Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Текст Гераклита Эфесского, греческого философа конца VI — начала V века до н. э., приводится в переводе М. Дынника: Гераклит Эфесский. Фрагменты. — М., 1937; фрагмент 15.






элементов, которых ему не хватает для достижения цело­стности; вследствие этого задерживается момент осознания им Самости и, соответственно, момент спокойного, безмя­тежного приятия смерти. Самость сохраняется в состоянии проекции. В случае рассматриваемого сна она обнаружи­вает себя в виде Юпитера, однако последний, приближаясь к Земле, дробится на большое количество мелких небесных тел — своего рода множество «Самостей» или отдельных душ, врезывающихся в землю; таким образом, Юпитер «интегрируется» в наш мир. В мифологическом плане этот образ ассоциируется с инкарнацией, воплощением божест­ва, а в психологическом плане он означает проявление бес­сознательного процесса на уровне сознания.

Вот почему я посоветовал бы рассказчику рассматривать страх по поводу всеобщей катастрофы, выраженный в его сне, с точки зрения собственной смерти. При таком подхо­де характерный смысл приобретает то обстоятельство, что предполагаемый год смерти рассказчика совпадает с сере­диной критической фазы между 1960 и 1966 годами. Конец света, намеченный в сновидении, ассоциируется, таким об­разом, с собственным концом субъекта: речь идет в первую очередь о катастрофе личного характера, о жизни отдель­ного человека, приходящей к своему завершению. Но по­скольку символика сновидения явно относится к некоей коллективной ситуации, субъективный аспект НЛО мне кажется заслуживающим обобщения: летающие объекты выступают как проекция страха смерти, пока еще не рас­познанного и остающегося на уровне бессознательного.

После первоначальных оптимистических рассуждений о космических пришельцах пришло время разговоров об исходящей от них возможной опасности, об угрозе агрессии со всеми ее нежелательными и непредсказуемыми послед­ствиями. В наше время нет особой необходимости задумы­ваться о мотивах, в силу которых латентный и почти незаметный в обычных условиях страх смерти обостряется до чрезвычайной степени; эти мотивы совершенно очевид­ны и дополняются сознанием того, что любая расточитель­ность по отношению к жизни, любые отклонения от нормального ее течения равноценны смерти. Это последнее обстоятельство — помимо опасностей, исходящих от атом­ного оружия и других факторов — может объяснить обост­рение страха смерти, которое наблюдается именно в нашу


Рис. 1: Видение НЛО


эпоху, когда жизнь для очень многих потеряла свой глу­бинный смысл, а свойственные ей ощущения и ритмы веч­ности сменились неумолимым тиканьем секундной стрел­ки. Вот почему хочется пожелать людям найти в себе ком­пенсирующее начало, сопоставимое с анимой из рассмат­риваемого сновидения, и посоветовать им выбрать девиз по примеру Ханса Хопфера, базельского ученика Гольбейна, жившего в XVI веке: «Смерть — последняя черта сущего; я не отступаю ни перед одной»1.

ПЯТЫЙ СОН

Этот сон рассказан дамой с университетским образова­нием. Он приснился ей много лет назад, без всякой связи с феноменом НЛО.

«На краю мира, как бы в ожидании чего-то, стоят две женщины. Старшая, более высокого роста, поражена па­раличом. Ее облик напоминает мне мою подругу мисс X. Она смело глядит вдаль. Более молодая ниже ростом; ощущая свою силу, она поддерживает старшую под руку, но ей не хватает смелости смотреть вдаль. Во второй из женщин я узнаю себя. В небе, слева от себя, я вижу луну и утреннюю звезду, а справа восходящее солнце. С правой стороны появляется парящий предмет эллип­тической формы, отливающий серебром. Его экипаж вы­строился в ряд вдоль борта. Члены экипажа выглядят как люди в серебристо-белых одеждах. Две женщины, покоренные этим видением, трепещут в неземном, кос­мическом пространстве: подобное доступно человеку только во сне».

Находясь под сильнейшим впечатлением от собственного сна, рассказчица сразу же зарисовала его; см. рис. 1. Сон описывает типичное явление НЛО; как и третий сон, он содержит тему «экипажа», то есть присутствия человечес­ких существ. Ситуация разыгрывается в исключительных

В оригинале — на швейцарском диалекте: Der Tod ist die letzt Linie der Ding. Ich weich keim. В буквальном переводе: «Смерть — последняя линия Вещи; я не отступаю ни перед одной». Дальше от слов, но, ка­жется, ближе к смыслу это можно было бы перевести так: «Смерть — последний штрих рисунка; я справлялся с другими, не отступлю и пе­ред этим» (прим. Д. Г. Лахути).


