Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ЯДЕРНАЯ КАТАСТРОФА





 

Судный день настал на двадцать четвертом году пребывания Авраама в районе Хеврона, когда патриарху исполнилось девяносто девять лет.

«И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного. Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер и поклонился до земли».

Так в 18 главе Книги Бытия типичная ближневосточная сцена отдыха властителя в тени своего шатра внезапно наполняется драматическими событиями — Авраам (а вместе с ним и читатели) вдруг поднимает глаза к небу и сталкивается с божественными существами. Авраам не видел их приближения — они возникли внезапно. Несмотря на их человеческий облик, Авраам тут же узнал «мужей». «Владыка! — сказал он, — ...не пройди мимо раба Твоего», — а затем принес им воды и хлеба.

Божественные гости закончили трапезу уже в сумерках. Один из них, расспросив про Сарру, сказал Аврааму: «В назначенный срок буду Я у тебя в следующем году, и у Сарры (будет) сын».

Обещание Аврааму и Сарре законного наследника не было единственной причиной появления божественных гостей. Существовала еще одна, более важная цель:

И встали те мужи и оттуда отправились к Содому;

Авраам же пошел с ними, проводить их.

И сказал Господь:

Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать!

Объявив Аврааму о том, какое будущее суждено его потомкам, Господь открывает ему истинную цель своего путешествия: проверить обвинения, выдвигаемые против Содома и Гоморры. «Вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма, — говорит Господь и добавляет, — сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю».

Уничтожение Содома и Гоморры является одним из самых распространенных сюжетов произведений искусства, а также тем проповедей. Религиозные ортодоксы никогда не сомневались, что Господь Бог в буквальном смысле пролил серу и огонь с небес, чтобы стереть города грешников с лица земли. Ученые упорно искали «естественные» объяснения библейской легенды: землетрясение, извержение вулкана и другие природные явления, которые могли быть восприняты как гнев Божий, как наказание за грехи.

Однако в библейском повествовании — а до сих пор это был единственный источник, доступный для интерпретаций, — это событие явно не относится к разряду природных катастроф. Во-первых, оно спланировано заранее: Господь открывает Аврааму, когда должна произойти катастрофа и почему. Во-вторых, оно не является неотвратимым: катастрофа случится только в том случае, если обвинения против Содома и Гоморры подтвердятся. И в-третьих, время наступления этого события можно изменить.

Осознав, что беды можно избежать, Авраам прибегнул к хитрости. «Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? — спросил он. — Неужели Ты погубишь, и не пощадишь места сего ради пятидесяти праведников в нем? — А затем быстро добавил: — Не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно?»

Авраам читает мораль Господу! И умоляет отменить разрушение — заранее спланированную катастрофу, которую можно избежать, — города, если в нем найдется пятьдесят праведников. Но как только Господь соглашается в этом случае пощадить город, Авраам, вероятно выбравший число пятьдесят из-за того, что оно имело особе значение для Господа, спрашивает, проявит ли Бог милосердие, если праведников окажется на пять меньше. Когда Господь соглашается на число сорок пять, Авраам продолжает торговаться, снижая необходимое число праведников сначала до сорока, потом до тридцати, двадцати и десяти. «Он сказал: не истреблю ради десяти. И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в свое место».

Накануне катастрофы два спутника Господа — Библия называет их термином «малахим» (что обычно переводится как «ангел», но имеет значение «посланник») — прибыли в Содом, чтобы проверить справедливость обвинений, выдвинутых против города, и сообщить Господу о том, что им удалось узнать. Сидевший у городских ворот Лот сразу же (как и Авраам) распознал божественную природу гостей — по всей видимости, по их оружию или по тому, как они появились (возможно, прилетели?).

Пришла очередь Лота проявить гостеприимство, и гости приняли его предложение переночевать у него в доме. Однако ночь выдалась неспокойной, поскольку весть о прибытии чужаков взбудоражила весь город.

«Еще не легли они спать, как городские жители, Содомляне, от молодого до старого, весь народ со (всех) концов (города), окружили дом и вызвали Лота и говорили ему: где люди, пришедшие к тебе на ночь? выведи их к нам; мы познаем их». Когда же Лот отказался выполнить их требование, толпа попыталась ворваться внутрь, но посланцы Господа «людей, бывших при входе в дом, поразили слепотою, от малого до большого, так что они измучились, искав входа».

Когда «Малахим» поняли, что из всех жителей города праведным оказался один Лот и дальнейшего расследования не требуется, судьба Содома была решена. «Сказали мужи те Лоту: кто у тебя есть еще здесь? зять ли, сыновья ли твои, дочери ли твои, и кто бы ни был у тебя в городе, всех выведи из сего места, ибо мы истребим сие место». Лот бросился к своим зятьям, чтобы сообщить ужасную новость, но в ответ слышал лишь насмешки. Поэтому на рассвете посланники Господа заставили Лота немедленно уйти из города, взяв с собой лишь жену и двух незамужних дочерей.

И как он медлил, то мужи те, по милости к нему Господней, взяли за руку его и жену его, и двух дочерей его, и вывели его и поставили его вне города.

Буквально подняв в воздух четырех человек, а затем опустив их за пределами города, посланники Господа приказали Лоту спрятаться в горах. «Спасай душу свою; не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей, — говорили они, — спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть». Но Лот боялся, что не успеет вовремя укрыться в горах: «Я не могу спасаться на гору, чтоб не застигла меня беда и мне не умереть». Он предложил отсрочить разрушение Содома, пока он не доберется до дальнего города Сигор. «Малахим» согласились, и один из них сказал: «Поспешай, спасайся туда, ибо Я не могу сделать дела, доколе ты не придешь туда».

Таким образом, катастрофу можно было не только предсказать, отменить, но и отсрочить. Кроме того, Господь мог сделать так, чтобы она обрушилась на разные города в разное время. Ни одно стихийное бедствие не обладает такими свойствами.

Солнце взошло над землею, и Лот пришел в Сигор.

И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем

серу и огонь от Господа с неба,

и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех

жителей городов сих, и произрастания земли.

Города, люди, растения — все было «ниспровергнуто» божественным оружием. Жар испепелил буквально все, а излучение поражало людей на большом расстоянии: жена Лота, которая не послушалась предостережения и оглянулась, когда они бежали из Содома, стала «соляным столпом»1. «Беда», которой так боялся Лот, настигла ее...

Разгневавшие Господа города были уничтожены один за другим, и каждый раз Лоту предоставлялась возможность спастись.

И было, когда Бог истреблял города окрестности сей, вспомнил Бог об Аврааме и выслал Лота из среды истребления, когда ниспровергал города, в которых жил Лот.

Традиционный и буквальный перевод словосочетания «нетсив мелах» — это «соляной столп», и в Средние века были написаны многочисленные трактаты с объяснением процесса, посредством которого человек может превратиться в кристаллическую соль. Однако если — а мы в этом уверены — родным языком Авраама был шумерский, а рассказ об этом событии впервые был записан не на древнееврейском, а на шумерском языке, то более вероятным и правдоподобным нам представляется совсем другое объяснение печальной судьбы жены Лота.

В 1918 году в докладе Американскому обществу востоковедов, а затем и в статье в «Beitrage zur Assyriologie» Пауль Гаупт убедительно доказал, что первыми источниками соли в Шумере служили болота у побережья Персидского залива и что шумерский термин НИ МУР имеет два значения: «соль» и «пар». Поскольку Мертвое море на древнееврейском языке называется Соленым морем, составитель Библии, по всей видимости, неправильно понял шумерский термин и написал «соляной столп» вместо «столп пара». В связи с этим стоит заметить, что в угаритских текстах, таких как ханаанская легенда об Ахате (в ней много общего с историей жизни Авраама) смерть человека от руки бога описывается следующим образом: «его душа испарилась, улетела, как дым, из его ноздрей».

