Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ФРАГМЕНТЫ СОЧИНЕНИЙ КИНИКОВ И КИНИЗИРУЮЩИХ ПИСАТЕЛЕЙ 4 страница





53. Диоген увидел мальчика, которого любили за красо­ту, и сказал: «Отрок, старайся, чтобы те, кто любит красо­ту твоего тела, полюбили красоту твоей души» (Антоний и Максим. Рассужд. о красоте, с. 566; ср.: Диог. Лаэрт., VI, 58).

54. О людях красивых, но невежественных он говорил, что они похожи на алебастровые сосуды с уксусом (Анто­ний и Максим. Рассужд. о красоте, с. 566).

55. Когда у Диогена убежал раб, он остался к этому совершенно равнодушен. «Было бы нелепым, — говорил он, — чтобы Диоген не мог жить без раба, а раб без Дио­гена — обходился» (Стобей. Антолог., XII, 42; Диог. Ла­эрт., VI, 55; Элиан. Пестр, ист., XIII, 28).

56. Увидев судачивших женщин, Диоген сказал: «Одна гадюка у другой берет яд взаймы» (Антоний и Максим. Рассужд. о злых женщинах, с. 609).

57. Завидна у того судьба, кто счастье в детях находил И горя в жизни сильного не знал.

(Стобей. Антолог., XXV, 10. Слова Диогена. Эти стихи приписываются также Диогену-трагику и Еврипиду (Ваг­нер, Наук)).

58. Диоген на вопрос, как должны относиться друг к другу отцы и дети, ответил: «Они не должны дожидаться, когда один попросит другого, а заранее выполнять просьбу каждого. Если же отец, который уже раньше был благо­детелем сына, в ответ не получил того же, он справедли­во впадает в гнев. Поведение же сына нагло, и он не достоин о чем-нибудь просить отца» (Стобей. Антолог., XXXIII, 23).

59. На вопрос, какой самый тяжкий груз несет на себе земля, Диоген ответил: «Невежду» (Антоний и Максим. О воспитании и философии, с. 706).

60. Когда какой-то астролог на площади показывал на­рисованные на доске звезды и объяснял: «Вот эти движутся в пространстве», — Диоген прислушался и сказал: «Не ври, приятель. Не звезды движутся, а вот они», — и показал на сидящих вокруг (Стобей. Антолог., XXX, 6).

61. Спрошенный, какие люди самые благородные, Дио­ген ответил: «Презирающие богатство, славу, удовольствия, жизнь, но почитающие все противоположное — бедность, безвестность, труд, смерть» (Там же, XXXVI, 19).

62. Диоген, увидев, как рабы Анаксимена носили мно­гочисленные пожитки, спросил, кому они принадлежат.


Когда ему ответили, что Анаксимену, он возмутился: «И не стыдно ему, владея таким имуществом, не владеть самим собой? (Максим. Рассужд. о богатстве и бедности, с. 758).

63. Диоген говорил, что ни в богатом государстве, ни в богатом доме не может жить добродетель (Стобей. Анто­лог., XCIII, 35).

64. Диоген говорил, что бедность сама пролагает путь к философии. То, в чем философия пытается убедить на сло­вах, бедность вынуждает осуществлять на деле (Там же, XCV, 11).

65. Когда какой-то дурной человек стал упрекать Дио­гена за его бедность, он сказал: «Я еще никогда никого не видал испорченного бедностью, а порочностью — многих» (Там же, XCV, 12).

66. Бедность Диоген называл самоучкой добродетели (Стобей. Антолог., XCV, 19).

67. Когда один человек стал упрекать Диогена в бедно­сти, он сказал: «Несчастный, я никогда еще не видел, что­бы из-за бедности кто-нибудь стал тираном, а все становятся тиранами только из-за богатства» (Там же, XCVII, 26).

68. О, смертных и несчастных человеков род, Лишь тени мы — и больше ничего, Без пользы только землю тяготим.

(Антоний и Максим. Рассужд. о несходстве жизней, с. 807).

69. На вопрос, кого можно считать счастливым челове­ком, Сократ ответил: «Того, у кого честный образ мыслей и острый ум» (Стобей. Антолог., CIII, 19. Этот афоризм Стобей относит к Сократу, но следующая сентенция, отне­сенная к Диогену, совершенно очевидно связана с приве­денной) .

70. Счастье состоит единственно в том, чтобы постоянно пребывать в радостном состоянии духа и никогда не горе­вать, где бы и в какое бы время мы ни оказались (Там же, 20).

71. Мы утверждаем, что истинное счастье состоит в том, чтобы разум и душа всегда пребывали в покое и веселье (Там же, 21).

