Студопедія
рос | укр

Головна сторінка Випадкова сторінка


КАТЕГОРІЇ:

АвтомобіліБіологіяБудівництвоВідпочинок і туризмГеографіяДім і садЕкологіяЕкономікаЕлектронікаІноземні мовиІнформатикаІншеІсторіяКультураЛітератураМатематикаМедицинаМеталлургіяМеханікаОсвітаОхорона праціПедагогікаПолітикаПравоПсихологіяРелігіяСоціологіяСпортФізикаФілософіяФінансиХімія






Місце Верховної Ради України в системі органів державної влади


Дата добавления: 2015-10-19; просмотров: 359


 

Бланшефлер.

 

Первый женский образ, который мы встречаем в поэме — образ матери Тристана, которая умирает при родах, но успевает увидеть сына и дать ему имя.

Сама история этой женщины также трагична, как и жизнь ее сына. Автор дает нам лишь короткое описание ее жизни в поэме, но оно уже накладывает свой печальный отпечаток.

Красавица Бланшефлер, сестра короля Марка, отданная храброму рацырю Ривалену в жены, беременная была отправлена во время войны в землю Лоонуа. Долго ждала его Бланшефлер, но не суждено было ему вернуться домой. И тогда она практически зачахла от горя. Родила сына и сказала:

«Сын мой, давно желала я увидеть тебя: вижу прекраснейшее создание, какое когда-либо породила женщина. В печали родила я, печален первый мой тебе привет, и ради тебя мне грустно умирать. И так как ты явился на свет от печали, Тристан и будет тебе имя».

Имя Тристана созвучно с французским triste — печальный. Всем известна старая истина, что имя влияет на человека и в какой-то мере определят его судьбу. Печальным нарекла его мать, печальна была его судьба. К слову, Изольда — имя кельтского происхождения, означает «красавица», «та, на которую взирают».

Любовь, не выдерживающая разлуки — как у матери с отцом, — возможно была предначертана Тристану судьбой. Есть в этом трагизме какая-то преемственность. Образ матери, которой он никогда не знал, но которая отдала свою жизнь, дав ему новую. Вся жизнь ребенка этой женщины отмечена печатью печали и грусти.

Мы почти не знаем эту героиню по повести, но ее окружает некий ореол святости, добродетели, напоминающий нам образ Девы Марии, один из двух амбивалентных образов, которые были приняты в средневековой литературе в отношении женщины. С точки зрения церковной литературы эта позиция занята. Кто же тогда олицетворение образа виновницы грехопадения? Очевидно, это Изольда Белокурая, стремящаяся «лишь удовлетворить свои плотские нужды, свою похоть». Но эта легенда идет в разрез с понятиями норм церковной морали, и если принять колдовской напиток за обозначение неподвластной никаким правилам и догматам силе любви, то получается прямое противопоставление самого живого, самого могучего, самого человеческого чувства монументальной позиции церкви.

 


Изольда Белокурая.

 

Главная героиня легенды — Изольда Белокурая, павшая жертвой случайно выпитого колдовского зелья, сваренного ее матерью, чтобы сделать счастливой семейную жизнь дочери и короля. Сложная психологическая драма, развертывающаяся между дядей и племянником, подчеркивает и личную драму Изольды. Но в этой драме позиция Изольды не всегда совпадает с позицией Тристана.

Различие между ними, искуссно подчеркнутое автором романа, определяется разницей между положением мужчины и женщины в феодальном обществе. Женщина, несмотря на то блестящее с виду положение, какое отводилось иногда в рыцарской поэзии, на деле была существом бесправным. Из радостей жизни ей доставалось лишь то, что удавалось урвать тайком, хотя бы самым «беззаконным» способом. Естественно, что ее меньше связывали нравственные обязательства перед обществом, законы которого устанавливались исключительно мужчинами. Ведь мужа за супружескую измену не постигала никакая кара, тогда как неверную жену ждали плети, заточение в монастырь, иногда даже смерть, как, например, у кельтов, через сожжение на костре.

