, а не то, что почитают в этом [мире]».

К счастью, в каждом человеке есть атман – разумная часть души, наше сознательное Я, о котором в Упанишадах говорится:­

«…этот мой атман в моем сердце меньше, чем зернышко риса, чем зерно ячменя, чем горчичное семя; чем семя проса, чем ядро семени риса. Этот мой атман в моем сердце больше, чем земля, больше, чем небо, больше, чем все эти миры».

И это действительно так, ибо с помощью атмана мы можем постичь эту простую истину: «Я – Брахман», и тогда с наших глаз словно спадет пелена и мы увидим в нашем сознании Брахмана как в зеркале, и мы поймем и природу Брахмана, и природу самих себя. Мы поймем, что Брахман – не Бог, наделенный сверхчеловеческими свойствами, а нечто безликое, однородное и в то же время всеохватное, что наше Я – это не часть земного плотского тела, а чистое сознание, тождественное Брахману. В момент осознания этой простой истины мир перестанет для нас существовать и нас интересовать, любые мирские мысли и дела окажутся для нас попросту ненужными, и таким образом мы достигнем Мокши – освобождения от действия закона Кармы:

«Как зеркало, очищенное от пыли, сияет ярко, так и телесное [существо], узрев истинную [природу] атмана, становится единым, достигает цели и избавляется от печали.

Когда истинная природа [собственного] атмана становится [как бы] светочем, видят, сосредотачиваясь, истинную [природу] Брахмана; познавая бога, не родившегося, постоянного, очистившегося от всех свойств, избавляются от всех пут».

 

Самая известная на Востоке практика освобождения человека от власти окружающего его мира разработана в школе йоги (от санскритского «йуг» – «приготовлять себя к чему-нибудь», «закалить себя для какого-либо дела»). О 8 ступенях йоги, которые объединяют физические и дыхательные упражнения с нравственным поведением человека и усилиями сознания по внутренней концентрации и сосредоточению, вы сможете прочитать в приведенном ниже тексте, который является своеобразным комментарием современного индийского автора к трактату«Йога-сутра», приписываемого легендарному основоположнику школы йога Патанджали (ІІ ст. до н. э.).

Вопросы и задания:

1. Определите, что именно в человеке ставится под самоконтроль на каждой из восьми ступеней йоги и с какой целью это делается.

2. Выясните, в какой мере увеличивается независимость че­ловека от мира при переходе от одной ступени к другой.

3. Сформулируйте основные этические принципы йоги и со­поставьте их с известными вам христианскими заповедями.

Яма, нияма, асана, пранаяма, пратьяхара, дхарана дхьяна и самадхи – вот восемь ступеней йоги.

Яма – это неубиение, правдивость, непосягательство на чужое, воздержание и отказ от даров.

Эти великие обеты не зависят от времени, места, цели и кастовых правил.

Каждый – мужчина, женщина, ребенок, – где бы он ни жил, кем бы ни был, должен следовать этим правилам <…>.

Нияма – это очищение себя внутри и снаружи, удовлетворенность, аскетизм, прилежание и почитание Бога.

Тело должно быть чистым, неряшливый человек ни­когда не станет йогом. Но необходимо и внутреннее очищение, которое достигается соблюдением добродетелей, названных далее. Конечно, внутренняя чистота важнее внешней, но нужно очищать себя и внутренне, и наружно, хотя наружная чистота без внутренней ничего не дает.

Отринуть мысли, чуждые йоге, можно при помощи мыс­лей иного направления.