 

В «Мифе об Эрре», в котором, по нашему мнению, описывается применение ядерного оружия, о смерти людей бог говорит:

Людей я уничтожу,

их души превращу в пар.

Жене Лота не повезло — она оказалась среди тех, кто «превратился в пар».

Следуя указаниям посланцев Господа, Лот «стал жить в горе... И жил в пещере, и с ним две дочери его».

Что должны были чувствовать Лот и его дочери, став свидетелем уничтожения всего живого в долине Иордана, а также смерти жены и матери, которую невидимая сила буквально превратила в пар? Из строк Библии можно сделать вывод, что они думали, что эра человечества на земле закончилась и им одним посчастливилось выжить в катастрофе.

Поэтому дочери Лота решили, что единственный способ не дать исчезнуть роду людскому — это пойти на кровосмешение и родить детей от собственного отца.

«И сказала старшая младшей: отец наш стар, и нет человека на земле, который вошел бы к нам по обычаю всей земли; итак, напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восставим от отца нашего племя». Исполнив задуманное, они обе забеременели и родили сыновей.

Перед катастрофой Авраам провел бессонную ночь, гадая, найдется ли в Содоме достаточно праведников, чтобы Господь пощадил города, и волнуясь за судьбу Лота и его семьи. «И встал Авраам рано утром и (пошел) на место, где стоял пред лицем Господа, и посмотрел к Содому и Гоморре и на все пространство окрестности и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи».

Он видел древние «Хиросиму» и «Нагасаки» — уничтожение ядерным оружием плодородной долины, населенной людьми. Это случилось в 2024 году до нашей эры.

Где же расположены руины Содома и Гоморры? Греческие и римские географы древности писали о том, что после катастрофы водой была затоплена плодородная равнина с расположенными на ней пятью городами. Современные ученые убеждены, что описанное в Библии «ниспровержение» привело к образованию провала на южном берегу Мертвого моря (рис. 102), в результате чего вода хлынула в расположенную на юге низину. Остаток того, что некогда было плодородной долиной, местные жители называют эль-Лиссан («язык»), а некогда населенная людьми долина с пятью городами превратилась в новую, южную часть Мертвого моря, которая до сих пор носит название «море Лота». В результате перемещения воды на юг северный берег моря тоже передвинулся.

 

Сведения, полученные из древних источников, подтверждаются современными исследованиями, начало которым положила экспедиция Папского библейского института, организованная в 20-х годах двадцатого века (А. Мэллон «Voyage d'Exploration au sud-est de la Mer Morte»). Известные археологи, такие как В.Ф. Олбрайт и П. Харланд, обнаружили, что в двадцать первом веке до нашей эры горные поселения в окрестностях этого региона были внезапно брошены жителями и оставались необитаемыми на протяжении нескольких веков. И в наше время вода из источников в окрестности Мертвого моря отличается повышенным уровнем радиоактивности, «достаточно высоким, чтобы стать причиной бесплодия и других заболеваний людей и животных, пьющих эту воду на протяжении нескольких лет» (И.М. Блейк, «Joshua's Curse and Elisha's Miracle», «The Palestine Exploration Quarterly»).

Облако смерти, поднявшееся в небо из городов равнины, испугало не только Лота с дочерьми, но и Авраама, который не чувствовал себя в безопасности в горах Хеврона, в пятидесяти милях от места катастрофы. Из Библии мы узнаем, что он свернул свои шатры и двинулся дальше на запад, поселившись в Гераре.

Более того, нога Авраама больше никогда не ступала на территорию Синая. Даже через много лет, когда его сын Исаак решил бежать от разразившегося в Ханаане голода в Египет, «Господь явился ему и сказал: не ходи в Египет; живи в земле, о которой Я скажу тебе». По всей видимости, путь через Синайский полуостров все еще был небезопасен.

Но почему?

Мы убеждены, что разрушение городов на плодородной равнине было лишь побочным эффектом: одновременно ядерным оружием был уничтожен космопорт на Синайском полуострове, и повышенный уровень радиации на этой территории сохранялся в течение многих лет.

Главной целью ядерного удара был Синайский полуостров, а настоящей его жертвой в конечном итоге стал сам Шумер.

Несмотря на то что город Ур был уничтожен буквально в одночасье, его печальная участь все явственнее проступала еще со времен «войны царей», подобно постепенно приближающимся звукам далекой барабанной дроби — сопровождающей казнь, — которые с каждым годом становились все громче. Роковой год (2024 год до нашей эры) был шестым годом правления Убби-Сина, последнего царя Ура, но для того чтобы выяснить причины разразившейся катастрофы и найти объяснение ее природы, нужно изучить все свидетельства об этих судьбоносных годах, начиная с «войны царей».

Не достигшие цели вторжения и дважды разбитые Авраамом — при Кадеш-Варни и в окрестностях Дамаска — цари довольно быстро лишились трона. В Уре Амар-Сина сменил его брат Шу-Син, обнаруживший, что некогда прочный альянс распался, а бывшие союзники стремятся отхватить куски его распадающейся империи.

Несмотря на то что в результате неудачной войны репутация Нанны и Инанны тоже пострадала, поначалу Шу-Син доверился именно им. По свидетельству надписей первых лет царствования Шу-Сина, именно Нанна «призвал» его на трон; царь называл себя «любимцем Инанны», которая лично представляла его Нанне (рис. 103). Шу-Син хвастался, что «божественная Инанна, несравненная, Первейшая Дочь Сина» подарила ему оружие, чтобы применить «в битве с вражеской страной, проявившей непокорность». Но всего этого оказалось недостаточно, чтобы удержать от развала шумерскую империю, и Шу-Син обратился за поддержкой к более могущественным богам.

Согласно Царским хроникам, в которых каждый год правления назывался в часть главного события, случившегося в этот год, Шу-Син на втором году своего царствования стремился заручиться поддержкой Энки, построив для него специальную лодку, которая могла плавать в открытом море и преодолеть расстояние до самого Нижнего мира. Третий год правления Шу-Сина тоже ознаменовался стремлением заключить союз с Энки. Об этих усилиях царя нам почти ничего неизвестно, и они могли представлять собой лишь уловку с целью усмирить сторонников Мардука и Набу. Как бы то ни было, затея Шу-Сина провалилась, и четвертый и пятый год после его восшествия на престол были отмечены строительством огромной стены вдоль западных границ Месопотамии, предназначенной в основном для сдерживания сторонников Мардука.

По мере того как угроза с запада все усиливалась, Шу-Син обратился за помощью и поддержкой к великим богам Ниппура. Хроники его царствования, подтвержденные археологическими раскопками в Ниппуре, свидетельствуют, что Шу-Син предпринял масштабную реконструкцию священной территории в Ниппуре, какой не проводилось со времен Ур-Намму. Работы завершились установкой памятной стелы в честь Энлиля и Нинлиль, «подобной которой не воздвиг ни один царь». Шу-Син отчаянно искал подтверждения, что он «избран Энлилем». Но Энлиль хранил молчание, и лишь его супруга Нинлиль, оставшаяся в Ниппуре, услышала мольбы Шу-Сина. Она посочувствовала царю и пообещала «продлить время его царствования», вручив ему «оружие, которое сиянием ниспровергает... чья ужасная вспышка достигает небес».

Текст времен правления Шу-Сина, названный учеными «Собрание В», свидетельствует, что в своих усилиях восстановить старые связи с Ниппуром Шу-Син попытался заключить союз с уроженцами Ниппура (такими, например, как семья Фарры), покинувшими Ур после смерти Ур-Наммы. В тексте говорится, что, заставив земли, где находился Харран, «дрожать от страха перед его оружьем», Шу-Син сделал шаг к миру. Он выдал свою дочь замуж за местного правителя (или его сына). Затем она вернулась в Шумер в сопровождении местных жителей и «основала город для Энлиля и Нинлиль на границе земель Ниппура». Шу-Син писал (по всей видимости, ожидая награды), что впервые «с тех дней, когда были определены судьбы, царь построил город для Энлиля и Нинлиль». Опираясь на поддержку жителей города, Шу-Син также возродил храмовую службу в Ниппуре, присвоив себе роль и титул Верховного Жреца.