Тристан — блестящий рыцарь, обласканный жизнью и обществом, и он платит за это уважением к устоям этого общества. Изольда — бессловесная рабыня, которую добывший ее путем подвига герой вправе передать, как купленную вещь, другому, своему дяде, — и ни у кого это не вызывает возражений. Отсюда, с одной стороны, отсутствие в ее душе нравственного конфликта, сомнений, угрозы совести, с другой стороны — решимость бороться за свое чувство, за свое земное счастье любыми средствами, не останавливаясь даже иногда перед неблагодарностью и жестокостью, — когда, например, она готова обречь верную и преданную ей Бранжьену на смерть, лишь бы надежнее охранить тайну своей любви. В этом оттенке чувств Изольды сказалась большая зоркость, глубокий реализм средневекового поэта.

Средневековье отвело женщине очень скромное, если не сказать ничтожное, место в стройном здании социальной иерархии. Патриархальный инстинкт, традиции, сохранившиеся еще со времен варварства, наконец, религиозная ортодоксия - все это подсказывало средневековому человеку весьма настороженное отношение к женщине. Да и как еще можно было к ней относиться, если на священных страницах Библии рассказывалась история о том, как злокозненное любопытство Евы и ее наивность довели Адама до греха, имевшего столь ужасные последствия для рода человеческого? Поэтому вполне естественным казалось возложить всю тяжесть ответственности за первородный грех на хрупкие женские плечи. И автор не избегает этой традиции.
Кокетство, изменчивость, легковерие и легкомыслие, глупость, жадность, завистливость, богопротивная хитрость, коварство - далеко не полный список нелицеприятных женских черт, ставших излюбленной темой литературы и народного творчества. Женскую тему эксплуатировали с самозабвением. Библиография ХII, ХIII, ХIV веков полна антифеминистических произведений самых разных жанров. Но вот что удивительно: все они существовали рядом с совершенно иной литературой, которая настойчиво воспевала и славила Прекрасную Даму. Образ Изольды Белокурой вроде бы относится к этой категории — образу Прекрасной дамы: Тристан — рыцарь, во всем подчиняется ей, исполнит все, что она скажет, постоянно находится в полном ее распоряжении. Но в рамки традиции в средневековой литературе и культуре образ королевы Изольды как Прекрасной Дамы никак не укладывается. Некоторые исследователи относят эту трагическую историю к жанру рыцарского романа. Но я считаю, что это ошибочно. Ниже я попытаюсь объяснить это.

Куртуазная любовь, отраженная в рыцарской поэзии и поэзии трубадуров, строилась на следующих принципах. Первое правило — "в браке нет любви". Куртуазная любовь была своего рода реакцией на сложившуюся форму брака без любви, брака по расчету. Приведем пример из произведения одного из наиболее известных трубадуров, Ги д' Юсселя (ок. 1195—1240)[14]; в нем спорят два рыцаря о том, к чему нужно стремиться, чтобы добиться любви Дамы[15]. Один хочет стать ее мужем, а другой предпочитает быть верным рыцарем, приводя такие аргументы:

То называю я дурным,

Эн Элиас, что нас гнетет,

А что отвагу придает,

С тем мой союз нерасторжим:

Во взоре Дамы свет мы зрим,

Жены же очевиден гнет;

Не кавалеру, а шуту подстать

Супругу, словно Даму, прославлять.

И далее он делает вывод:

В женитьбе грубый есть нажим,

Мы браком госпожу не чтим.

Да, я согласна, что в легенде, Изольду Марк взял в жены, потому что его принудили к этому, никакой любви между ними не было. По логике средневековья можно сказать, что женщина, которая находится рядом — априори не интересна, не принято любить ее и восхищаться ей, тогда как запретный плод, например, чужая жена, напротив, сладок.

