Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Я ОТХОЖУ ОТ ДЕЛ





 

«Э-э-э-эй, Мегги! - орет Сэм из кабины своего грузовика. -Иди-ка сюда!» Друг Сэма, Ройс Билл, владелец универсального магазина из Джексонвилля, штат Техас, хмыкает: «Только послушайте, как Сэм надрывается. Ничего в этом хорошего нет, но он весь день вот так и вопит».

Журнал «САУТПОЙНТ», февраль 1990 г.

Шел 1974 год, и мне пришлось признать, что достижений у нас более чем достаточно. Мы создали крупную региональную сеть розничной торговли, охватившую восемь штатов, состоявшую к тому времени почти из ста магазинов «Уол-Март». Уровень продаж достиг у нас примерно 170 миллионов в год, прибыли же выражались суммой в более чем 6 миллионов ежегодно. Дробление наших акций произошло дважды, и мы вышли на Нью-йоркскую фондовую биржу. Все имевшие на это право имели свою долю в прибыли, так что дела компании круто пошли в гору. Уолл-стрит, наконец, убедилась в правильности нашей стратегии: с каким бы там предубеждением ни относились лично ко мне, однако Рон Мейер и остальные члены управленческой команды, как кажется, пользовались в этих кругах авторитетом. К своим шестидесяти пяти годам я был свободен и избавился от долгов. Мой чистый капитал исчислялся такими цифрами, о которыхя и мечтать не мог в начале своей карьеры на поприще розничной торговли. Наши дети отучились в колледжах и вступили в собственную взрослую жизнь. Вряд ли я мог ожидать от жизни большего.

Если я создал у Вас впечатление, что в течение всех этих лет «Уол-Март» отнимал у меня большую часть моей воли к борьбе, это не совсем так. У меня все это время оставались еще силы и на личные увлечения, в основном - на перепелиную охоту и теннис, и именно там я проявлял огромный дух соревновательности. Кажется, бизнесмены по большей части предпочитают игру в гольф, однако мне всегда казалось, что она излишне отдает снобизмом. Кроме того, гольф отнимает слишком много времени, а вот соревновательности в нем гораздо меньше, чем в теннисе.

Я брал с собой свою ракетку во все свои путешествия, ведь там, куда я направлялся, у меня были друзья, разделяющие мой интерес к этому виду спорта. Однако истинной моей страстью, не считая «Уол-Марта», всегда была перепелиная охота. Я так обожал ее, что с самого начала сделал из нее средство решения деловых вопросов.

Как я уже говорил, Бентонвилль понравился мне потому, что там можно было захватить сезон охоты на перепелов в четырех штатах. Так что во время этого сезона я почти каждый день уезжал из дома часа в три или в четыре пополудни, чтобы хотя бы парочку часов поохотиться. У меня была старая машина, в которой я ездил на охоту и возил с собой своих собак. На ней я колесил по округе, выискивая ферму или ранчо, в окрестностях которых мне захотелось бы поохотиться. Вскоре я убедился в том, что лучшее средство получить приглашение от хозяина такой фермы заключается в том, чтобы попросить у него разрешения поохотиться и преподнести ему при этом коробку вишни в шоколаде из своего магазина.

Ведя предварительные переговоры, я всегда представлялся как Сэм Уолтон, владелец универсального магазина Сэма Уолтона на Бентонвил-льской городской площади, и обнаружил, что это действительно помогает мне в моем деле. Когда фермеры приезжали в город за покупками, они, естественно, желали иметь дело с тем парнем, который охотился на их землях и презентовал им конфеты. Я до сих пор еще встречаюсь с людьми, которые говорят, что их отец помнит, как я в те времена приезжал к ним охотиться. Когда мы начали интенсивно расширяться, и мне приходилось чаще летать, я брал с собой в самолет своих собак, так что мог поохотиться в перерывах между посещениями магазинов.

По пути собаки доставляли мне немало острых ощущений. Обычно я укладывал их спать в машине. Однако был среди них один пес, Старина Рой, который был больше домашним баловнем, чем охотничьей собакой. Его я укладывал спать вместе с собой, в номере отеля, боюсь, без ведома персонала. Однажды он подрался со скунсом, и мне стыдно даже подумать о том, что человек, взявший машину напрокат после меня, должен был предположить, что в ней происходило. Я оттащил Старину Роя от скунса за задние лапы, и после чуть было не утопил его в озере, пытаясь отмыть. Однако, как оказалось, не так-то просто отмыть с собаки въевшийся в нее запах скунса.