Однако все его усилия оказались тщетными. Вместо укрепления безопасности он столкнулся с новыми угрозами, и тревоги по поводу верности окраинных провинций сменились беспокойством относительно положения в самом Шумере. «Могущественный царь, царь Ура», читаем мы в надписях Шу-Сина, обнаружил, что «управление землями» — самим Шумером — превратилось в главную проблему.

Была предпринята еще одна, последняя попытка убедить Энлиля вернуться в Шумер, чтобы найти защиту под его крылом. Шу-Син — явно по совету Нинлиль — построил для божественных супругов большую лодку, способную плыть по самым большим рекам. Он украсил ее драгоценными камнями, снабдил веслами из редких пород дерева и резным рулем. В лодке имелось все необходимое для комфортного путешествия, в том числе супружеское ложе. Построенную лодку поместили в большой пруд напротив Дома Наслаждений Нинлиль.

Приятные воспоминания, ассоциировавшиеся с лодкой — он влюбился в юную Нинлиль, увидев, как нагая девушка купается в реке, — тронули сердце Энлиля, и он вернулся в Нипур:

Когда Энлиль услышал (это)

от горизонта к горизонту

он пересек земное небо с севера на юг.

Небо и землю он пересек,

чтобы воссоединиться со своей

возлюбленной царицей, Нинлиль.

Однако сентиментальное путешествие длилось недолго. В самом конце глиняной таблички повреждены несколько важных строк, и мы не знаем, что случилось дальше. Однако последние строки текста рассказывают о «Нинурте, великом воине Энлиля, который одурманил врага» — вероятно, после того, как на одном из изображений, украшавших лодку, была обнаружена «злая надпись», порочившая Энлиля и Нинлиль.

Реакция Энлиля нам неизвестна, но, согласно другим источникам, он вновь покинул Ниппур и на этот раз забрал с собой Нинлиль.

Вскоре после этого — по нашим подсчетам, в феврале 2031 года до нашей эры — на территории Ближнего Востока наблюдалось полное лунное затмение, когда луна исчезла с небес на всю ночь и ее не было видно на всей траектории, от одного края горизонта до другого. Жрецы-предсказатели из Ниппура были не в состоянии рассеять тревоги Шу-Сина. В письменном послании они объявили, что это знак «царю, который правит четырьмя странами света: его стена будет разрушена, Ур станет необитаемым».

Отвергнутый великими богами древности, Шу-Син предпринял еще один, отчаянный шаг — это был либо вызов, либо последняя соломинка в надежде заручиться расположением богов. В святилище Ниппура он построил храм, посвященный молодому богу по имени Шара. Этот бог был сыном Инанны и — подобно Лугальбанде в прежние времена — царя, о чем свидетельствовало его имя («принц»). В надписи, которую по приказу Шу-Сина поместили в новом храме, царь утверждал, что является отцом молодого бога: «Божественному Шаре, небесному герою, возлюбленному сыну Инанны: его отец Шу-Син, могучий царь, царь Ура, царь четырех стран света, построил храм Шагипада, его любимую святыню». Это произошло в девятый — и последний — год царствования Шу-Сина.

Новый правитель Ура Ибби-Син был не в состоянии остановить процесс распада империи. Он мог лишь лихорадочно возводить стены и укрепления в самом сердце Шумера, вокруг Ура и Ниппура, а остальная территория страны оставалась незащищенной. Его хроники (до нас не дошло ни одной после пятого года его царствования, хотя он правил дольше) не содержат практически никаких сведений о том, что происходило в этот период; гораздо больше нам говорит исчезновение обычных документов и торговых записей. Так, например, заверения в верности, которые подчиненные Уру города должны были присылать ежегодно, постепенно перестают приходить. Сначала отказываются признавать власть Ура западные районы страны, а на третий год царствования Ибби-Сина такие документы перестают поступать и из центров восточных провинций. В этом же году «с удивительной внезапностью» (по выражению С. Дж. Гада, «History and Monuments of Ur») прекратилась международная торговля. На таможенном посту в городе Дрехем (неподалеку от Ниппура), где со времен Третьей династии Ура велись записи о поставках товаров, скота и таможенных пошлинах, на третий год после восшествия на престол Ибби-Сина записи — были найдены тысячи прекрасно сохранившихся глиняных табличек — внезапно обрываются.

Забыв о Ниппуре, великие боги которого отвернулись от него, Ибби-Син вновь стал искать расположения Инанны, объявив себя верховным жрецом храма Инанны в Уруке. Он снова и снова обращался за поддержкой и наставлениями к богам, но слышал лишь пророчества о катастрофе и конце его царства. На четвертый год его правления ему было сказано: «Сын поднимется на западе... это знамение для Ибби-Сина: настанет судный день для Ура».

На пятый год Ибби-Син решил еще больше упрочить свои позиции, сделавшись верховным жрецом Инанны в ее храме в Уре. Однако и это не помогло: в этом же году остальные города Шумера отказались подтвердить свою верность Уру и перестали присылать жертвенных животных для храма Инанны в Уре. Власть Ура, его богов и его величественного храма-зиккурата больше не признавалась.

На шестом году пребывания Ибби-Мина на престоле пророчества, предсказывающие «разрушение», становились все мрачнее. В одном из предсказаний говорилось, что в этом году все жители Ура окажутся в смертельной ловушке. Другое пророчество сообщало, что вскоре с запада второй раз придет тот, кто называет себя «Всевышним». Донесения, поступавшие из приграничных районов страны, свидетельствуют, что именно в этом году «враги с запада вторглись на равнину» Месопотамии. Не встретив сопротивления, они «быстро двинулись в центр страны, одну за другой захватывая сильные крепости».

Ибби-Син смог удержать лишь небольшой анклав вокруг Ура и Ниппура, но в конце шестого года его правления и в Ниппуре внезапно исчезают надписи, прославляющие царя Ура. Враг Ура и его богов, «тот, кто называет себя Всевышним», достиг сердца Шумера.

Пророчества сбылись — Мардук во второй раз вернулся в Вавилон.

Двадцать четыре судьбоносных года — с тех пор, как Авраам покинул Харран, Шульги лишился трона, а сосланный Мардук перебрался в земли хеттов, — завершились Годом

Катастрофы, 2024 годом до нашей эры. Проанализировав библейский рассказ об Аврааме, а также связанную с ним историю судьбы Ура и трех его последних царей, попробуем пройти по стопам Мардука.

Глиняная табличка с автобиографией Мардука (выше мы уже приводили выдержки из этого текста) рассказывает о его возвращении в Вавилон после двадцати четырех лет жизни в стране хеттов:

В земле Хатти я спрашивал оракула (о) моем троне и о моем владычестве; посреди этой страны (я вопрошал) «Доколе?» 24 года я томился.

Затем он получил знамение, которое счел благоприятным:

Мои годы (изгнания) окончились; я направил свои стопы в Вавилон, через многие земли я шел в свой город; чтобы стать царем Вавилона и посреди него вознести к небесам свой храм — гору.

В тексте на поврежденной табличке перечисляются города, через которые прошел Мардук по пути в Вавилон. Строки, которые удалось разобрать, свидетельствуют, что маршрут Мардука из Малой Азии в Месопотамию привел его сначала в город Хама (библейский Хамат), а затем в Мари (см. карту на стр. 372). После этого он действительно — как и предсказывали пророчества — вступил на территорию Месопотамии с запада, в сопровождении своих союзников амаритян.