Второе правило — женщина была поставлена на пьедестал. Рыцарь воспевает ее, восхищается ею и должен смиренно и терпеливо сносить ее капризы; она же подчиняет его. В.Ф. Шишмарев обратил внимание на роль идеологии феодального строя в утверждении куртуазной любви. Любовь к госпоже воспринималась по привычной схеме — как отношение служения, служения сеньору или Богу. Об этом свидетельствует и мотив признания заслуг "вассала" и поощрения его наградой: улыбкой или поцелуем, кольцом или перчаткой Дамы, красивым платьем, добрым конем — или удовлетворением его страсти.

Я согласна, королева Изольда Белокурая была действительно изначально воздвигнута на пьедестал: «Изольду нежно любит король Марк, бароны ее почитают, а мелкий люд обожает ее. Изольда проводит дни в своих покоях, пышно расписанных и устланных цветами, у Изольды драгоценные уборы, пурпурные ткани и ковры, привезенные из фессалии, песни жонглеров под звуки арфы; занавесы с вышитыми на них леопардами, орлами, попугаями и всеми морскими и лесными зверями»[16]. Но королева абсолютно бесправна! Одно лишь слово, одна лишь попытка клеветы заставляет ее трепещать от ужаса и ждать расплаты. Разве так бы чувствовала себя Прекрасная Дама, воздвигнутая на пьедестал? Поэтому она отправляет бедную Бранжьену на верную смерть в лес со своими рабами, приказывая убить ее.

3. Идеал рыцаря и идеал поклонника Прекрасной Дамы отождествлялись. Если поклонник Прекрасной Дамы должен был культивировать в себе рыцарские добродетели, то настоящим рыцарем, добродетельным и благородным, можно было стать только с помощью куртуазной любви, поскольку любовь считалась источником бесконечных духовных возможностей для человека. Тристан был уже прославленным рыцарем задолго до встречи с Изольдой. Их любовь, по моему глубочайшему убеждению, нельзя назвать куртуазной, это скорее губительная страсть.

И, наконец, четвертое правило — любовь должна быть платонической. Ее реальное содержание, смысл были не столько в самом любовном романе, сколько в тех душевных переживаниях, которые преображают влюбленного, делают его совершенным, щедрым, благородным. Она — источник вдохновения и военных подвигов. Любовь Тристана и Изольды уж точно нельзя назвать платонической. Но и греховной назвать их чувство тоже мало у кого повернется язык.

Мне кажется, образ выпитого на корабле по ошибке колдовского зелья — это символ того, что любовь может возникнуть и вспыхнуть из ниоткуда, случайно, непредвиденно и непредсказуемо. Это сила, поднимающая человека выше рамок жизни земной и дающая путь к мистическому союзу с силами высшими.

Единственное, что есть общего в любви Тристана и Изольды и в куртуазной поэзии это именно преображающая сила любви. В силе, которая дала влюбленным душевные и моральные силы пройти через все страдания и тяготы ради того, чтобы быть вместе. Силы, которые позволили им отказаться друг от друга, думая, что так они сделают друг друга счастливее, позволят друг другу жить жизнью, судьбой им предначертанной: Изольде быть королевой, а Тристану быть рыцарем, обласканным светом и совершать подвиги.

 

Бранжьена.

 

Служанка, любящая свою госпожу верной любовью. Именно ей мать Изольды поручила беречь и охранять колдовское зелье, и именно она перепутала его и подала Изольде и Тристану. Любопытно, что автор выбрал именно женский образ, чтобы «свалить» на него такую тяжкую оплошность. Это, как показывают исследования Рябовой Т.Б., лишь подчеркивает двойственность и противоречивость точки зрения средневекового общества, обвинявшего женщину во всех смертных грехах и делающей ее причиной всех бед, как Еву, виновницу человеческого грехопадения. Большую виновность женщины доказывали и тем, что Господь определил большее наказание именно ей — в скорби и болезнях рожать детей, иметь влечение к своему мужу и быть в полном подчинении у него[17].