Так, как Старину Роя, мне кажется, не ругали еще ни одну собаку для охоты на птиц за всю историю существования этого занятия. Он никак не желал охотиться по правилам: мог, например, сделать стойку на кролика. Однако и наши сотрудники, и наши клиенты очень любили, когда я посещал магазины вместе с ним. А однажды мы поместили его кличку и портрет на своем фирменном собачьем корме, и тот стал расходиться тоннами. И еще одна отличительная черта была у этого пса: он великолепно справлялся с ролью моего помощника, когда я играл в теннис. Лежа на краю теннисного корта, он наблюдал за игрой, и стоило теннисному мячу улететь за пределы корта, как Старина Рой тут же бежал за ним и приносил его мне.

Я горжусь тем, что натаскивал своих собак самостоятельно, никогда не прибегая к услугам дрессировщика, как это делали некоторые мои друзья. Мне нравилось выбирать самых обыкновенных щенков сеттеров и пойнтеров и работать с ними - натаскивать их на дичь, поправлять их ошибки, орать на них благим матом и проявлять терпение в общении с ними. Им следовало научиться выслеживать птицу, а потом усвоить правила дисциплины, чтобы они спокойно ждали охотника после того, как найдут дичь. С некоторыми собаками мне не удавалось справиться, и мистер Робсон, мой тесть, как говорится, съел собаку на исправлении моих промахов. Не было для него удовольствия больше, чем взять одну из загубленных моим воспитанием собак, привести ее в чувство, после чего вернуть мне.

Мне и вообще очень нравилось находиться на свежем воздухе, невзирая на погоду, и дело здесь было не только в натаскивании собак. На природе я забывал и о «Уол-Марте», и о том, как меня зовут, а думал лишь о том, где же следующий выводок куропаток. Хочу еще сказать, что, хотя я, вероятно, ужасно необъективен, но мне все же кажется, что охотники на дичь в массе своей - прекрасные спортсмены, среди которых распространено уважительное отношение к дикой природе и здоровый подход к сохранению ее богатств.

Хотя перепелиная охота вблизи от дома очень хороша, мы с Бадом несколько лет назад были буквально очарованы охотничьими угодьями Техаса. Каждый из нас арендовал себе по ранчо в техасской глубинке, где на многие мили все было покрыто низкорослым кустарником, на север от Долины Рио-Гранде. Мое жилище было проще простого, а вот Бад у нас любит пожить красиво: у него был плавательный бассейн.

БАД УОЛТОН:

«Однажды нас с Сэмом пригласили поохотиться на одну из плантаций в южной Джорджии. Нас обещали подвезти до места прямо с посадочной полосы. И вот мы прилетели туда, и тот парень приехал за нами на Мерседесе. Надо было видеть, какое у него было выражение лица, когда Сэм открыл багажный отсек своего самолета и оттуда выскочили пять его собак. Хозяева не ожидали, что кто-то захватит с собой своих псов. Пришлось грузить их в Мерседес».

Как Вы смогли убедиться, моя жизнь не полностью состоит из одной только работы. Я точно так же, как и любой другой человек, люблю развлекаться. И должен признаться, что тогда, в 1974 году, мне ужасно хотелось иметь побольше времени для себя, отойти от дел и позволить Рону Мейеру и другим ребятам управлять компанией, пока я буду развлекаться и наслаждаться жизнью на воле. Примерно в то же время мы с Хелен много путешествовали за пределы Америки, хотя я, вне сомнения, провел большую часть своего времени, посещая магазины других фирм, вынюхивая их секреты и занимаясь бизнесом.