По утверждению Мардука, он стремился принести мир и процветание на эту землю, «изгнать зло и несчастье... дать материнскую любовь людям». Но все благие намерения Мардука пошли прахом: на его родной город Вавилон обрушился гнев бога, который был врагом Мардука. Имя этого бога присутствует в начале следующего столбца текста, но от него сохранился лишь первый слог: «Божественный НИН...» Это мог быть только Нинурта.

Из текста этой таблички мы практически ничего не можем узнать о действиях противника Мардука, поскольку следующие строфы сильно повреждены и не поддаются расшифровке. Тем не менее некоторые недостающие подробности содержит третья табличка «Текстов Кедорлаомера». В ней многое остается неясным, но перед нами тем не менее разворачивается картина масштабных беспорядков, когда враждующие боги идут войной друг на друга, возглавляя армии, набранные из смертных: аморитяне, поддерживающие Мардука, движутся по долине Евфрата по направлению к Ниппуру, а Нинурта мобилизует войска Элама, чтобы дать им отпор.

Читая и перечитывая записи об этих нелегких временах, мы обнаруживаем, что обвинение противника в жестокости — это далеко не новый прием. Вавилонский текст — не следует забывать, что он был составлен сторонником Мардука — обвиняет лишь отряды эламитов в осквернении храмов, особенно святилищ Шамаша и Иштар. Вавилонские хроники идут еще дальше — в них Нинурте ставится в вину ложное обвинение сторонников Мардука в том, что они осквернили святая святых в храме Энлиля в Ниппуре, что заставило Энлиля выступить против Мардука и его сына Набу.

По свидетельству вавилонского текста, это случилось в тот момент, когда две противоборствующие армии сошлись в Ниппуре. Именно тогда был разграблен священный город и осквернен Экур. Нинурта обвинил в злодеянии Мардука, но это было неправдой: виновен в бесчинствах был союзник Нинурты Эрра!

Внезапное появление Нергала/Эрры в вавилонских хрониках остается загадкой до тех пор, пока мы не обратимся к «Мифу об Эрре». Как бы то ни было, именно этот бог упоминается в «Текстах Кедорлаомера» как виновник разрушения Экура:

Эрра, безжалостный,

вошел в святилище.

Он остановился в священном месте,

он окинул взглядом Экур

Слова приказа слетели с его уст:

разграбьте Экур,

унесите все сокровища,

разрушьте его основание,

разбейте ограду святилища!

Когда Энлиль «на высоком троне» услышал об уничтожении своего храма и осквернении святая святых, он поспешил в Ниппур. Впереди него «летели боги, одетые сиянием», а сам он был «подобен молнии, спустившейся с небес» (рис. 104). Прибыв в Ниппур, от чего «содрогнулось священное место», он обратился к своему сыну Нинурте с просьбой найти того, кто повинен в святотатстве. Но Нинурта не признался, что это его союзник Эрра, а переложил вину на Мардука и его сторонников...

Описывая эту сцену, автор вавилонского текста признает, что Нинурта встретил отца без должного почтения: «не опасаясь за свою жизнь, он не снял тиары». Он обманул Энлиля и тем самым направил гнев отца против Вавилона.

Кроме «злых дел» против Мардука и Вавилона планировалось нападение на Набу и его храм Езида в Борсиппе. Однако Набу удалось бежать и скрыться на западе, в верных ему городах средиземноморского побережья:

Из Езиды...

Набу к управителям своих городов

направился:

к великому морю держал он путь.

Следующие строки вавилонского текста удивительно похожи на библейский рассказ о гибели Содома и Гоморры:

Но когда сын Мардука пребывал в прибрежных землях, Тот, Кто Посылает Злой Ветер (Эрра), жаром равнину сжег.

Эти строки и слова Библии о сере и огне, которые пролились с небес и уничтожили города на равнине, должны иметь общий источник!

В Библии (Второзаконие 29:22-27) утверждается: «грех» городов долины Иордана заключался в том, что «они оставили завет Господа Бога... и пошли и стали служить иным богам». Из вавилонского текста нам известно, что стали на сторону Мардука и Набу в последнем столкновении богов. Однако в вавилонской версии присутствует еще одна важная деталь — нападение на ханаанские города имело целью не только уничтожить центры поддержки Мардука, но и самого Набу, который нашел здесь убежище. Как бы то ни было, вторая цель не была достигнута, потому что Набу удалось ускользнуть и спрятаться на одном из островов Средиземного моря, где жители приняли его, хотя он и не был их богом.

Он (Набу) в великое море вошел, Занял трон, который был не его, (Потому что) Езида, его законная обитель, была захвачена.

Картина бедствия, обрушившегося на Ближний Восток во времена Авраама, которая вырисовывается из библейского текста и вавилонской хроники, гораздо подробнее описана в «Мифе об Эрре» (ранее мы уже ссылались на него). Этот ассирийский текст, поначалу составленный из фрагментов, найденных в библиотеке Ашурбанипала в Ниневии, постепенно обретал форму и смысл — по мере того, как в других местах археологических раскопок обнаруживались все новые и новые отрывки. В настоящее время достоверно известно, что текст был записан на пяти табличках. Несмотря на повреждения, неполные и отсутствующие строки, а также разногласия ученых относительно места отдельных фрагментов, существует два подробных перевода этого мифа: «Das Era-Epos» П.Ф. Госсманна и «L'Epopea di Erra» Л. Кагни.

«Миф об Эрре» объясняет не только природу и причины конфликта, который закончился применением Ужасного Оружия против населенных людьми городов и попыткой убить прятавшегося в них бога (Набу). Мы также узнаем, что решение об этом далось нелегко.

Из других древних текстов нам известно, что в кризисные моменты великие боги собирались на Военный Совет, который продолжался достаточно долго и во время которого поддерживалась постоянная связь с Ану: «Ану Земле свои слова говорит, Земля Ану слова произносит». В «Мифе об Эрре» рассказывается о том, что перед применением смертоносного оружия имело место еще одно столкновение между Нергалом/Эрой и Мардуком, в котором Нергал угрозами пытался заставить брата покинуть Вавилон и отказаться от притязаний на верховную власть.

Однако на этот раз угрозы не помогли, и на Совете Богов Нергал заявил, что для низложения Мардука следует применить силу. Древние тексты свидетельствуют, что споры были жаркими и продолжались «весь день и всю ночь без перерыва». Особенно ожесточенным было столкновение между Нергалом и Энки, в котором Энки выступил на стороне своего первенца. Зачем Эрра упорствует, спрашивал он, когда Мардук вновь возвысился и люди второй раз поддержали его. В конечном итоге Энки вышел из себя и приказал Нергалу удалиться.

Взбешенный Нергал вернулся в свои земли. Поразмыслив, он решил применить «грозное оружье»: «Сокрушу я страну, обращу в руины, города разрушу, превращу в пустыню, горы унесу, уничтожу их живность, моря всколыхну, истреблю их богатства... ниспровергну людей, испарю их души, никого не оставлю, даже на семя!»

Из текста, известного под каталожным номером — xvi-44/46, мы узнаем, что Гибил, африканские земли которого соседствовали с владениями Нергала, предупредил Мардука о коварных планах Нергала. Ночью, когда великие боги отправились отдохнуть, Гибил передал Мардуку слова Нергала о том, что тот собирается применить семь видов мощного оружия, созданного Ану.

Встревоженный Мардук спросил Гибила, где хранится это оружие, на что Гибил отвечал, что оно спрятано под землей:

Те семь орудий, в горе они лежат, в пещере под землей они хранятся. Оттуда устремятся вперед они в сияньи, от земли до неба от страха все оцепенеют.

Но где именно находится это место? Мардук продолжал расспросы, но Гибил мог лишь сказать, что «даже мудрым богам, им оно неведомо».

