Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Явные и латентные функции




Как отмечалось в предыдущих разделах, разграничение между явными и латентными функциями было введено для того, чтобы исключить то смешивание сознательной мотивации социального поведения с его объективными последствиями, которое часто обнаруживается в социологической литературе. Наше рассмотре­ние терминологии современного функционального анализа показа­ло, как легко социолог может отождествить мотивы и функции и к каким печальным последствиям это приводит. Мы указывали далее, что мотивы и функции изменяются независимо друг от друга и что отсутствие внимания к этому обстоятельству обусловливает то, что среди социологов существует непроизволь­ная тенденция смешивать субъективные категории мотивации с объективными категориями функций. Именно этим и объясня­ется наша приверженность к не всегда похвальной практике введения новых терминов в быстро растущий специальный словарь социологии, практике, которая рассматривается многими неспециалистами как оскорбление их интеллекта и преступление против общедоступности науки.

Как легко видеть, я заимствовал термины «явное» и «ла­тентное» у Фрейда, который их использует в другом контексте (хотя и Френсис Бэкон уже много лет назад говорил о «латентных процессах» и «латентных конфигурациях» по отношению к процес­сам, которые недоступны для поверхностного наблюдения).

Само же различение мотивов и функций неоднократно на протяжении многих столетий проводилось исследователями чело­веческого поведения. И в самом деле, было бы весьма странно, если бы то разграничение, которое приобрело для нас значение важнейшего разграничения функционального анализа, не было бы кем-то уже сделано из той большой группы исследователей, фактически применявших функциональный подход. Нам доста­точно будет упомянуть только несколько из тех, кто за последние десятилетия считал необходимым разграничение между субъ­ективными целями и функциональными последствиями действия.

Джордж Мид: «...это отношение враждебности к нарушителю закона имеет своеобразную положительную сторону (читай латентную функцию) объединения всех членов данной общины в эмоциональной солидарности агрессии. В то время как самые великолепные гуманистические призывы обязательно окажутся противоречащими интересам многих членов общин либо же не затронут интересов и воображения большинства и оставят тем самым эту общину разделенной и индифферентной, крик о помощи при воровстве или убийстве адресуется к самым глубинным комплексам человеческой психики, лежащим под поверхностью индивидуальных, сталкивающихся устремлений, и граждане этой общины, которые были разделены своими расходящимися интере­сами, сплотятся против общего врага»39.

Эмиль Дюркгейм в аналогичном анализе социальных функций наказания также сосредоточивается на его латентных функциях (последствиях для общины), а не ограничивает себя только его явными функциями (последствиями для преступника).

В. Дж. Самнер: «...с самых первых действий, с помощью которых люди пытаются удовлетворить свои нужды, каждое из них является самодавлеющим и стремится только к немедленному удовлетворению некоторой потребности. Из периодически возвра­щающихся потребностей возникают привычки личностей и обычаи групп, но эти привычки и обычаи представляют собой следствия, являющиеся непредвиденными и непреднамеренными. Их замеча­ют только после того, как они прочно утвердятся, и даже после этого проходит длительное время, прежде чем их оценят должным образом»40.

Хотя данное высказывание не касается латентных функций стандартизированных социальных действий для рассматриваемой социальной структуры, в нем с достаточной ясностью проводится существенное различие между целями, имеющимися в виду, и объективными последствиями.

Р. М. Макайвер: «Наряду с прямыми результатами действий социальных институтов существуют другие результаты, которые находятся вне непосредственных целей человека... эти типы результатов... могут, хотя и непреднамеренно, иметь большое значение для общества»41.

39 М е a d G. H. The Psychology of Punitive Justice // American Journ. Of Sociology. 1918. N 23. P. 591.