 


условиях, «на краю мира»; по ту сторону находится кос­мическое пространство со своими планетами и солнцами, или страна мертвых, или бессознательное. Если речь идет о космическом пространстве, можно предположить, что ле­тающий объект представляет собой межпланетный ко­рабль, сконструированный более высокоразвитыми по сравнению с нами жителями другой планеты. Если же речь идет о стране мертвых, существа на летающем предмете могут рассматриваться как ангелы или духи умерших, ко­торые опускаются на землю в поисках души. Эта интер­претация касается мисс X, которая в то время «нуждалась в поддержке», то есть, иначе говоря, была больна; состоя­ние ее здоровья внушало серьезную тревогу. Она умерла спустя два года после описываемого сновидения; вот поче­му рассказчица усматривает в своем сне некое предчувст­вие. Наконец, если речь идет о бессознательном, мы видим здесь его персонификацию в образе «анимуса»; последний появляется в характерной для него множественной форме. Фигуры одеты в праздничные белые одежды, что подска­зывает гипотезу о брачном союзе противоположностей. Подобный символический образ свойствен также идее смерти как окончательного осуществления целостности. Вот почему соображение рассказчицы, согласно которому ее сон возвещает о смерти подруги, не кажется мне безос­новательным.

В сновидении использован символ диска, летающей та­релки, несущей на себе духов; это — межпланетный ко­рабль, который, прилетев из иных миров, приблизился к границе нашего мира в поисках душ умерших. В сновиде­нии не уточнено, откуда именно прибыл этот корабль — с Солнца, с Луны или откуда-то еще. Согласно некоторым мифологическим представлениям (см., например, Acta Archelai), молодая Луна прибавляет в объеме пропорцио­нально числу душ умерших, которые с помощью двенад­цати черпаков переносятся с Земли на Солнце, после чего, пройдя очищение, изливаются на Луну. Тем не менее в современной литературе о НЛО я пока не встречал сооб­ражений о том, что эти межпланетные корабли могли бы представлять собой нечто вроде ладьи Харона, перевозя­щей души на противоположный берег Стикса. Здесь нет ничего удивительного, ибо, с одной стороны, аналогии с античным миром становятся все более и более чуждыми современной культуре, а с другой стороны такие аналогии чреваты весьма неприятными выводами: ведь значитель­ный рост числа наблюдаемых в последнее время (особенно в течение последнего десятилетия) НЛО — рост, приковав­ший к себе всеобщее внимание и вызвавший определенное беспокойство, — мог бы навести на мысль, что появление множества летательных аппаратов с иных миров должно означать пропорциональное увеличение количества смер­тей.

Известно, что в прошлом все явления того же рода, что и НЛО, интерпретировались в подобном духе: они предвещали «большую смерть», войну или эпидемию, и выража­ли мрачные предчувствия, сходные с теми, которые царят н настоящее время. И ни в коем случае не следует думать, будто широкие массы людей сегодня настолько развиты и образованны, что предположения вроде только что выска­занного уже не имеют шансов укорениться в обществе. Средние века, античность, даже первобытная эпоха все еще далеко не канули в пучину прошлого — как бы в это ни верили так называемые «просвещенные» люди; свойственный отдаленным во времени эпохам образ мышления продолжает и сейчас цвести пышным цветом в самых ши­роких слоях населения. Непосредственно в нашей среде, активнее, чем когда-либо, развиваются самые архаичные мифологии и магические представления; лишь сравнитель­но немногие люди благодаря полученному в духе рациона­лизма образованию действительно отошли от первобытного состояния1.

Оставляя в стороне религиозную символику с ее всеобъ­емлющим влиянием, шеститысячелетней историей и по­стоянно повторяющимися фундаментальными темами, можно утверждать, что и ее «бедные родственники», а именно магические представления и ритуалы, продолжают жить как ни в чем не бывало, несмотря на все усилия про­свещения. Впрочем, у нас, в Швейцарии, необходимо про­жить долгие годы в сельской местности, чтобы столкнуться с этим тщательно скрываемым, никогда не выходящим на

Я отсылаю читателя к книге: А. Jaffe. Geistererscheinungen und Vorzeichen, 1958, где исследуется мифологический смысловой кон­текст странных, необычных «происшествий», случающихся с совре­менным человеком (прим. автора).