Помимо этого, я считаю, необходимо сказать, что служанки — социально незащищенная социальная группа. Они часто становились объектом сексуальных домогательств со стороны хозяина, ее могли необоснованно обвинить в воровстве, она становилась беззащитной перед лицом хозяев. Так, пытаясь искупить свою вину она подменяет Изольду в первую брачную ночь с королем Марком, чтобы скрыть бесчестье хозяйки. Так, она абсолютно бесправна, когда Изольда, страшась быть раскрытой в своей связи с Тристаном, приказывает двум рабам увести Бранжьену в лес и убить ее. Даже перед лицом смерти она не проговорилась рабам, почему ее хозяйка так ее наказывает. Эта беспредельная преданность и спасает ей жизнь.

«Помню лишь об одном проступке. Когда мы выехали из Ирландии, каждая из нас увезла с собой, как самое ценное украшение, по рубашке, белой, как снег, для нашей брачной ночи. На море приключилось, что Изольда разорвала свою брачную рубашку, и я ей одолжила на брачную ночь свою. Вот все, в чем я провинилась перед нею, друзья. Но если уж она хочет моей смерти, то скажите, что я посылаю ей привет и любовь и что благодарю ее за честь и добро, которое она оказывала мне с тех пор, как ребенком, похищенная пиратами, я была продана ее матери и приставлена ей служить. Да сохранит Господь в своем милосердии ее честь, тело и жизнь! Теперь, милые, убивайте!»

Метафора понятна. Изольда раскаивается и кричит на рабов: «Как я могла это приказать и за какой проступок? Разве не была она мне дорогой подругой, нежной, верной, прекрасной? Вы это знаете, убийцы; я послала ее за целебными травами и вам ее доверила, чтобы защитить ее в пути. Я скажу, что вы ее убили, и вас изжарят на угольях».

Явившись к Изольде, Бранжьена встала на колени, умоляя простить ее, но и королева пала на колени перед ней. И обе, обнявшись, надолго лишились чувств.

В легенде есть два родственных образа ангелов-хранителей влюбленных — это верная Бранжьена и славный Горвенал. Эти эпитеты прочно прикрепились к ним за все время повествования. Образ людей, готовых пожертвовать собой, заменить, поддержать, охранять их во время странствий и душевных бурь. Их постоянная забота столько раз спасала жизнь Тристана и Изольды. Хочу отметить, что эти два типажа есть почти в каждом рыцарском романе — типаж верного оруженосца и типаж сообразительной (или не очень), но добродетельной служанки.

 


Изольда Белорукая.

 

В легенде, записанной Жозефом Бедье, Тристан встречает Изольду Белорукую, когда отправляется в странствие и помогает герцогу Хоэлю и его сыну Каэрдину отбить набеги графа Риоля. В награду за храбрость и доблесть герцог жалует ему в жены свою дочь, Изольду Белорукую, и тот, думая, что королева забыла его, принимает ее. Свадьба их была пышная и богатая. Но когда наступила ночь и слуги Тристана стали снимать с него одежды, случилось, что, потянув за слитком узкий рукав его блио, они стащили с его пальца перстень из зеленой яшмы, перстень белокурой Изольды. Тристан взглянул и увидел его. И тут проснулась в нем старая любовь: он понял свой проступок. И тогда он сказал ей, что некогда в другой стране, когда он бился с драконом и чуть было не погиб, он призвал Богоматерь и произнес обет, что если по Ее милости он спасется и возьмет жену, целый год он будет воздерживаться от объятий и поцелуев. Изольда поверила ему.