Так человек укрепляет себя в добродетелях, перечисленных выше. Например, если вас окатывает волной ярости, как подавить в себе это чувство? Направив против него другую волну. Думайте о любви. Бывает, жена поссорится с мужем и злится на него, а тут вбегает ребенок, женщина целует его, и волна любви к ребенку перекрывает злость на мужа. Новая волна накрывает собой старую, любовь против злости. Подобным же образом, если возникает соблазн поживиться чужим, думайте об обратном, если захочется принять дар, думайте о чем-то другом …

После достижения подлинной чистоты тела, как изнутри, так и снаружи, возникает пренебрежение к нему, и у человека пропадает желание заботиться о теле… Привязанность к телесному есть величайшее проклятие человеческой жизни, поэтому первый признак того, что человек очистился, проявляется в его нежелании рассматривать людей как их тела. Одна только чистота помогает нам избавиться от идеи тела <…>.

Теперь поговорим о позе, об асане. Не научившись принимать правильную позу, нельзя заниматься ни дыхательными, ни другими упражнениями. Прочность позы означает, что, приняв ее, человек должен полностью перестать ощущать собственное тело… Это единственный способ дать телу полный отдых. Научившись держаться в прочной позе, можно правильно выполнять упражнения, потому что, пока тело испытывает неудобства, нервы тоже не могут успокоиться, а это мешает сосредоточенности ума <…>.

Научившись принимать правильную позу, можно перейти к прерыванию и контролированию движения праны. Таким образом, мы приступаем к пранаяме, к управлению жизненными силами тела. Хотя слово «прана» обычно переводится как «дыхание», это не дыхание. Праной называется вся космическая энергия, а значит, и та энергия, которая есть в каждом живом организме <…>.

После удаления того, что скрывало собой знание, мы готовы сосредоточить свой ум.

Органы восприятия обращаются вовнутрь, когда привлечены не к объектам, а к формам читты [человеческого сознания. – К. К.]. Органы суть различные состояния ума как субстрата мысли. Я вижу книгу, форму, но она связана не с книгой, а с умом. Нечто вне меня вызывает образ во мне. Настоящий образ рождается в читте. Органы восприятия отождествляют себя и принимают образ любого объекта. Если удержать ум как субстрат мысли от создания образов, он будет спокоен. Это и называется пратьяхара.

Так достигается полное подчинение органов. Когда йог мешает органам восприятия принимать формы внешних объектов и заставляет их соединиться с умом как субстратом мысли, он полностью подчиняет себе эти органы.

Если подчинены органы восприятия, то в подчинении оказывается и каждый нерв, и каждая мышца, поскольку органы являются центрами ощущений, а также действий. Таким образом, йог управляет и своими ощущениями, и движениями своего тела <…>.

Дхарана – сосредоточение ума на определенном объекте.­

Дхарана (сосредоточенность) – это когда ум концентрируется на определенном объекте либо внутри нас, либо вне нас.

Установление непрерывного потока знания об этом объ­екте – это уже дхьяна.

Внимание ума направляется на определенный объект, сосредоточивается на одной точке, скажем, на макушке, на сердце и т. д. Состояние, при котором ум воспринимает ощущения только через избранную точку, и только через нее – дхарана, если же это состояние удается сохранять в течение некоторого времени, тогда это уже дхьяна, или медитация.

Когда разум, отрешась от форм, сосредоточен только на сути, наступает состояние самадхи.

Самадхи наступает, когда сосредоточенный ум перестает воспринимать оболочки, внешние формы объектов. Пред­ставим себе, что я сосредоточусь на книге и постепенно углублюсь настолько, что, перестав замечать внешнюю форму, воспринимаю только суть, не выраженную через форму.

Вивеканда Свами. Аформизмы Патанджали. –
К., 1993. – С. 222–229.

Самая влиятельная из неортодоксальных школ – это, конечно, буддизм. Правда, чаще всего под буддизмом подразумевают одну из мировых религий, насчитывающую несколько сотен миллионов приверженцев по всему свету. Однако первоначально буддизм возникает в середине I тысячелетия до н. э. в Древней Индии и в своем вероучении в большой степени основывается на предшествующей религиозно-философской традиции. Поэтому в самом буддизме без труда обнаруживается значительный самостоятельный философский элемент.