поверхность «фоном»; но овладев ключом к нему, человек открывает для себя все более и более удивительные вещи. Так, «врачеватель» (Medizin-Mann) первобытных племен обнаруживается ныне в образе «штруделя» (Strudel): слово это на бернском наречии означает «колдун». Такие «кол­дуны» заключают договоры с дьяволом, расписываясь под ними кровью, наводят порчу, прибегают к заговорам (на­пример, «доят» корову на расстоянии, чтобы отнять молоко у коровы соседа); они пользуются настоящими рукописны­ми учебными пособиями по колдовству. Я сам нашел у од­ного из этих «колдунов» книгу подобного рода, написан­ную в конце XIX века и начинающуюся мерзебургскими магическими формулами1 в переводе на современный не­мецкий, а также заклинанием неизвестного происхожде­ния, обращенным к Венере. Клиентура «сельских колду­нов» часто бывает очень многочисленной, причем немалая часть клиентов — городские жители. Я лично ознакомился с целым собранием из нескольких сот писем, полученных одним из «врачевателей» в благодарность за успешное из­гнание злых духов из домов и хлевов, за снятие порчи с людей и животных, за излечение самых различных болез­ней.

Некоторым из моих читателей, незнакомым с фактами такого рода, покажется, что мой рассказ содержит преуве­личения. Позволю себе упомянуть о том, что легко подда­ется проверке: золотым веком астрологии оказалось не мрачное средневековье, а середина XX столетия, когда пе­риодические органы печати сплошь и рядом не гнушаются публиковать гороскопы на неделю. Немногочисленные ото­рванные от реальной жизни интеллектуалы с удовлетворе­нием читают в энциклопедическом словаре, как в 1723 г. некий господин заказал гороскоп для своих детей; эти же интеллектуалы, однако, и не ведают, что именно сегодня и среди нас гороскоп по авторитетности и значимости поч­ти сравнялся с визитной карточкой.

Для всех, хотя бы немного знакомых по собственному опыту с подобными скрытыми, «фоновыми» явлениями, существует неписаное правило, согласно которому «об этом не говорят». В результате возникают многочисленные слухи и выдумки; никто не хочет признавать их истин­ность, боясь прослыть отсталым глупцом. Но в действи­тельности все обстоит иначе.

Приводя здесь данные, «размывающие» устои современ­ного общества, я стремлюсь главным образом разъяснить символику сновидений, которая многим непонятна именно из-за незнания исторического материала, служащего ее ос­новой. Что сказали бы обо мне люди, если бы я попытался установить связь между сновидением какого-нибудь про­стого человека и Вотаном или, скажем, Бальдуром1? Они заподозрили бы меня в излишнем мудрствовании, обвини­ли бы в преувеличениях — даже не догадываясь, что в род­ной деревне человека, рассказавшего о своем сновидении, живет некий «врачеватель», изгоняющий злых духов из лошадей с помощью руководства по магии, которое начи­нается мерзебургскими заклинаниями. Тот, кто не знает, что во многих регионах Швейцарии все еще продолжает блуждать «армия Вотана» — независимо от того, «рацио­налист» он или нет, — обвинит меня в произвольном тол­ковании кошмаров, посещающих горожан в уединенных высокогорных гостиницах и связанных с местными поверьями о «покойниках». Гуляя по окрестностям, эти горожане невольно поддаются влиянию местных жителей, для кото­рых Doggeli — то есть «призраки» или «ночные множества блуждающих духов» — составляют страшную, но открыто не признаваемую и как бы неведомую реальность.

По правде говоря, пропасть, будто бы отделяющая древ­ний мир от нашей современности, очень легко сходит на нет. Мы до такой степени отождествляем себя с сиюминут­ным сознанием настоящего, что забываем о существовании «вневременных» основ психики. Все, что имеет более дол­гую историю, чем эфемерные проявления современности, рассматривается человеком сегодняшнего дня как неразум­ный бред и вздор, которого следует избегать. Поступая так, мы подвергаем себя самой серьезной из угрожающих ныне психических опасностей, а именно — опасности пасть жертвой разного рода интеллектуальных «измов», утра­тивших все контакты с реальной психической жизнью и


 






Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 64. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.01 сек.) русская версия | украинская версия