Все средневековые романы о Тристане центр тяжести переносят на драму любви вассала Тристана и его королевы Изольды Белокурой. Но поэтессу XX века Лесю Украинку привлекло то действующее лицо, которое старинные писатели оставляли на втором плане — Изольду Белорукую — супругу Тристана. Я нашла статью, которая показалась мне очень интересной. И, хотя сюжет поэмы Леси Украинки несколько изменен и основной фокус сосредоточен на Изольде Белорукой, я считаю, что это произведение может быть полезным для описания и более полного разбора образа этой героини. Повторюсь, это не легенда, записанная Жозефом Бедье, это самостоятельное произведение, но я все же уделю ему внимание в этой части главы, так как герои те же, и Изольде Белокурой просто отведено больше внимания.

Поэтесса в поэме оригинально разработала слабо выраженную побочную линию о странных отношениях Тристана с законной женой. Почему она это сделала? Очевидно, ее привлекла возможность раскрыть трагедию женщины , охваченной большими чувствами, наделенной огромной моральной силой, беспредельно верной, но обреченной на неугасающие муки неразделенной любви. Леся Украинка сосредотачивает внимание на обойденной, незамеченной психологической коллизии.

Изольда Белорукая встречается Тристану, когда он больше всего тоскует по своей любимой. В переделке Леси Украинки, портрет девушки полнстью противоположе королеве: она предстает перед рыцарем в труде, даже внешность ее антагонична: черный, «как то горе» цвет девичьей косы, «лилейные» руки. Контраст и сопоставление двух женщин у поэтессы вырастает до философско-вселенского масштаба. Автор использует все способы, чтобы показать, что эти две героини противоположны друг другу. Здесь даже присутствует традиционное со времен Средневековья, укоренившееся в европейской культуре противопоставление «верха» («обитель горняя») и «низа» («танец мертвых из гробов»). Особенно привлекает внимание даже имена двух Изольд — Белокурая и Белорукая. Казалось бы, между собой поменяли всего лишь один слог, а какой мощный стилистический прием на деле использован.

Тристан полюбил Изольду Белорукую лишь потому, что она напоминала ему его возлюбленную — королеву Изольду Белокурую. Но как бы страстно ни любила Тристана вторая Изольда, все же ее черная коса не могла заслонить память о золотистых локонах королевы. И Тристан все время страдает. Из-за безумной любви к Тристану Изольда Белорукая готова на многое. Жертвуя своей красивой печальной внешностью, Изольда с помощью колдовства крестной матери — феи Морганы — становится золотоволосой, чтобы быть подобной незабываемой возлюбленной Тристана. Такое самоотречение ради любви не может не привести к потере индивидуальности.

Эпизод с изменением внешнего облика Изольды, разработанный Лесей Украинкой, совершенно оригинальный: дело в том, что фея Моргана смогла изменить в облике крестницы все, кроме души. Изменение ее внешности только усугубляет трагедию этой женщины, которая наделена огромной нравственной красотой, беспредельной надеждой на ответное чувство Тристана, но обреченной на неугасаемые страдания неразделенной любви.

Увидев Изольду Белорукую в облике Изольды Белокурой, Тристан забывает обо всем на свете — перед ним его возлюбленная. Он уже готов все забыть, выпить зелье, чтобы залить «печаль, рожденную разлукой», и Берукая для него уже не существует. Он готов «забыть ее навсегда, как тень минувшей ночи», готов отправить ее «босой, простоволосой» в Иерусалим. Душа Изольды Белорукой не выдерживает «праздных слов» Тристана, и она снова становится Изольдой с черной косой. В эпизоде в изменением внешности вырисовывается внутренная драма героини — эта красивая и гордая женщина идет на унижение, чтобы только соответствовать мечте любимого Тристана. Но ее жертвы и унижения бесполезны. Она ослеплена любовью к Тристану, ее душа открыта естественным порывам и готова предаться им без размышлений. И в этом таится главная опасность, потому что Изольда не способна к строгому раздумью и подвержена как прекраснодушным мечтаниям, так и заблуждениям сердца. Она страстно любит и хочет быть любимой. И она идет на фатальный обман: когда в море появляется белый парус, что обещает прибытие Изольды Белокурой, Белорукая извещает Тристана о черном цвете паруса.