72. Когда Диогена снова постигла какая-то беда, он во­скликнул: «Спасибо тебе, судьба, что ты так мужественно защищаешь меня». В подобных случаях Диоген еще доволь­но громко напевал (Там же, CVIII, 71).




 


73. Увидев прихорашивающуюся старуху, Диоген ска­зал: «Если дли живых, то напрасно, если же для мертвых, то не мешкай» (Антоний. О стариках бесчестных и небла­горазумных, с. 875).

74. Когда какой-то человек пожаловался, что умрет на чужбине, киник Диоген сказал: «Не печалься, глупец. До­рога в Аид отовсюду одна и та же» (Антоний и Максим. Рассужд. о смерти, с. 878).

75. Когда кто-то сказал, что тяжела жизнь, Диоген воз­разил: «Не просто жизнь, а дурная жизнь» (Стобей. Анто-лог., CXXI, 26).

76. Диоген говорил, что если его труп растерзают псы, то погребение состоится на гирканский1 манер, если же сожрут коршуны, то на индийский. Если никто не притро­нется к телу, то самое прекрасное погребение совершит время при помощи замечательных вещей — солнца и до­ждей» (Стобей. Антолог., CXXIII, 11).

77. Риторы, говорил Диоген, стараются рассуждать о справедливости, но никогда в согласии с ней не поступают (Антоний и Диоген. Рассужд. об учении и письменности, с. 933).

78. Диоген говорил, что ему представилось, будто Судь­ба повстречалась с ним и сказала: «Эту бешеную собаку я сломить не в состоянии» (Стобей. Эклоги, II, 7, 21; ср.: Илиада, VIII, 299: «Только сего не дается свирепого пса мне уметить!» — Пер. Н. Гнедича).

79. К своим современникам он относился с большим высокомерием. Школу Евклида, например, называл школой Желчида, Платоновы беседы — пустым бредом, состязания на Дионисиях — большими иллюзионными представления­ми для дураков, демагогов — прислужниками черни (Диог. Лаэрт., VI, 24).

80. Он говорил также, что когда в жизни встречает кормчих, врачей и философов, то думает, что среди живых существ нет никого умнее человека. Но, видя толкователей снов, прорицателей и тех, кто им верит, или людей, наду­тых от сознания своей славы или богатства, считает, что нет никого глупее человека (Там же).

81. Однажды на пышном пиру, заметив, что Платон ест простые оливки, Диоген воскликнул: «Как же так полу­чается! Знаменитый философ предпринимал путешествие на Сицилию специально ради изысканных яств, а теперь отказывается от того, что лежит под носом?» На это Пла­тон отвечал: «Но, клянусь богами, Диоген, я и там по


большей части питался оливками и тому подобным». — «Тогда зачем нужно было плыть в Сиракузы? Разве в то время в Аттике был неурожай на оливки?» (Там же, 25).

82. Однажды Платон пригласил в гости друзей, при­бывших от Дионисия. Пришел и Диоген и стал топтать ковры хозяина со словами: «Попираю тщеславие Плато­на». На что Платон заметил: «Какое же тебя самого рас­пирает тщеславие, хотя ты и делаешь вид, будто вовсе не тщеславен». По другим сведениям Диоген сказал: «Попи­раю гордыню Платона». «Другой гордыней», — ответил Платон (Там же, 26).

83. Когда спросили, где в Греции он видел добродетель­ных мужей, он ответил: «Мужей — нигде, детей — в Ла-кедемоне» (Там же, 27).

84. Однажды он рассуждал о чем-то весьма серьезном, но никто не обращал на него внимания. Тогда он начал верещать по-птичьи. Собрались люди. Диоген стал стыдить их, что они поспешили слушать чепуху, а к серьезным речам отнеслись пренебрежительно (Там же).

85. Он говорил, что люди состязаются в рытье ям и подножках, а в добродетели — никто (Там же).

86. Он удивлялся грамматикам, которые выискивают грехи у Одиссея, а своих собственных не видят; музыканты же умеют настраивать струны на лире, а собственный нрав настроить никак не могут. Астрономы наблюдают за солн­цем и луной, а то, что под ногами, не замечают. Риторы охотно говорят о справедливости, но поступки их никогда ей не соответствуют. Скупцы поносят деньги, а сами любят их больше всего на свете (Там же, 27—28; ср.: Сенека. Письма к Луцилию, LXXXVI).

87. Он презирал тех, кто восхищается честными людьми за то, что они выше денег, а сами завидуют богачам (Диог. Лаэрт., VI, 28).

88. Его возмущало, что люди приносят жертвы богам ради своего здоровья, а сами во время жертвоприношений обжираются, нанося вред здоровью. Он удивлялся, как это рабы, видя обжорство господ, не расхищают их пищу (Там же).