40 Sumner W. G. Folkways. Boston, 1906. P. 3.

41 Ma elver R. M. Community. London, 1915. P. 314.

У. И. Томас и Ф. Знанецкий: «Хотя все новые (кооперативные, польские, крестьянские) институты образованы с определенными целями удовлетворения специфических потребностей, их социальные функции ни в коем случае не ограничиваются их явными и осознанными целями... каждый из этих институтов — коммуна или сельскохозяйственный кружок, ссудный банк или же сберега­тельная касса, или же театр — являются не просто некоторым механизмом для воплощения определенных ценностей, но также и ассоциацией людей, каждый член которой должен участвовать в общей деятельности этой ассоциации в качестве живого, конкретного индивидуума. Каков бы ни был господствующий, официальный интерес, во имя которого был основан данный институт, ассоциация как конкретная группа человеческих личностей включает и много других неофициальных интересов; социальные контакты ее членов не ограничиваются тем, что они совместно стремятся к достижению некоторой общей цели, хотя последняя, безусловно, представляет собой как главную причину образования самой ассоциации, так и наиболее прочное звено, ее сохраняющее. Благодаря этой комбинации абстрактного, полити­ческого, экономического или же весьма рационального механизма для удовлетворения специфических нужд с конкретным единством социальной группы новый институт является также лучшим опосредующим звеном между первичной крестьянской группой и вторичной национальной системой»42.

42 Thomas W., Znaniecki F. V. The Polish Peasant in Europe and America. V. 5. N. Y., !920. P. 156.

Эти и многие другие наблюдатели социальных явлений время от времени разграничивали категории субъективных отношений («нужды», «интересы», «цели») и категории, как правило, не осознаваемых, но объективных функциональных последствий («своеобразная положительная сторона», «никогда не осознавае­мые последствия», «непроизвольная ... услуга обществу», «функ­ция, не ограниченная сознательной и явной целью»).

Так как случаи для разграничения явных и скрытых функций представляются довольно часто и так как концептуальная схема должна направлять внимание наблюдателя на существенные элементы ситуации и предупреждать возможность оставления их незамеченными, то представляется целесообразным охарактеризо­вать данное различие с помощью соответствующих терминов. В основе разграничения между явными и латентными функциями лежит следующее: первые относятся к тем объективным и предна­меренным последствиям социального действия, которые способ­ствуют приспособлению или адаптации некоторой определенной социальной единицы (индивидуум, подгруппа, социальная или культурная система); вторые относятся к непреднамеренным и неосознанным последствиям того же самого порядка.

Имеется ряд указаний на то, что применение социальных терминов для обозначения данного разграничения может иметь определенное эвристическое значение, так как эти термины включаются в концептуальный аппарат теории, способствуя как процессу систематического наблюдения, так и последующему анализу. За последнее время, например, разграничение между явными и скрытыми функциями было использовано при анализе межрасовых браков, социальной стратификации, аффективного переживания неудачи, социологических теорий Веблена, распро­страненных в Америке ориентации по отношению к России, пропаганды как средства социального контроля, антропологиче­ской теории Малиновского, магических образов у индейцев навахо, проблем социологии знания и мод, динамики личности, мер национальной безопасности, внутренней социальной динамики бюрократии43 и многих других социологических проблем.

43 D a v i s А. К. Some Sourses of American Hostility to Russia // AJS. 1947. N 53. P. 174—183; Parsons T. Propaganda and Social Control // Parsons T. Essays in Sociological Theory; Kluckhohn C. Bronislaw Malinowski, 1884—1942 // JAF. 1943. N 56. P. 208—219; Он же. Navaho Witchcraft Op. cit. P. 46—47; В a r b e г В., L о b e I L. S. Fashion in Women's and the American Social System // Social Forces. 1952. N 31. P. 124—131; Mowrer O. N., Kluckhohn С Dynamic Theory of Personality // Personality and the Behavior Disorders. V. I. N. Y., 1944. P. 72; Jahoda M., Cook S. W. Security Measures and Freedom of Thought: an Explanatory Study of the Impact of Loyalty and Security Programs // Yale Law Journ. 1952. N 61. P. 296—333; Selznick Ph. TVA and the Grass Roots. S. F., 1949; Gould-n e r A. W. Patterns of Industrial Bureaucracy. Glencoe, 1954; Blau P. M. The Dynamics of Bureaucracy. Chicago, 1955; Davis A. K. Bureaucratic Pat­terns in Navy Officer corps // Social Forses. 1948. N 27. P. 142—153.

Само разнообразие этих вопросов свидетельствует о том, что теоретическое разграничение между явными и латентными функциями не ограничивается узкой и частной областью человече­ского поведения. Однако перед нами все еще стоит большая задача определения конкретных областей, где может быть использовано данное разграничение, и решению этой большой задачи мы и посвятим оставшуюся часть главы.






Дата добавления: 2015-06-15; просмотров: 149. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.008 сек.) русская версия | украинская версия