Перед вами – отрывки из «Сутта-питаки» («Собрания текстов»), центральной части буддийского религиозного канона «Типитака» («Три корзины»), который можно считать аналогом иудео-христианской Библии, а также «Дхаммапады» («Стезя добродетели», «Стезя закона», «Стезя религии») –по сути дела, самостоятельного произведения внутри «Типитаки». Поучения из «Дхаммапады» отмечаются номерами «глав» и «стихов», отрывки из других частей «Типитаки» никак не маркируются.

 

Центральное в буддизме понятие дхамма (или дхарма), заимствованное из древнеиндийских религиозно-философских учений, в данных текстах используется в 2 значениях:

а) первичные элементы бытия и одновременно морально-этические основы каждой человеческой личности, поскольку буд­дисты предполагали, что мир и человек – это переплетение множества тончайших предельных элементов материи, разума и сил, причем эти элементы и представляют собой единственную реальность;

б) буддийское религиозное учение.

Вопросы и задания:

1. Назовите четыре «благородные истины» буддизма.

2. Что означает предлагаемый буддизмом «серединный путь»?

3. Назовите основные положения этики буддизма, главные добродетели и пороки человека. Подумайте, в чем смысл главного этического закона буддистов – «не совершать насилия ни над одним живым существом» и чем он отличается от христианской заповеди «Не убий!».

4. Дайте определение нирване и ее свойствам. Согласны ли вы с утверждением буддизма, что только в достижении состояния нирваны, полного отрешения от окружающего мира, заключается подлинный смысл человеческой жизни?

5. Какие присущие древнеиндийской философии основные идеи нашли свое отражение в буддистских представлениях о мире, человеке и смысле его жизни?

[О МИРЕ И ЧЕЛОВЕКЕ]

Взгляни на сей изукрашенный образ, на тело, полное изъянов, составленное из частей, болезненное, исполненное многих мыслей, в которых нет ни определенности, ни постоянства. Изношено это тело, гнездо болезней, бренное; эта гнилостная груда разлагается, ибо жизнь имеет концом смерть.

Из костей сделана эта крепость, плотью и кровью оштукатурена; старость и смерть, обман и лицемерие заложены в ней. Изнашиваются даже разукрашенные царские колесницы, так же и тело приближается к старости. Но дхамма благих не приближается к старости, ибо добродетельные поучают ей добродетельных (гл. 11, 147–151).

Кто смотрит на мир, как смотрят на пузырь, как смотрят на мираж, того не видит царь смерти. Идите смотрите на сей мир, подобный пестрой царской колеснице! Там, где барахтаются глупцы, у мудрого нет привязанности (гл. 13, 170–171).

[БУДДИЙСКАЯ ЭТИКА]

«Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня». У тех, кто таит в себе такие мысли, ненависть не прекращается (гл. 1, 4).

Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма (гл. 1, 5).

Все дрожат перед наказаньем, все боятся смерти – поставьте себя на место другого. Нельзя ни убивать, ни побуждать к убийству (гл. 10, 129).

Все дрожат перед наказаньем, жизнь приятна для всех – поставьте себя на место другого. Нельзя ни убивать, ни побуждать к убийству (гл. 10, 130).

Он не благороден, если совершает насилие над живыми существами. Его называют благородным, если он не совершает насилия ни над одним живым существом (гл. 19, 266).

Нет огня, большего, чем страсть; нет беды, большей, чем ненависть; нет несчастья, большего, чем тело, нет счастья, равного спокойствию (гл. 15, 202).

Говори правду, не поддавайся гневу; если тебя просят, – пусть о немногом, – дай. С помощью этих трех условий можно приблизиться к богам (гл. 17, 224).

И не было, и не будет, и теперь нет человека, который достоин только порицаний, или только похвалы (гл. 17, 228).

Легко жить тому, кто нахален, как ворона, дерзок, навязчив, безрассуден, испорчен.