Итак, впервые с того дня, как я в 1945 году ступил на стезю розничной торговли, я начал отходить от дел своей компании. Постепенно я все меньше и меньше вмешивался в текущие вопросы и решения по ним, и все больше и больше полагался на Рона Мейера и Ферольда Аренда, двух наших исполнительных вице-президентов. Я продолжал занимать пост президента компании и председателя совета ее директоров. Ферольд, которому тогда было сорок пять, управлял снабжением, тогда как Рон Мейер, которому было только сорок, вел финансовые дела и ведал распределением товарной массы. Чтобы справиться со стремительным ростом компании, мы приняли на работу в главный офис новых сотрудников. Рон пригласил на работу множество народа для того, чтобы было кому заниматься обработкой данных, финансами и распределением.

Затем наступило то, что я до сих пор считаю периодом истории «Уол-Марта», о котором мне и сейчас не очень хочется говорить. Однако по данному вопросу высказались уже все, кто только мог, так что я собираюсь объяснить, что именно, с моей точки зрения, произошло, называя вещи своими именами, чтобы больше не возвращаться к этой теме.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что сам расколол компанию на две фракции, которые начали друг с другом конкурировать. Была старая гвардия, включавшая в себя многих из директоров магазинов, которая хранила верность Ферольду, и новая, молодая гвардия, многие из членов которой были обязаны своей работой Рону. Очень скоро коллектив раскололся, и всякий принимал чью-либо сторону - либо Рона, либо же Ферольда, которые никак не могли ужиться друг с другом. Я же поступил так, что усложнил ситуацию раз в десять.

Ферольд очень хорошо показал себя в процессе организации компании, когда мы начали в массовом порядке открывать все новые и новые магазины. А так как мы нуждались в новой технологии и научно разработанных системах, то я и решил тогда, что без Рона будущее компании совершенно немыслимо. Однако он был не только талантлив, но и очень честолюбив. Рон не скрывал того, что его цель, и я уважал это стремление, - руководство компанией, желательно «Уол-Мартом». Однажды он сказал мне, что если не сможет управлять нашей компанией, то хотел бы уволиться, чтобы занять руководящий пост в какой-нибудь другой фирме. Я раздумывал над этим несколько дней кряду, и всерьез опасался, что мы лишимся Рона. И тогда я подумал: «Ну что ж, я старею, а с Роном нам, по всей вероятности, удастся сработаться. Я позволю ему занять пост председателя собрания акционеров компании и председателя совета ее директоров, а сам немного отойду от дел, чтобы наслаждаться жизнью, однако магазины посещать все же стану и в дальнейшем».

И я стал председателям исполнительного комитета, а Рон - председателем собрания акционеров компании и председателем совета директоров, тогда как Ферольд занял пост ее президента. Я перебрался из своего кабинета в кабинет Рона, решив не мешать ему и позволить руководить компанией, сказав себе, что буду только проверять, как у него идут дела.

Ну что ж, я был не более готов к отставке в 1974, в возрасте пятидесяти шести лет, чем солнце Арканзаса к тому, чтобы начать всходить по утрам где-нибудь в Оклахоме. Однако на какой-то период отошел от дел и потерял еще немного времени. Уверен, что Рону Мейеру тогда казалось, что я вообще никогда не уйду в отставку. Истина же состоит в том, что моя отставка была самым неудачным шагом из всех, что мне приходилось вообще когда-либо предпринимать. Честно говоря, не успев отказаться от своих должностей, я уже знал, что поступил неверно. Я старался не мешать Рону. Однако тут же возникла проблема: я так и не отказался от того, чем занимался в течение всей своей деловой карьеры: я хотел, чтобы мои идеи витали в воздухе, чтобы они пронизывали всю атмосферу нашей компании. Однако мешать Рону управлять ее делами я не хотел, мне хотелось, чтобы он достиг в этом деле успеха. К несчастью, я не сумел до такой степени оставаться сторонним наблюдателем. Ситуация была для Рона очень тяжелой. Думаю, что она показалась бы таковой любому сорокалетнему, который хочет управлять делами своей собственной компании.

Тем временем раскол в недрах компании углублялся. Многие из тех, кто помоложе, кто работал у нас не так давно, приняли сторону Рона, тогда как старая гвардия директоров магазинов горой стояла за Фероль-да. Когда я начал понимать, насколько глубоко зашел раскол, то ужасно разволновался, и еще хуже увяз, пытаясь предположить, каким образом поведет себя каждый из заинтересованных.