Тогда Мардук поспешил к своему отцу Энки, чтобы сообщить неприятную новость. Он нашел отца в комнате, куда тот удалился для ночного отдыха, рассказал обо всем и попросил найти место, где спрятано страшное оружие.

Вскоре боги снова собрались на Совет, поскольку даже Энки не знал, где находится оружие. К его удивлению, не все боги были так же шокированы, как он. Энки решительно выступил против применения оружия и призвал принять меры, чтобы остановить Нергала, потому что ужасное оружие «земли опустошит, людей убьет». Нанна и Уту пребывали в нерешительности, а Энлиль и Нинурта выступили в защиту радикальных действий. К единому мнению прийти не удалось, и Совет Богов переложил принятие решения на Ану.

Когда Нинурта в конечном итоге прибыл в Нижний мир, чтобы передать волю Ану, выяснилось, что Нергал отдал уже приказ начинить «семь орудий страшных» «ядами» — ядерными зарядами. Хотя в «Мифе об Эрре» Нинурта продолжает именоваться эпитетом Ишум («Опаляющий»), в тексте подробно рассказывается, как Нинурта пытался объяснить Нергалу/Эрре, что это оружие следует использовать лишь в самом крайнем случае и только против заранее одобренных целей и что сначала следует предупредить об этом аннунаков, находящихся в районе поражения, и богов-игигов, обслуживавших космические челноки и орбитальную станцию. И последнее, но не менее важное — необходимо отвести угрозу от человечества, потому что «Ану, господин богов, к земле питает жалость».

Поначалу Нергал отверг саму идею о предупреждении кого бы то ни было, и древний текст подробно излагает жесткий разговор между двумя богами. Затем Нергал согласился отправить предупреждение аннунакам и игигам, обслуживающим связанные с космосом объекты, но не Мардуку и его сыну Набу и не людям, поддерживавшим Мардука. Тогда Нинурта попытался уговорить Нергала, чтобы он не уничтожал всех без разбору — почти теми же словами, что и библейский Авраам, умолявший Господа пощадить Содом:

Воитель Эрра!

Правого предал ты смерти

И неправого предал ты смерти,

Кто перед тобой повинен, предал ты смерти,

Кто перед тобой не повинен, предал ты смерти...

Лесть, угрозы, логика — все шло в ход в споре между богами, обсуждавшими применение оружия. Нергал в большей степени, чем Нинурта, был ослеплен ненавистью. «Я сына убью. Пусть отец хоронит, а потом и отца — пусть лежит без могилы», — кричал он. В конце концов Нинурта убедил Нергала, указав на несправедливость поголовного уничтожения людей и стратегическое значение избранных для уничтожения целей. «Как услышал его воитель Эрра — Ишума речь, как елей ему приятна». Согласившись не наносить удара по морям и Месопотамии, он изменил свой план: уничтожение будет выборочным, тактической целью станут города, в которых мог скрываться Набу, а стратегической целью космодром — «место, где возносятся Великие», — завладеть которым так стремился Мардук.

Из города в город я пошлю гонца;

сын, семя отца его, не скроется от меня;

мать его разучится смеяться...

Он не будет иметь доступа к месту богов;

это место, откуда восходят Великие, я разрушу.

После того как Нергал закончил излагать свой план, предполагавший уничтожение космопорта, Нинурта промолчал. Однако другие древние тексты утверждают, что Энлиль одобрил этот план. По всей видимости, с ним согласился и Ану. Не теряя времени, Нергал призвал Нинурту заняться делом:

Воитель Эрра Ишуму молвит слово: Ишум, ступай, что ты сказал — исполни!

Первой целью был космопорт, центр управления которого располагался на «Высочайшей горе», а посадочные полосы протянулись по близлежащей равнине:

Ишум к Высочайшей горе, к горе обратился,

Ужасных Семь (орудий), бойцы несравненные,

вокруг него собрались.

К Высочайшей горе подошел воитель,

Руку занес и разрушил гору,

Высочайшую гору сровнял с землею,

Выкорчевал деревья в лесу кедровом.

Таким образом, один атомный взрыв уничтожил космопорт, сровняв с землей гору, где находился центр управления, и опустошив равнину, служившую взлетно-посадочной полосой. Как свидетельствует текст мифа, этот удар был нанесен Нинуртой (Ишумом).

Теперь подошла очередь Нергала выполнить свою часть соглашений. Проследовав Дорогой Царей с Синайского полуострова к городам Ханаана, Эрра стер их с лица земли. «Миф об Эрре» рассказывает об этом почти теми же словами, что и библейская легенда о Содоме и Гоморре:

Затем по стопам Ишума

Эрра Дорогой Царей пошел.

Города он разрушил, обратил в пустыню,

Горы унес, уничтожил их живность.

Следующие строки повествуют о возникновении южного участка Мертвого моря, который образовался из-за провала южного берега, и об уничтожении всего живого в самом море и вокруг него:

Он взбороздил море,

нарушил его цельность.

Все, что обитало в нем,

даже крокодилов,

он умертвил;

когда огнем обжигал животных,

их ткани высыхали и становились как пыль.

Таким образом, в «Мифе об Эрре» описаны все три фактора применения ядерного оружия: уничтожение космопорта на Синайском полуострове, разрушение городов в долине Иордана и опускание части южного берега Мертвого моря, в результате чего образовалась его южная часть. Можно предположить, что событие с такими катастрофическими последствиями нашло отражение не только в одном тексте; и действительно, в других древних источниках мы тоже находим описание ядерной катастрофы.

Один из таких текстов (известный как К. 5001 и опубликованный в «Oxford Editions of Cuneform Texts», том VI) представляет особую ценность: во-первых, он написан на шумерском языке, а во-вторых, снабжен построчным переводом на аккадский. Вне всякого сомнения, это самый древний из всех текстов на данную тему, и вполне возможно, что именно он или аналогичный текст шумерского происхождения послужил источником для библейского рассказа. В одном из фрагментов говорится о боге, идентифицировать которого не удалось:

Господин, владыка Испепеляющего, что сжигает врага;

Который уничтожил непокорную землю, Который лишил жизни слуг Дурного Слова, Который пролил камни и огонь на врагов.

Действия Нинурты и Нергала после того, как охранявшие космопорт аннунаки бежали, «поднявшись к куполу небес», описаны в одном вавилонском тексте, где царь вспоминает о важных событиях, случившихся «в правление царя, что раньше жил». Вот что он рассказывает:

В те времена,

в правление царя, что раньше жил,

все изменилось.

Добро ушло, страданья были непреходящи.

Господин (богов) разгневался,

и он замыслил кару.

Отдал приказ он:

богам, что были там, покинуть место то...

В «Текстах Кедорлаомера», где двух богов можно узнать по их эпитетам, говорится:

Энлиль, сидящий на троне в вышине,

был охвачен гневом.

Разорители опять замышляют зло;

тот, кто испепеляет огнем (Ишум/Нинурта),

и повелитель злого ветра (Эрра/Нергал).

Эти двое обратили богов в бегство,

заставили бежать от огня.

Целью, из которой были вынуждены спасаться бегством охраняющие ее боги, был космопорт.

То место, где Ану с небес спускался, они на гибель обрекли; с лица земли оно исчезло, в пустыню превратилось все.

Так был уничтожен космопорт, за контроль над которым много раз воевали боги: гора вместе с пунктом управления исчезла, стартовые площадки были стерты с лица земли, а

равнина, твердая поверхность которой использовалась в качестве взлетно-посадочной полосы, превратилась в пустыню.

Этого места больше не существовало... но шрам, появившийся на поверхности земли в тот ужасный день, должен был сохраниться до наших дней! Этот шрам огромен, настолько огромен, что его можно увидеть только с небес. Взгляд с высоты стал нам доступен лишь недавно, когда искусственные спутники Земли начали фотографировать поверхность планеты (рис. 105). И этому шраму ученые не могут дать объяснения.