Но трудно жить тому, кто скромен, кто всегда ищет чистое, кто беспристрастен, хладнокровен, прозорлив, чья жизнь чиста (гл. 18, 244–245).

Если кто лентяй, обжора и соня, если кто, лежа, вертится, как большой боров, накормленный зерном, – тот, глупый, рождается снова и снова (гл. 23, 325).

[БУДДИЙСКОЕ ВЕРОУЧЕНИЕ]

1. Так, я слышал: некогда владыка жил в Бенаресе в оленьем парке Исипатана.

2. Однажды он обратился к пяти бхиккху [мудрецам, ведущим страннический образ жизни. – Авт.] со следующими словами: «Есть, бхиккху, два крайних [пути], по ко­торым ушедший от мира не должен следовать. Каковы же эти два [пути]?

3. Тот, следуя которому люди стремятся лишь к удовольствиям и вожделению, низок, груб, [он] для обычных людей, неблагороден, бесполезен, а тот, который ведет к умерщвлению плоти, приносит страдания и также неблагороден, бесполезен. Татхагата [одно из прозвищ Будды. – Авт.]же увидел срединный путь, дающий зрение, дающий знание, по которому следует идти, избегая этих двух крайних [путей], [ибо] он ведет к умиротворенности, к сверхзнанию, к просветлению, к нирване.

4. Что же это, о бхиккху, за срединный путь, который увидел Татхагата, дающий зрение, дающий знание, по которому следует идти, [ибо] он ведет к умиротворенности, к сверхзнанию, к просветлению, к нирване. Это благой вось­меричный путь…

5. А это, о бхиккху, благородная истина о страдании: рождение – страдание, старость – страдание, болезнь – страдание, смерть – страдание, соединение с неприятным – страдание, разлука с приятным – страдание, неполучение чего-либо желаемого – страдание, короче говоря, пятеричная привязанность к существованию есть страдание.

6. А это, о бхиккху, благородная истина о происхож­дении страдания: это жажда, приводящая к новым рож­дениям, сопровождаемая удовольствиями и страстями, ­находящая удовольствия здесь и там, а именно: жажда наслаждения, жажда существования, жажда гибели.

7. А это, о бхиккху, благородная истина об уничтожении страдания: это полное бесследное уничтожение этой жажды, отказ [от нее], отбрасывание, освобождение, оставление [ее].

8. А это, о бхиккху, благородная истина о пути, ведущем к уничтожению страдания: правильное видение, правильная мысль, правильная речь, правильное действие, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное внимание, правильное сосредоточение.

[НИРВАНА]

…Нирвана существует, о царь, ее можно воспринять разумом; праведный ученик, идущий по правильному пути, с чистым разумом, с возвышенностью и прямотой, не имеющий препятствий, свободный от чувственных желаний, видит нирвану. – «Что же она такое, эта нирвана, о благой? Как она может быть объяснена с помощью сравнений? Приведи мне доводы, согласно которым она есть дхамма, объяснимая с помощью сравнений». – «Существует ли, о царь, то, что называется ветром?» – «Да, о благой». – «Тогда, о царь, покажи [мне] ветер, имеющий цвет, имеющий форму, маленький или большой, длинный или короткий». – «Это невозможно, о благой Нагасена [буддиский мудрец. – Авт.], ветер не может быть показан, потому что ветер нельзя ни охватить рукой, ни потрогать, и тем не менее ветер существует». – «Но ведь если, о царь, невозможно показать ветер, то, значит, ветра не существует?» – «Я знаю, о благой Нагасена, что ветер существует, это [знание] запало мне в сердце, но я не могу показать ветер». – «Точно так же, о царь, существует нирвана, а я не могу показать нирвану ни с помощью цвета, ни с помощью формы».