И все же я не терял надежды на то, что все уладится. И вот что я еще должен сказать: в течение всего описываемого здесь периода показатели «Уол-Марта» были очень и очень неплохими. Так что дело было совсем не в плохом управлении, а в том, что основатель компании никак не желал окончательно уйти на пенсию, а возглавляемая им фракция «старичков», в основном директоров магазинов, находилась в состоянии войны с честолюбивым молодым человеком, у которого были собственные большие замыслы и прекрасные идеи.

Я всегда винил за эту созданную мною же самим неразбериху в основном самого себя. Однако правда и то, что, как я считал, Рон справляется с некоторыми вещами не так хорошо, как должен. Меня волновала профессиональная пригодность его людей. Кроме того, мне казалось, что вся эта история с расколом глубоко ранит директоров наших магазинов - силу, которую нельзя было сбрасывать со счетов. Именно они были одной из самых сильных сторон нашей компании. Кроме того, я, как мне кажется, был весьма удручен некоторыми образчиками, что называется, личного стиля. Ни один из них, честно говоря, не слишком отличался от того, что принято в большинстве корпоративных сообществ, однако этот стиль в целом входил в разногласие с тем, как мы всегда поступали в «Уол-Марте».

Все это чуть было не уморило меня. Я редко лишался сна из-за кризисных ситуаций в офисе, а тогда вот лишился. Мне не хотелось разочаровывать Рона, не хотелось терять его. Однако компанию вели по неверному пути. И я, в конце концов, позвонил ему. Это было в одну из июньских суббот 1976 года, через тридцать месяцев после того, как я отказался от должности. Я просто сказал ему: «Знаешь, Рон, мне казалось, что я готов к отставке, но теперь понял, что пока еще нет. Я так во все вмешивался, что некоторым образом поставил тебя в весьма невыгодное положение». Потом я сказал Рону, что хочу вернуться на свои прежние должности, а ему предложил другие - вице-президента и финансового директора, кажется.

Мое предложение было для Рона неприемлемым, и я, разумеется, понимаю, почему. Ему хотелось управлять компанией, а раз он не смог этим заниматься, то и решил уйти от нас. В то время никто не верил этому, но, хотя некоторые явления, происходившие во времена правления Рона, заставляли меня очень сильно страдать, я все же старался, как только мог, убедить его остаться в компании. Я говорил: «Рон, нам будет не хватать тебя, ты нам понадобишься. Мне кажется, что твой уход заставит нас страдать». Я предложил ему все, чтобы он остался, однако Рон почувствовал, что ему пора уходить.

Несмотря на то, что он был очень подавлен и разочарован, Рон сказал: «Сэм, я знаю, ты, вероятно, подумаешь, что все разваливается, однако ваша организация настолько сильна, а сотрудники и директора магазинов, равно как и покупатели, настолько верны тебе, а компания так славится действенностью своей философии, что, как мне кажется, вы просто-напросто продолжите свое продвижение вперед, по накатанному пути». - Я оценил его слова как выражение веры в нас. Я знаю, он именно это имел в виду, и я это никогда не забуду.

В анналах компании этот инцидент стал известен под именем «субботней Варфоломеевской ночи». А то, что последовало за ним, назвали «Исходом». Сначала целая группа из высшего управленческого аппарата, члены которой были частью команды Рона, то есть наш финансовый директор, наш начальник отдела обработки данных, управляющий нашими центрами распределения, отправилась вслед за ним. Можете себе представить, как отреагировала на это Уолл-стрит. Многие тут же списали нас со счетов. Они считали, точно так же, как считали все эти годы, что мы лишились управления, которое держало компанию на плаву.

Они решили, что именно благодаря Рону Мейеру и его людям наши дела шли так хорошо, проигнорировав всю нашу базу, все наши принципы (постоянное снижение издержек, работа с сотрудниками, чтобы они проявляли заботу о клиентах и пр.) и, чего уж там скрывать, наш каторжный труд.