 

 

На север от этой загадочной особенности рельефа на поверхности Синайского полуострова протянулась центральная равнина Синая, на месте которой в прежние геологические эпохи было озеро. Ее ровная и твердая поверхность идеально подходит для взлета и посадки космических челноков — по этой же причине пустыня Мохаве в Калифорнии и база военно-воздушных сил США в Эдвардсе идеально подходят для посадки американских «шаттлов».

С этой обширной равнины в центре Синайского полуострова — ее ровная и твердая поверхность служила не только взлетно-посадочной полосой в глубокой древности, но и была ареной танковых сражений в недавнем прошлом — можно видеть далекие горы, образующие границу в форме овала. На горизонте сверкают белые известняковые горы, но там, где центральная равнина соприкасается с огромным шрамом на поверхности Синайского полуострова, ее цвет — черный — резко контрастирует с окружающей белизной (рис. 106).

Черный цвет нельзя назвать естественным для Синая, где сочетание белого известняка и красного песчаника поражает глаз разнообразием оттенков, от ярко-желтого до светло-серого и темно-коричневого, но черных базальтовых скал здесь не встретишь нигде.

Тем не менее здесь, на центральной равнине на северо-восток от гигантского шрама почва имеет черный цвет. Причина этого — как ясно видно на нашей фотографии — несметное количество осколков почерневшего камня, словно разбросанных рукой великана (рис. 107).

С тех пор как гигантский шрам на поверхности Синайского полуострова был обнаружен и сфотографирован спутниками НАСА, никто так и не смог объяснить его происхождение. Такой же загадкой остались почерневшие обломки скал, разбросанные по центральной равнине. Все это абсолютно необъяснимо — если только не прочесть древние строки и не согласиться с нашим выводом, что во времена Авраама Нергал и Нинурта с помощью ядерного оружия уничтожили находившийся на этом месте космопорт: «То место, где Ану с небес спускался, они на гибель обрекли; с лица земли оно исчезло, в пустыню превратилось все».

Ни космопорта, ни «городов грешников» больше не существовало.

Далеко на востоке, в самом Шумере, не видели и не слышали ядерных взрывов. Но записи о том, что натворили Нинурта и Нергал, дошли до наших дней — потому что их действия оказали огромное влияние на Шумер и его жителей, угрожая самому их существованию.

Дело в том, что, несмотря на усилия Нинурты убедить Нергала, чтобы он пощадил человечество, на людей обрушилась огромная беда. Никто этого не хотел, но ядерный взрыв стал причиной сильнейшего ветра, настоящей радиоактивной бури.

Буря, Злой Ветер, пронесся по небесам.

Затем радиоактивная буря стала шириться и продвигаться на восток, поскольку преобладающие в этом районе ветры дули с побережья Средиземного моря. Пророчества, предсказывающие гибель Шумера, начали сбываться: страна пала жертвой ядерной катастрофы.

Бедствия, обрушившиеся на Шумер в конце шестого года царствования Ибби-Сина, описываются в нескольких так называемых «плачах» — длинных поэмах, оплакивающих уничтожение царственного Ура и других центров великой шумерской цивилизации. Они очень похожи на библейские «плачи», изливающие скорбь по поводу разрушения Иерусалима вавилонянами, и поэтому ученые, выполнявшие первые переводы этих поэм, предположили, что месопотамская катастрофа явилась результатом вторжения чужеземцев — столкновения армий эламитов и аморитян.

Когда были найдены первые таблички с текстом «плачей», ученые считали, что разрушен был лишь один Ур, и поэтому «плачи» получили соответствующее название. Но затем, по мере того как количество найденных текстов увеличивалось, стало ясно, что Ур не только не был единственным уничтоженным городом, но и не находился в центре катастрофы. Обнаружились схожие поэмы, оплакивающие участь Ниппура, Урука, Эриду, а в некоторых текстах даже приводились списки пострадавших городов: они цепочкой протянулись по югу Месопотамии с юго-запада на северо-восток. Совершенно очевидно, что города погибли внезапно, а не один за другим, как было бы в случае вторжения чужеземной армии. Некоторые ученые, например Т. Якобсен («The Reign of Ibbi-Sin»), пришли к выводу, что «вторжение варваров» не имеет никакого отношения к «страшному бедствию», а саму катастрофу они называли «крайне загадочной».

«Только время покажет, узнаем ли мы со всей определенностью, что случилось в те годы, — писал Якобсен. — Мы убеждены, что знаем далеко не все».

Тем не менее эта загадка становится вполне разрешимой, если связать катастрофу в Месопотамии с ядерным взрывом на Синайском полуострове.

Многословные «плачи», часть которых удивительно хорошо сохранилась, обычно начинаются с жалоб на то, что на всей территории Шумера боги покинули святилища и в их храмах «гуляет ветер». Затем ярко описываются беды, вызванные невиданной катастрофой:

Города опустели, дома опустели; стойла опустели, пастбища опустели; быков Шумера нет в стойлах, овцы не бродят по пастбищам. Вода в реках стала горькой, на полях одни сорняки, в степях зачахли травы.

В городах и деревушках матери не ухаживают за детьми, мужья не любят жен, не ползают младенцы, не поют песен кормилицы. На земле не осталось ни одного царства.

До окончания Второй мировой войны, до того, как атомным оружием были уничтожены города Хиросима и Нагасаки, можно было читать библейскую легенду о Содоме и Гоморре и за неимением лучшего объяснения буквально воспринимать слова о пролитой с небес «сере». Для ученых, которые еще не столкнулись с мощью ядерного оружия, шумерские «плачи» рассказывали о «разрушении Шумера» или «разрушении Ура» (именно такое название и получили найденные тексты). Однако в этих текстах описывается не разрушение, а опустошение. Города остались, но без людей; стойла никуда не делись, но опустели; в загонах не стало овец; вода в полноводных реках сделалась горькой и непригодной для питья; на полях росли одни сорняки, а в степи растения расцветали и тут же гибли.

Вторжение чужеземцев, война, убийство — все это люди знали и раньше. Но напасть, обрушившаяся на них в этот раз, была невиданной.

На Землю (Шумер) опустилась беда, которой люди не знали: люди не видели раньше такого, от такого никто не спасется.

Люди умирали не от руки врага, их подстерегала невидимая смерть, «что по улицам бродит, по дорогам скитается; станет с кем рядом — и не видно ее; в дом войдет, и никто не узнает». Никто не мог защититься от этого «зла, что на землю набросилось, привидение будто... Через самые стены высокие, через самые толстые стены сочится оно, как вода; никакая дверь его не удержит, и запор не остановит его; через дверь, как змея, вползает оно, сквозь щели, как ветер, внутрь залетает». Кто прятался за дверьми, умирал в доме; кто спасался на крыше, умирал на крыше; кто бежал по улице, падал замертво на землю: «Мокроты и кашель грудь ослабляли, рот наполнялся слюною и пеной... сонливость и немота напали на них, странное оцепененье... страшные мученья, головная боль... дух тело покидал». Люди умирали мучительной смертью:

Люди, напуганные, едва могли дышать;

Злобный Ветер зажал их в тиски,

дня одного еще он им не даст...

Рты увлажнились кровью,

головы кровью сочатся...

От Злобного Ветра бледнеет лицо.

Невидимую смерть принесло облако, появившееся в небе Шумера и «покрывшее землю плащом, как покрывало, окутало все». Коричневатого цвета облако при свете дня «солнце на горизонте тьмой заслонило». А ночью оно светилось по краям («Смертоносным сияньем опоясанное, заполонило всю землю широкую») и закрывало луну: «луна на восходе исчезла». Смертоносное облако двигалось с запада на восток — «окутанное ужасом, сеявшее страх» — и было принесено в Шумер воющим ветром, «великим ветром, который проносится в вышине, злобным ветром, разоряющим землю».

