Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ЭСТЕЛЬ ОСКОРА. Отвоеванный у Лупе всадник был молод и хорош собой, несмотря на то что его облепили тина и жидкая грязь





 

Отвоеванный у Лупе всадник был молод и хорош собой, несмотря на то что его облепили тина и жидкая грязь. Бедный конь принялся кататься по траве, стирая с себя болотную жижу, человеку было хуже. Я подмигнула Кэриуну – гулять так гулять – и пустила в ход один из тех пустячков, благодаря которым эльфы кажутся волшебными видениями. Высушенный чужак оказался даже лучше, чем я думала. Смуглый, широкоплечий, с дерзкими карими глазами и темными, но не черными волосами, обстриженными в кружок, он явно не был таянцем, хотя такие черты в здешних краях не редкость. Вот будет мило, если я спасла фронтерского лазутчика.

Признаться, мне не улыбалось тащить спасенного к Стефану. Во-первых, выдавать врагам кого бы то ни было – подло, уж лучше, если нет другого выхода, убить, а во-вторых, «утопленник» видел вещи, про которые таянцам знать не обязательно. Лучше всего его расспросить и выставить во Фронтеру, и пусть Кэриун его проводит. Я прикидывала, с чего начать разговор, но парень заговорил сам. Он и вправду оказался фронтерцем не из простых и не из пугливых. Звали его Степаном, и был он сотником у самого господаря. Степан сразу сообразил, что я – ведьма, но это его не испугало. Нашу многообещающую беседу прервала Ванда. Оно и не удивительно: заорав на Лупе, я спугнула свое скромненькое заклятие, девчонка очнулась и прибежала на шум. Хорошо хоть она не видела, как я выуживала из болота тонущего всадника, зрелище было еще то.

Королевна с любопытством смотрела на нас троих, а Степан пожирал глазами королевну, и, будь я проклята, тут было чем любоваться! Ванда распустила волосы и надела венок из белой амаполы, а Тахена подарила ее глазам эльфийскую зелень. Это была красота нежного весеннего утра, предвещающая роскошный, бесконечно долгий день.

– Хто ты, дана? – в шепоте несостоявшегося утопленника слышалось благоговение. – Ты русалка лисова?

– Я Ванда Гардани, – важно ответило зеленоглазое чудо, – дочь короля Таяны Анджея, а кто ты?

– Степан… – хрипло выдохнул фронтерец, – сотник дана Тодора.

– Ты наш враг? – в голоске Ванды послышалось возмущение.

– Ни… Я не можу буты ворогом даны. Я ее слуга, ее раб. Як шо дана схочет, я вырву серце з грудей и витдам йий.

Я поняла, что Степан пропал, причем навсегда. Если Ванда пожелает, он бросит все и всех и пойдет за ней, забыв и про Фронтеру, и про Тодора, и про родичей, если таковые у него имеются. Подобная любовь вспыхивает не часто, но если вспыхнет, прошлое в ней сгорит без следа.

– Мне не нужно твое сердце, – улыбнулась королевна.

А из девчонки выйдет толк! Знает, как посмотреть! Я думала, у таянских рыцарей в запасе два года спокойной жизни, я ошиблась. Осенью Ванда соберет первый урожай.

– А що хоче дана? – поэты в один голос утверждают, что любовь делает человека красивее, и ведь не врут! Степан и так был парнем хоть куда, а сейчас и вовсе превратился в сказочного красавца, но моя даненка не повела и бровью.

– Я хочу, чтоб вы нам не мешали, – обнаружила государственный ум принцесса из дома Гардани, – и чтоб вы не путались с арцийским ублюдком.

Как ни странно, Степан все понял.

– Господари Тодар погнав, як тих псов всих, хто порушив клятву и перекинувся до нового арцийского круля…

– Разве они вернулись?

Каюсь, мне ужасно захотелось подразнить Кэриуна.

– Трохи больше за чотыре сотни. З ными нихто й знаться не хоче. Правду казаты, Жись завжды гадом й зрадныком був. Не треба було йому довиряты, у нас, як вин в Арцию пишов, нихто не плакав. Нам до арцийцив дила нема, де они, а де – мы, но Жись своей зрадой розбудыв давне лыхо. Нихто з наших тепер ныколы тому арцийцу допомагаты не буде.

Похоже, Кэриун с Прашинко знали, что делали. Фронтерцы из игры выпали, это радует. Я глянула на розовеющее небо, пора было возвращаться. С одной стороны, не мешало б прихватить сотника с собой, с другой, кто его знает, как поведут себя таянцы при виде старого врага, тем паче, если тот распетушится, а Степан распетушится.

– Как ты оказался здесь? Заблудился?

Если б заблудился! Лупе играла наверняка, она заставила коня, предав и всадника, и самого себя, сойти с тракта и понестись в болото. Фронтерцу повезло, что хозяйка решила вырастить свои цветы здесь, а не на другом конце топей, где его б никто не услышал.

– Возвращайся в Таяну, Степан. Наш друг тебя переведет через болота, и старайся держаться подальше от Тахены, особенно ночами.

– А що скаже даненка? – он не хотел уходить, мучительно не хотел.

– Возвращайся к Тодору, – приказала Ванда без всякой жалости.

– Я не зможу житы без даненки.

Я решила вмешаться.

– Приезжай с миром в Высокий Замок, Таяна и Фронтера в Войне Оленя стояли рядом, пора об этом вспомнить.

– Да, – подхватила королевна, – приезжай, если тебе будет, что сказать.

Кэриун взял под уздцы фыркнувшего коня, красавец-сотник в последний раз взглянул на Ванду. Мне было его жаль, но если фронтерец и впрямь влюблен, то сумеет достучаться до своего Тодора.