Дхаммапада. – переизд. – Спб., 1993. – С. 59–146;
Типитака. Сутта-питака. // Антология мировой философии:
В 4 т. – М., 1969. – Т. 1. – Ч. 1. – С. 117–118, 128.

3.3 Даосизм и конфуцианство

Об основоположениях философии даосизма вы сможете узнать из тематической подборки отрывков главного даосского сочинения – трактата «Дао дэ цзин» (IV–III вв. до н. э.), или«Книги о Дао и дэ» («Книга о Пути и потенции»).В нем излагаются взглядыоснователя философской школы даосизмаЛао-цзы (II пол. VI–I пол. V вв. до н. э.).

В этом произведении используется следующая термино­ло­гия:­

Дао – вечное, неизменное, бесформенное, непознаваемое начало всех вещей.

Дэ – опредмеченное, конкретное проявление дао в вещах и в поведении человека (степень его добродетельности).

Вопросы и задания:

1. Как определяется в даосских трактатах сущность Дао? Какими свойствами наделяется в них Дао? Каким образом Дао порождает все вещи?

2. Что такое дэ? Каким образом взаимодействуют Дао и дэ?

3. Что означает принцип недеяния у даосов?

4. Определите своими словами принцип естественности. Объ­ясните, каким образом в соблюдении принципа естественности может заключаться смысл человеческой жизни.

5. Сформулируйте общественно-политический идеал даосов. Покажите, каким образом в этом идеале нашли свое отражение принципы недеяния и естественности.

6. Согласны ли вы с даосским подходом к миру и месту в нем человека? Аргументируйте свой ответ.

[О ПРИРОДЕ ДАО]

Смотрю на него и не вижу, а потому называю его невидимым. Слушаю его и не слышу, поэтому называю его неслышимым. Пытаюсь схватить его и не достигаю, поэтому называю его мельчайшим… Оно бесконечно и не может быть названо. Оно снова возвращается к небытию. И вот называю его формой без форм, образом без существа … (гл. 14).

…Однако в его туманности и неопределенности скрыты вещи. Оно глубоко и темно. Однако в его глубине и темноте скрыты тончайшие частицы. Эти тончайшие частицы обладают высшей действительностью и достоверностью… (гл. 21).

Человек следует [законам] земли. Земля следует [законам] неба. Небо следует [законам] дао, а дао следует самому себе (гл. 25).

Дао вечно и безымянно. Хотя оно ничтожно, но никто в мире не может его подчинить себе. Если знать и государи могут его соблюдать, то все существа сами становятся спокойными. Тогда небо и земля сольются в гармонии, наступят счастье и благополучие, а народ без приказания успокоится…

Когда дао находится в мире, [все сущее вливается в него], подобно тому, как горные ручьи текут к рекам и морям (гл. 32).

Дао рождает [вещи], дэ вскармливает их. Вещи оформляются, формы завершаются. Поэтому нет вещи, которая не почитала бы дао и не ценила бы дао. Дао почитаемо, дэ ценимо, потому что они не отдают приказаний, а следуют естественности.

Дао рождает [вещи], дэ вскармливает [их], совершенствует их, делает их зрелыми, ухаживает за ними, поддерживает их. Создавать и не присваивать, творить и не хва­литься, являться старшим и не повелевать – вот что называется глубочайшим дэ (гл. 51).

[ПРИНЦИП НЕДЕЯНИЯ]

Человек высшей учености, узнав о дао, стремится к его осуществлению. Человек средней учености, узнав о дао, то соблюдает его, то нарушает. Человек низшей учености, узнав о дао, подвергает его насмешке. Если оно не подверглось бы насмешке, не являлось бы дао. Поэтому существует поговорка: кто узнает дао, похож на темного; кто проникает в дао, похож на отступающего; кто на высоте дао, похож на заблуждающегося; человек высшей добродетели похож на простого; великий просвещенный похож на презираемого; безграничная добродетель похожа на ее не­достаток; распространение добродетели похоже на ее расхищение; истинная правда похожа на ее отсутствие… (гл. 41).