Однако люди столкнулись не с природным явлением. Это был «великий ураган, пущенный Ану... он вышел из сердца Энлиля». Результат действия семи видов страшного оружия, он «порожденьем единым был порожден... как горький яд богов; на западе он родился». Злобный ветер, «который тьму несет из города в город, тучи густые несет, что окутали мраком все небо», поднялся от «вспышки молнии»: «В горах посредине на землю упала она, из Равнины Безжалостной появилась она».

Люди не понимали, что произошло, но боги прекрасно знали, откуда взялся Злобный Ветер:

Злой Удар возвестил губительный вихрь, Злой Удар предшествовал опустошительной буре; Могучая поросль, сыны-воители были вестниками бед.

Два «воинственных сына» — Нинурта и Нергал — выпустили на волю «порожденьем единым» семь видов страшного оружия, созданных Ану, и на месте взрыва все было «вырвано с корнем, сметено с лица земли». Древние описания красочностью и точностью не уступают рассказам современного очевидца ядерного взрыва. Когда с небес были сброшены «страшные орудия», тотчас последовала ослепительная вспышка: «они на все четыре стороны земли разлили яркие лучи, сжигая все, как пламенем», говорится в одном из текстов. В «плаче» по Ниппуру рассказывается об «урагане, вспышкой молнии рожденном». Потом в небе вырос ядерный гриб — «туча густая, что окутала мраком все небо» — и «поднялся ветра порыв... буря, яростно рвущая небо». Затем ветры, дуюшие в восточном направлении, начали сносить облако к Месопотамии: «тьму несет из города в город, тучи густые несет, что окутали мраком все небо».

Не в одном, а в нескольких текстах мы находим утверждения, что Злобный Ветер, несущий смертоносное облако, был порождением взрывов необыкновенной силы:

В день тот, когда небеса

содрогнулись и земля сотряслась,

по земле вихрь пронесся...

Когда небеса

потемнели, словно тенью покрытые...

В текстах «плачей» говорится, что ужасные взрывы произошли «на западе», возле «груди моря» — так описывался изгиб береговой линии Средиземного моря у Синайского полуострова, — на равнине «посредине гор», которая впоследствии получила название «Место без жалости». Это место в прежние времена служило Местом Приземления, откуда боги возносились в обитель Ану. Кроме того, во многих текстах при описании места трагедии упоминается гора. В «Мифе об Эрре» гора возле «места, откуда Великие восходят на небо», именуется «Высочайшей горой»; в одном из «плачей» она называется «Горой Ревущих Туннелей». Последнее название ассоциируется с горой из египетских Текстов Пирамид, по наклонным туннелям которой пролегал путь фараона к загробной жизни. В книге «Лестница в небо» мы пришли к выводу, что это гора на Синайском полуострове, до которой добрался Гильгамеш в поисках места, откуда на небо взлетают ракеты.

От этой горы, рассказывается в «плачах», ветры несли смертоносное облако к «границе Аншана» в горах Загрос, и оно накрыло весь Шумер, от Эриду на юге до Вавилона на севере. Невидимая смерть медленно плыла по Шумеру; это продолжалось двадцать четыре часа — один день и одну ночь, увековеченные в «плачах», таких как плач по Ниппуру: «В тот день, один-единственный день, в ту ночь, одну-единственную ночь... буря, в вспышке молнии рожденная, людей Ниппура оставила недвижными».

В «Плаче по Уруку» ярко описывается паника, охватившая и богов, и людей. В древнем тексте мы читаем, что Ану и Энлиль взяли верх над Энки и Нинлиль в споре о разумности применения ядерного оружия, но ни один из богов не предвидел ужасных последствий. «Великие боги побледнели», наблюдая, как «гигантские лучи поднялись к небесам и земля содрогнулась до основания».

Когда Злобный Ветер начал «к горам тянуться сетью», боги Шумера бежали из своих любимых городов. В тексте, озаглавленном «Плач о разрушении Ура», перечислены все великие боги, а также некоторые из их сыновей и дочерей, которые «оставили ветру» города и величественные храмы Шумера. «Плач о разрушении Шумера и Ура» добавляет драматические подробности этого поспешного бегства. Нин-хурсаг «плакала горькими слезами», покидая Исин. «О, мой разоренный город», — восклицала Нанше, бросая любимый дом на произвол судьбы. Инанна поспешно оставила Урук, отплыв к берегам Африки в «подводном корабле»; она жаловалась, что у нее не было возможности взять с собой драгоценности и другие вещи. В плаче по Урурку, написанном от лица самой Инанны, богиня рассказывает об опустошении, произведенном в городе и храме Злобным Ветром, который «в мгновение ока родился посреди гор» и от которого не было защиты.

Потрясающее по своей силе описание страха и растерянности, охвативших богов и людей при приближении Злобного Ветра, содержит «Плач о разрушении Урука», написанный уже гораздо позже, в период восстановления города. «Преданные граждане Урука были охвачены ужасом», а жившие в городе боги, отвечавшие за благополучие жителей, подняли тревогу. «Вставайте — будили они людей посреди ночи. — Бегите, прячьтесь в степи!» Но затем сами боги обратились в бегство «незнакомыми тропами». Текст печально констатирует:

Так все боги бежали из Урука;

они бежали от него подальше;

в горах они укрылись,

на равнинах дальних спасение нашли.

В Уруке воцарился хаос и безвластие; народ остался без какой-либо помощи. «Паника охватила Урук... разум толпы помутился». Храмы были разрушены, а их содержимое уничтожено. Люди спрашивали: «Почему боги отвернулись от нас? Кто принес нам эти беды и страдания?» Но их вопросы оставались без ответа, и после того, как над городом пронесся Злобный Ветер, «груды тел на улицах лежали... тишина накрыла Урук, словно плащ».

Из «Плача по Эриду» мы узнаем, что Инанна бежала из города, «подобно птице», чтобы скрыться в безопасном убежище в Африке. Энки укрылся от смертоносного облака, но недалеко, чтобы иметь возможность сразу же вернуться в город, и он видел, что случилось с Эриду. «Господин остался за пределами города... Отец Энки остался за пределами города... судьбу своего города оплакивал он горькими слезами». Многие люди последовали за Энки и, расположившись в окрестностях Эриду, на протяжении дня и ночи наблюдали за тем, как буря «накладывает руку» на город.

После того как «сеюшая зло буря покинула город и понеслась по равнине», Энки осмотрел Эриду. Город был погружен в молчание, а на улицах лежали горы трупов. Те, кто выжил, жаловались ему: «О, Энки! Город проклят, он стал для нас чужим!» — и спрашивали, что им делать и куда идти. Несмотря на то что Злой Ветер ушел, жить в Эриду было небезопасно, и Энки остался вне города, «как будто он был ему чужим». «Покинув дом Эриду», Энки повел переживших катастрофу людей в пустыню, где использовал свои научные знания, чтобы накормить «тех, кто был уведен из Эриду», сделав съедобными «нечистые растения». Из Вавилона, с северной окраины смертоносного облака, встревоженный Мардук обращается к своему отцу Энки, спрашивая: «Что мне делать?» По совету Энки Мардук предложил населению покинуть город и поспешить на север. Его слова напоминают приведенное в Библии предупреждение ангелов Лоту: «...не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей». Нельзя было также брать с собой воду и продукты из города — их могла коснуться рука смерти. Если кто по каким-либо причинам не мог бежать из города, Энки советовал им спрятаться под землей — «Войдите в комнату, что под землею, в темноте» — и находиться там, пока не стихнет Злобный Ветер.