89. Он хвалил тех, кто собирался жениться и не женился, кто хотел отправиться в путешествие и не отправлялся, кто собирался посвятить себя государственной деятельности и не посвящал, кто намеревался воспитывать детей и не делал этого, а также тех, кто был готов пойти в услужение к вель­можам, но избегал даже общения с ними (Там же, 29).




 


90. Он говорил, что к друзьям нужно идти с раскрытыми руками, а не сжимать их в кулак (Там же).

91. Купившему его Ксениаду он говорил, что тот должен ему повиноваться, хотя он и раб. Ведь если кормчий или врач — рабы, их все равно слушаются. Эвбул в сочинении «Продажа Диогена» рассказывает, что философ, воспитывая сыновей Ксениада, среди прочих наук учил их верховой езде, стрельбе из лука, умению обращаться с пращой, ис­кусству метания копья. Когда они занимались на палестре, он не позволял тренеру делать из них атлетов, а заботился лишь о том, чтобы лица юношей покрывал румянец и были крепкими их тела. Мальчики также учили наизусть много отрывков из поэтов и писателей, в том числе и из сочинений самого Диогена, причем весь учебный материал для скорей­шего усвоения он излагал кратко. Он учил их дома самим себя обслуживать, есть простую пищу и пить воду, носить короткую стрижку, обходиться без украшений, не надевать ни хитонов, ни обуви и ходить по улицам молча, потупив взор. Он устраивал для них и псовую охоту. Они же, со своей стороны, проявляли заботу о Диогене и выступали его защитниками перед родителями. Тот же Эвбул сообщает, что Диоген состарился в доме Ксениада, там умер и был похоронен его сыновьями. Когда Ксениад спросил Диогена, как его похоронить, тот ответил: «Вниз лицом». На вопрос «зачем?» он ответил: «Ведь скоро все, что было внизу, ока­жется наверху». Эти слова были связаны с тем, что македо­няне к этому времени уже захватили власть и из подчиненных стали властителями (Там же, 30; 31; 32).

92. По его словам, он удивлялся тому, что, покупая кувшин или таз, мы их тщательно проверяем, а при покуп­ке человека довольствуемся лишь беглым осмотром (Там же, 30).

93. Как-то раз он закричал: «Эй, вы, люди!» Сбежался народ. Он набросился на них с палкой со словами: «Я звал людей, а не дерьмо» (Там же, 32).

94. Однажды какой-то человек привел его в богатый дом и запретил плеваться, тогда он сначала отхаркнулся, а по­том плюнул ему в лицо, прибавив, что более грязного ме­ста не нашел. Другие приписывают эти слова Аристшшу (Там же).

95. Калеками он считал не тех, кто глух и слеп, а тех, у кого нет котомки (Там же, 33. Здесь игра слов: anaperous может быть переведено, как «калека» и как «без котомки», «без нищенской сумы» — aneu peras).


96. Однажды Диоген пришел к юношам на пир с напо­ловину остриженной головой, за что был побит. Тогда он написал на белой табличке имена своих обидчиков, повесил ее себе на шею и так стал ходить по городу, пока все не начали над ними издеваться, презирать их и бранить (Там же; ср.: Псевдо-Диоген. Письмо к Мелесиппу).

97. Он говорил о себе, что он — одна из тех собак, кото­рую все хвалят, но ни один из хвалителей не решится взять с собой на охоту (Диог. Лаэрт., VI, 33. Имеется в виду охота за добродетелью и справедливостью. Ср.: Аристотель у Афинея, XV, 695а, а также: Лукиан. Продажа жизней, 8).

98. Когда кто-то расхвастался: «На Пифийских играх я побеждаю мужей», — Диоген ему возразил: «Это я побеж­даю мужей, а ты — рабов» (Диог. Лаэрт., VI, 33; ср.: Там же, 43, а также: Дион. Хрис., XI).

99. Тем, кто говорил ему: «Ты уже старик, отдохни наконец», — он отвечал: «Как же так? Если бы я бежал на состязаниях и был бы уже близок к финишу, разве мне следовало расслабиться, а не напрячь все силы?» (Диог. Лаэрт., VI, 34).

100. Однажды он застал оратора Демосфена завтракаю­щим в трактире. Тот скрылся во внутреннее помещение, на что Диоген заметил: «Так ты еще больше окажешься в харчевне» (Там же; ср.: Элиан. Пестр, ист., IX, 19).

101. Когда какие-то иностранцы хотели повидать Демос­фена, Диоген выставил средний палец и сказал: «Вот вам афинский демагог»2 (Диог. Лаэрт., VI, 34).