Не выходя со двора, можно познать мир. Не выглядывая из окна, можно видеть естественное дао. Чем дальше идешь, тем меньше познаешь. Поэтому совершенномудрый не ходит, но познает [все]. Не видя [вещей], он проникает в их [сущность]. Не действуя, он добивается успеха (гл. 47).

Кто учится, с каждым днем увеличивает [свои знания]. Кто служит дао, изо дня в день уменьшает [свои желания]. В непрерывном уменьшении [человек] доходит до не­деяния. Нет ничего такого, что бы ни делало недеяние. ­Поэтому овладение Поднебесной всегда осуществляется посредством недеяния. Кто действует, не в состоянии овладеть Поднебесной (гл. 48).

…Кто действует – потерпит неудачу. Кто чем-либо вла­деет – потеряет. Вот почему совершенномудрый бездеятелен, и он не терпит неудачи. Он ничего не имеет и поэтому ничего не теряет. Те, кто, совершая дела, спешат достигнуть успеха, потерпят неудачу. Кто осторожно заканчивает свое дело, подобно тому, как он его начал, у того всегда будет благополучие. Поэтому совершенномудрый не имеет страсти, не ценит труднодобываемые предметы, учится у тех, кто не имеет званий, и идет по тому пути, по которому прошли другие. Он следует естественности вещей и не осмеливается [самовольно] действовать (гл. 64).

[ПРИНЦИП ЕСТЕСТВЕННОСТИ.
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ]

Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которые требуют от народа его любить и возвышать. Еще хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те правители, которых народ презирает… (гл. 17).

Пусть государство будет маленьким, а население – редким. Если [в государстве] имеются различные орудия, не надо их использовать. Пусть люди до конца своей жизни не уходят далеко [от своих мест]. Если [в государстве] имеются лодки и колесницы, не надо их употреблять. Даже если имеются воины, не надо их выставлять. Пусть народ снова начинает плести узелки и употреблять их вместо письма. Пусть его пища будет вкусной, одеяние красивым, жилище удобным, а жизнь радостной. Пусть соседние государства смотрят друг на друга, слушают друг у друга пение петухов и лай собак, а люди до самой старости и смерти не посещают друг друга (гл. 80).

Лао-цзы. Книга о дао и дэ // Древнекитайская философия.
Собр. текстов в 2 т. – М., 1972. – Т. 1. – С. 114–138.

Для ознакомления с социально-этическими воззрениямикон­фуцианства – самой известной и влиятельной философ­ской школы в Китае предлагаются высказывания основателя этой школы – Конфуция (Кун Фу-цзы, букв. «учитель Кун» 551479 гг. до н. э.) виднейшего мыслителя, политического деятеля и педагога Древнего Китая, биография которого помещена в конце «Практикума». Мысли Конфуция, а также его ближайших учеников передаются по двум книгам: «Лунь юй» («Беседы и суждения», «Беседы и высказывания», «Изречения»),которая была составлена последователями философа из его высказываний и считается его собственным сочинением; «Ли цзи» («Книга установлений», «Книга обрядов»),котораяписалась с IV по I вв. до н. э. и является одной из 6 «канонических» книг конфуцианства, служивших основой образования и образованности, поскольку без их знания в Древнем Китае невозможно было получить государственную должность.

Содержащиеся в этих произведениях морально-этические и ритуального характера указания адресуются конфуцианцами «бла­городному мужу» (цзюнь-цзы), который является в конфуцианстве прежде всего совершенным в моральном плане человеком: «Благородный муж знает только долг, низкий человек знает только выгоду» (гл. 3, 16). Качествами такой личности, согласно взглядам конфуцианцев, должен обладать в первую очередь государь.






Дата добавления: 2014-11-10; просмотров: 316. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.105 сек.) русская версия | украинская версия