Медленное наступление Злобного Ветра обмануло некоторых богов, и промедление дорого обошлось им. В Лагаше «мать Бау горько оплакивала священный храм и город». Нинурта покинул город, но его супруга никак не могла заставить себя уехать. «О, мой город! О, мой город!» — рыдала она, и задержка едва не стоила ей жизни.

В тот день госпожу — буря накрыла ее; Бау, как простую смертную — буря накрыла ее...

Из текста «плачей» (один из которых был написан самой Нингаль!) мы узнаем, что в Уре Нанна и Нингаль отказались поверить, что город будет уничтожен. Стремясь предотвратить катастрофу, Нанна обратился с мольбами к своему отцу Энлилю. Но Энлиль ответил, что судьба Ура предопределена.

Уру было даровано царство —

но не дарована вечность.

С времен оных, когда был основан Шумер,

да настоящих, когда расплодились люди, —

Кто видел царство, существовавшее вечно?

Нингаль вспоминает, что, пока они обращались с мольу бой к Энлилю, «буря приближалась, ее вой заглушил все. Злобный Ветер обрушился на Ур днем, но Нанна и Нингаль не покинули город. Ночью «поднялся горький плач», но бог и богиня отказывались спасаться бегством. Затем смертоносное облако проникло внутрь величественного зиккурата Ура, и Нингаль поняла, что Нанна заболел.

Нингаль и Нанна провели кошмарную ночь в «термитов доме» (подземной комнате) в зиккурате, которую Нингаль запомнила навсегда. Только на следующий день, когда «ураган из города унесся прочь», «Нингаль, желая покинуть город... поспешно облачилась» и вместе с заболевшим Наиной ушла из города, который они так любили.

Проходя по улицам города в последний раз, они повсюду видели смерть и опустошение: «люди, как черепки, на улицах лежали; высокие ворота, через которые они проехать собирались, мертвые тела загромоздили; на площадях, куда на праздник народ сходился, бездыханные тела лежали в беспорядке; все улицы, по которым они проехать собирались, загромоздили мертвые тела; и там, где прежде пировал народ, грудами лежали люди». Некому было хоронить мертвых, и «тела разлагались, как жир на солнце».

Тогда Нингаль стала изливать свою скорбь, оплакивая величественный Ур, главный город Шумера, столицу империи:

О, дом Сина в Уре,

горько видеть твое разоренье...

О, Нингаль, чья земля погибла,

сердце твое как вода!

Город стал чужим городом,

что будет с ним?

Дом стал домом слез,

сердце мое как вода...

Ур и его храмы

отданы ветру.

Весь юг Месопотамии опустел, почва и вода были отравлены Злым Ветром: «На берегах рек Тигра и Евфрата лишь чахлые растения росли; в болотах поднимались вяло камыши, гнилые на корню... В садах и городах все умерло, ничто не прорастает... Никто не засевает пашни и зерна не бросает в землю, и на полях не слышно песен». Пострадали и дикие — «степи зверей почти не видно, все живые твари извелись» — и домашние животные: «по загонам гуляет ветер... не слышно звуков маслобойки... стада не дают масла и сыра... Нинурта лишил Шумер молока».

«Ураган пронесся, смел все с лица земли; он проревел, как вихрь бурный, над землею, и никому спасенья нет... Все опустели города, пустые стоят дома; никто по улицам не ходит, никто не бродит по дорогам».

Разорение Шумера было полным.


 

Эпилог

Через семь лет после того, как Злой Ветер опустошил Шумер, жизнь стала возвращаться на разоренные земли. Но теперь из могущественной империи Шумер превратился в оккупированную страну, относительный порядок в которой поддерживали войска эламитов на юге и отряды гутиев на севере.

Временным административным центром стал город Исин, прежде никогда не бывший столицей, а правителем страны выбрали наместника города Мари. В документах того времени мы встречаемся с сетованиями на то, что власть в стране перешла к человеку «не шумерского семени». Судя по его семитскому имени — Ишби-Эрра — он был последователем Нергала, и его избрание, по всей видимости, явилось частью соглашения, заключенного между Нергалом и Нинуртой.

Десятилетия, последовавшие за уничтожением Ура, некоторые ученые называют «средневековьем» в истории Месопотамии. О том, что происходило в эти нелегкие времена, можно догадаться по царским хроникам. Ишби-Эрра укреплял безопасность страны и вел восстановительные работы. Стремясь укрепить свою власть, он уволил иностранных наемников, охранявших Ур, и объявил себя наследником царей Ура; однако его власть признали лишь несколько городов, в которые вернулось население, а влиятельный правитель Ларсы время от времени отказывался подчиняться ему.

Через год или два Ишби-Эрра решил взять в свои руки и духовную власть, объявив себя хранителем Ниппура, куда он намеревался перенести священные символы Нинурты и Энлиля. Но разрешение на это дал лишь Нинурта — великие боги Ниппура все еще с недоверием относились к новому правителю. Пытаясь заручиться поддержкой других богов, Ишби-Эрра поручил жрецам и жрицам возродить культы Нанны, Нингаль и Инанны. Однако сердца людей, по всей видимости, уже принадлежали другим богам: по свидетельству многочисленных текстов «шурпу» («очищения»), Энки и Мардук — с помощью научных знаний Энки (люди считали их «волшебством») — лечили заболевших, очищали воду и делали почву пригодной для сельского хозяйства.

В течение следующих пятидесяти лет, когда трон занимали двое преемников Ишби-Эрры, жизнь в стране постепенно входила в нормальное русло: восстанавливалось ремесленное производство и сельское хозяйство, возобновилась международная торговля. Но лишь через семьдесят лет после разрушения — ровно столько же лет лежал в развалинах Иерусалимский Храм — святилище в Ниппуре было восстановлено третьим после Ишби-Эрры царем Шумера, Ишме-Даганом. В длинной поэме, состоящей из двенадцати строф и посвященной Ниппуру, царь рассказывает о том, как божественные супруги откликнулись на его просьбы восстановить город и его величественный храм. «Кладка Ниппура была восстановлена», и «божественные таблички вернулись в Ниппур».

В 1953 году до нашей эры состоялось освяшение нового храма, посвященного Энлилю и Нинлиль. Был устроен грандиозный праздник, и именно с этого момента города Шумера и Аккада были официально объявлены обитаемыми.

Однако возвращение к обычной жизни возродило и былое соперничество среди богов. Имя преемника Ишме-Дагана свидетельствует о том, что он был сторонником Иштар. Нинурта быстро положил этому конец, и следующим правителем Исина — последним, носившим шумерское имя, — стал его последователь. Однако притязания Нинурты на возрожденную страну не нашли поддержки: как бы то ни было, а именно он стал причиной несчастий Шумера. Имя следующего правителя свидетельствует, что свое господство на этих землях попытался восстановить Син, однако времена его владычества и возвышения города Ура прошли безвозвратно.

В конце концов Ану и Энлиль данной им властью утвердили притязания Мардука на верховенство в Вавилоне. Это судьбоносное решение увековечил в преамбуле своего свода законов вавилонский царь Хаммурапи:

Когда высокий Ану, царь аннунаков,

и Энлиль, владыка небес и земли,

определяющий судьбу страны,

определили Мардуку, первейшему сыну Эа,

владычество (дословно энлильство)

над всеми людьми, возвеличили его среди

игигов, Вавилон назвали его высоким именем,

сделали его могучим среди частей света

и утвердили в нем вечную царственность.

К вершинам могущества поднялся Вавилон, а затем и Ассирия. Шумера больше не существовало, но в далекой земле его древнее наследие перешло из рук Авраама и его сына Исаака к Иакову, который получил новое имя — Изра-Эль.


ХРОНИКИ ЗЕМЛИ: ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА






Дата добавления: 2015-08-17; просмотров: 224. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.245 сек.) русская версия | украинская версия