Психологически заостряя образы, автор умело объединила эпизоды фольклорного (двойное изменение цвета волос Изольды колдовством феи Морганы) и средневекового (в заключительной части звучит мотив черно-белого паруса) происхождения. Когда Изольда Белорукая говорит больному Тристану фатальную для него неправду, она до конца отстаивает свое право на любовь. Средневековая легенда здесь служит психологическому мотивированию поступка и заострению коллизии.

Таким образом, Леся Украинка, сделав преступную Изольду центром внимания, пыталась понять, а возможно, и оправдать преступление героини. Поэтесса в поэме раскрыла трагедию сильной женщины, лишенной настоящей любви.

 

Заключение.

 

В своем докладе я постаралась ответить на вопрос: кто же были эти загадочные женщины средних веков? На примере четырех героинь легенды, прошедшей сквозь века, надеюсь, я смогла дать ответ, кем представали они в средневековом мировоззрении, кем они были с точки зрения церковных догматов, и как их оценивали позже литераторы, историки и просто читатели.

Четыре рассмотренных мною женских образа, я уверена, будут и дальше идти через века, потому как они представляются мне живыми характерами вне времени, вне условий и рамок, обусловенных сиюминутными общественными нормами. Вся их история неподвластна времени и людским толкам. Это могучая сила жизни и любви живет в их персонажах, как вечная любовь Тристана и Изольды.

 


Список литературы:

 

1) Бедье Ж. Роман о Тристане и Изольде. М., 1955.

2) Бедье Ж. Легенда о Тристане и Изольде. М.,1985.

3) Гейне Г. Полное собрание сочинений. Изд-во «Academia», т. VII, 1936.

4) Исландские саги. Ирландский эпос. М., 1973.

5) Навои А. Поэмы. М., 1972.

6) Рябова Т.Б. Женщина в истории западноевропейского средневековья. Иваново, 1999.

7) Развитие повествовательных форм в зарубежной литературе. Издв-о Тюменского государственного университета, 2000.

 


ñ [1] Гейне Г. Полное собрание сочинений. Изд-во «Academia», т. VII, 1936.

[2] Бедье Ж. Роман о Тристане и Изольде. М., 1955.

[3] Бедье Ж. Голуби встреч и орлы разлук// Роман о Тристане и Изольде. М., 1985.

[4] Бедье Ж. Голуби встреч и орлы разлук// Роман о Тристане и Изольде. М., 1985. С.5.

[5] Навои А. Лейли и Меджнун// Поэмы. М., 1972.

[6] Навои А. Фархад и Ширин// Поэмы. М., 1972.

[7] Бедье Ж. Роман о Тристане и Изольде. М., 1985. С.99.

[8] Там же. С. 119.

[9] Бедье Ж. Голуби встреч и орлы разлук// Роман о Тристане и Изольде. М., 1985. С.9.

[10] Бедье Ж. Роман о Тристане и Изольде. М., 1985. С.40.

[11] Бедье Ж. Голуби встреч и орлы разлук// Роман о Тристане и Изольде. М., 1985. С.9.

[12] Бедье Ж. Роман о Тристане и Изольде. М., 1985. С.122.

[13] Изгнание сыновей Уснеха //Исландские саги. Ирландский эпос. М. 1973., СС.571 -573.

[14] Мейлах М.Б. Жизнеописания трубадуров. Наука, 1993. С.115-116.

[15] Рябова Т.Б. Женщина в истории западноевропейского средневековья. Иваново, 1999.

[16] Бедье Ж. Бранжьена отдана рабам// Легенда о Тристане и Изольде.

[17] Рябова Т.Б. Женщина в истории Западноевропейского средневековья. Иваново, 1999.


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Принципи організації та діяльності органів державної влади | Статус народного депутата України
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | <== 37 ==> | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 |
studopedia.info - Студопедія - 2014-2017 год.
Генерация страницы за: 0.312 сек.