– Вы еще встретитесь, – сказала я, когда Степан и Кэриун скрылись из виду, – он пройдет огонь и воду, чтобы увидеть тебя еще раз.

– Пусть проходит, – Ванда пожала плечиками, – мне не жалко.

– Неужели он тебе не понравился? Он ведь красив, да и воин, судя по всему, отменный.

– До дана Шандера ему, как зайцу до коня. Лучше его нет и не будет!

Вот и разгадка. Таянская принцесса влюблена в арцийского короля. Будь девочка на пару лет постарше, она б меня возненавидела, но пока я не стена между ней и сероглазым изгнанником, а мостик. Сандер для нее лучше и Степана, и всех таянских рыцарей. Ванде – четырнадцатый, Александру – тридцать четыре. Когда я поняла, что люблю Рене, мне не было двадцати, а ему исполнилось сорок восемь, так что у моей королевны все не так уж и страшно. Через несколько лет Последний из Королей взглянет на таянку так же, как Уррик на Кризу, если я… Если я окажусь не слабее Романа. Великие Братья! Я должна сделать то, что сделал он, и я сделаю. Только сначала нужно выжить и спасти Тарру. Такие пустяки…

– Ванда, ты знаешь про Герику Годойю и Счастливчика Рене?

– Они любили друг друга и сгинули в Сером море…

– Можно сказать и так… У Рене до их встречи была бурная жизнь, в ней случалось всякое, кроме любви, а дочь Годоя и вовсе думала, что с ней все кончено. Ты видела Эмзара?

– Лебединого Короля? Конечно.

– У него был младший брат, отец Романа Вечного. Они очень похожи, но Астен… Астен Кленовая Ветвь не был странником…

– Откуда ты знаешь?

– Откуда? – переспросила я. А в самом деле – откуда? – В Таяне помнят и знают то, что забыли в Арции, но и в Арции остались песни, неизвестные за Тахеной. Герика Годойа и Астен встретились.

– И полюбили друг друга? – с восторгом переспросила Ванда. Как же у нее все просто.

– Не успели, – я покачала головой. И зачем я ей это рассказываю? Ах да… Я должна подумать о тех, кто останется. – Астена убили.

– Кто его убил и за что?

– Сестра Романа. Астен считал, что эльфы должны сражаться за Тарру, а Эанке (так ее звали) Тарру ненавидела, а людей презирала. Она была очень красива, в ее жилах текла кровь эльфийских владык, ей хотелось власти, поклонения…

– Гражина такая же, – перебила меня Ванда, – она злится, потому что не принцесса и потому что Беатку любят больше, чем ее. Мама говорит, Гражину нужно поскорее выдать замуж.

– Я бы на твоем месте за ней приглядывала.

– Чего ее бояться, она же дура! Ну, спустила собак, так сама же перетрусила.

Ванда Гардани еще не знала, что злые, вернее, злобные дуры – одни из самых опасных, но королевне говорить про Гражину было скучно. Она хотела слушать про Рене и Герику, и я рассказала, что могла. Великие братья, я не забыла ничего! Ни своего прихода в Эланд и последних слез, ни дурацкой размолвки на берегу ныне исчезнувшей реки, ни встречи в лесу после кантисской битвы. Я жила своей любовью, как же вышло, что я, не разлюбив Рене, полюбила Сандера? Пусть по-другому, но полюбила, или у любви бессмертных свои законы – для того чтоб родилось новое, старому умирать не обязательно.

– … Вот и все, Ванда. В роду Арроев были и другие истории. Внучка Рене, дочь его сына и Белинды Гардани, полюбила Анри Мальвани, хотя он был старше ее на двадцать лет. Они жили долго и счастливо.

– Ликия, – голосок Ванды дрогнул, – зачем ты это говоришь?

– Чтоб ты знала, что нет ничего глупее слов «не может быть», особенно в любви. Скоро начнется война, кто-то погибнет, а кто-то вернется, потеряв что-то или кого-то…

– Ты думаешь, тебя убьют? – странно, почему она так решила, хотя если под смертью понимать вечную разлуку, меня, безусловно, убьют. – Но ты – женщина, а не воин.

– Ванда, эта война будет непростой. Армии будут сражаться с армиями, но у наших врагов очень сильные союзники. – Что же ей сказать, чтоб не обмануть и не запугать? – Ты слышала о циалианках?

– Они – ведьмы, – уверенно сказала Ванда, – и ты тоже. Ты справишься с ними?

– Я постараюсь, Ванда. Я уйду вместе с армией, но, возможно, мне придется расстаться и с ними. Может быть, мне придется врать или прятаться. Если я не вернусь, ты, когда все закончится, объяснишь Александру, почему я это сделала, и постараешься ему помочь. Обещаешь?

– Ты гадала?

– С чего ты взяла?

– Ты ЗНАЕШЬ, что с тобой будет!

– Да, я знаю, что со мной будет. Я отпущу Александра в счастливую, человеческую жизнь, пусть радуется, надеется, имеет наследников…

– Гадание – это глупости. Судьба не всесильна, что бы про нее ни говорили, но Александр Тагэре должен знать, что я его не предала. Я хочу, чтобы рядом с ним была ты, а не, скажем, Гражина.

– Ты – ведьма, – повторила Ванда, – ты узнала, что я поклялась не выходить замуж, потому что нет никого лучше дана Шандера, а он любит тебя. Но я не хочу, чтоб тебя убили циалианки. Не хочу!

– Я тоже этого не хочу, но ты все-таки обещай.

– Честью Гардани клянусь, если ты не вернешься, я скажу дану Шандеру, что ты его любишь, и…

– И заставишь его полюбить жизнь и тебя. Ты это сможешь.

 






Дата добавления: 2015-08-30; просмотров: 160. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.089 сек.) русская версия | украинская версия