На протяжении всего периода этой неразберихи Джек Шумейкер, один из ярчайших и самых смелых наших талантов, очень многое делал для компании. Вот я и подумал, а не тот ли он, кто сумеет вернуть нас на путь истинный. Однако стоило мне назначить его исполнительным вице-президентом по рабочим вопросам, персоналу и ассортименту, в обход многих из тех, кто был старше Джека и работал у нас дольше, чем он, как от нас ушла еще одна группа высшего административного состава компании. Это был самый настоящий Исход, и к тому времени, как он завершился, компания лишилась одной трети высшего руководящего состава. Впервые за долгое время дела наши стали плохи. Должен признаться, что я и сам тогда не был уверен в том, что мы сможем удержаться хотя бы на прежнем уровне.

Совершенно неожиданно я увидел отличный шанс в одном своем давнем знакомстве. С тех пор как мы с Дэйвидом Глассом встретились на ужасном открытии магазина «Уол-Март» в Гаррисоне, штат Арканзас, о котором я Вам уже рассказывал, я пытался уговорить его перейти работать к нам. Я считаю, что Дэйвид - один из самых талантливых людей в сфере розничной торговли, каких мне когда-либо приходилось встречать. Одно время я надоедал Рону Мейеру, чтобы он заманил Дэй-вида к нам, однако он этого не сделал. Так что, когда Рон ушел от нас, Дэйвид был первым, с кем я отправился встретиться. Мне, наконец, удалось убедить его поработать у нас. Я не говорю, что при Дэйвиде и Джеке Шумейкере в компании тут же прекратились всяческие волнения. Однако, черт возьми, у нас теперь был такой потенциал талантов и такой заряд энергии, о каком любая компания могла только мечтать.

Эти два человека были совершенно не похожи друг на друга в том, что касается личностных качеств, однако оба отличались недюжинным организационным талантом и стремительностью действий. Так что коллективу не оставалось ничего иного, как только идти в одном направлении, забыв про раскол. Дэйвид практически тут же сделал нашу компанию сильнее. Да, Рон Мейер сыграл роль архитектора наших первичных систем распределения, однако именно Дэйвид Гласе превзошел его в этой сфере, а ведь именно за распределение я боялся, как ни за что иное. Кроме того, Дэйвид, как оказалось, превзошел Рона еще и в доведении до полного совершенства нашей системы бухгалтерского учета. Они с Джеком на пару рьяно отстаивали необходимость внедрения высоких технологий, благодаря которым мы и сейчас еще работаем и развиваемся. Он оказался не только замечательным финансовым директором, но еще и на деле проявил талант управления людьми и общения с ними. Так что наша новая команда была даже еще более талантливой, еще более работоспособной, чем прежняя.

С самого первого дня своего существования мы всегда находили тех, кто обладал качествами, которые отсутствовали у меня и Бада. И по мере роста компании эти люди занимали возникающие по мере необходимости ниши. Зачастую у нас возникала необходимость в людях более талантливых, чем те, кто уже работал у нас. И именно в такой момент перешел к нам Дэйвид Гласс. Однако такие перемены всегда требуют времени. Я почти двадцать лет кряду пытался переманить из «Бена Френ-клина» Дона Содерквиста и даже предлагал ему одно время президентское кресло, однако он так и не согласился. А вот потом, когда мы стали действительно очень остро нуждаться в нем, Дон все же перешел к нам и стал потрясающим оперативным директором в команде Дэйвида.

В любой компании приходит время, когда некоторым приходится уйти, даже если они и внесли в дело большой вклад. Меня иногда обвиняют в том, что я стравливаю людей друг с другом, но у меня на этот счет своя точка зрения. Я всегда был сторонником «перекрестного опыления», позволяя людям принимать на себя различные роли в компании, и от этого время от времени страдало чье-нибудь самолюбие. Однако я считаю, что любой из нас нуждается в подтверждении своих способностей в как можно более разнообразных сферах деятельности. А еще я убежден в том, что лучшие начальники - это те, кто знает основы дела не понаслышке, и у кого наиболее полное представление о сотрудничестве внутри организации. Мне невыносимо видеть, как в недрах компании развивается конфликт самолюбий, когда наши люди перестают работать вместе и оказывать друг другу поддержку. Наш философский подход всегда был следующим: умерьте собственные амбиции и помогите всем, кому только сможете, в компании. Работайте вместе, как одна команда.

 

 






Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 246. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.006 сек.) русская версия | украинская версия