102. Кто-то обронил кусок хлеба и постеснялся его под­нять. Тогда Диоген, желая преподать ему урок, привязал к горлу кувшина веревку и поволок его так через весь Кера­мик (Там же, 35).

103. Он говорил, что подражает хормейстерам, которые дают хористам более высокую ноту с тем, чтобы те придер­живались нужного тона (Там же).

104. Большинство людей, говорил он, отделяет от безу­мия лишь один только палец; ведь если кто-нибудь будет расхаживать по улицам и указывать на все средним паль­цем, то подумают, что он сошел с ума, а если указатель­ным, то нет» (Там же).

105. Он говорил, что ценные вещи продаются за бесце­нок и наоборот. Так, например, статуя стоит три тысячи драхм, а хеник муки — два медяка (Там же).

106. Купившему его Ксениаду Диоген сказал: «Ну, те­перь исполняй мои приказания!» Когда же тот воскликнул:




 


«Вспять потекли источники рек!» — ответил: «Если бы ты заболел и купил себе врача, разве ты не подчинялся бы ему, а лишь декламировал: "Вспять потекли источники рек!"» (Там же, 36. «Вспять потекли и т. д.» — стих 411 из «Медеи» Еврипида, ставший впоследствии пословицей).

107. Один человек хотел обучаться у него философии. Диоген дал ему селедку и приказал следовать за ним. Ког­да же тот, застеснявшись, бросил ее и ушел, философ, встретив его спустя некоторое время, со смехом сказал: «Нашу дружбу порушила селедка». Диокл рассказывает об этом иначе: кто-то предложил: «Приказывай нам, Диоген». Тогда Диоген отвел просителя в сторону и дал кусок сыра, стоивший всего пол-обола, и велел ходить с ним. Человек отказался. Тогда Диоген заметил: «Нашу дружбу разорвал кусочек сыру» (Диог. Лаэрт., VI, 36).

108. Увидев однажды мальчишку, который пил воду из ладошки, он выбросил из своей котомки кружку и сказал: «Мальчик превзошел меня в скромности жизни». Он выбро­сил и тарелку, когда увидел, как мальчик, разбив случайно миску, ел свою чечевичную похлебку из углубления, сде­ланного в хлебном мякише (Диог. Лаэрт., VI, 37; ср.: Сенека, пис. 90; Иероним. Против Новизна, II; Эпиграмма Антифила в «Антологии», кн. V; Авзоний. Эпиграмма 53).

109. Он рассуждал так: «Все принадлежит богам. Муд­рецы — друзья богов, а у друзей все общее. Значит, все принадлежит мудрецам» (Диог. Лаэрт., VI, 37).

ПО. Увидев однажды женщину, припавшую к статуям богов в непристойной позе, и желая освободить ее от суе­верия, он, как рассказывает Зоил из Перги, подошел к ней и сказал: «Женщина, а не боишься ли ты, что бог стоит как раз позади тебя, — ведь все преисполнено им, — и ты оскорбляешь его своим неприличным видом?» (Там же).

111. Он привел в храм Асклепия в качестве подарка кулачного бойца, чтобы тот подбегал и бил каждого, кто падает ниц (Там же, 38).

112. Он любил говорить, что над ним сбылись трагиче­ские проклятия, ибо он:

Безродный изгнанник, лишенный отчизны. Бродяга и нищий, без крова и пищи.

(Там же; ср.: Элиан. Пестр, ист., III, 29).

113. Он говорил, что судьбе противопоставляет отвагу, закону — природу, страстям — разум (Диог. Лаэрт., VI, 38).


114. В Крайни Диоген грелся на солнышке. Подошел Александр и сказал: «Проси у меня чего хочешь». Диоген ответил: «Только не загораживай мне солнца» (Там же; ср.: Плутарх. Александр, 14; Симпликий к Эпиктету, 21. — Сальмз, с. 123; Валерий Максим, IV, 3; Цицерон. Туску-ланы, V, 32).

115. Кто-то громко и долго читал, тогда Диоген показал на чистое место в конце свитка и сказал: «Мужайтесь, люди, — вижу землю» (Диог. Лаэрт., VI, 38).

116. Когда какой-то человек стал доказывать, что у Диогена есть рога, тот потрогал свой лоб и сказал: «А я их не чувствую». В том же духе он стал действовать, когда кто-то утверждал, что движения не существует, — поднял­ся с места и начал прохаживаться взад и вперед3 — (Там же, 39. Речь идет о софизме, известном под названием «рогатый» и приведенном у Иеронима, см.: Письма, 83. Относительно второго ср.: Секст Эмпирик. Против физи­ков, II, 68—69; Пиррон. Положения, II, 244).

117. Разглагольствующего об астрономических явлениях он спросил: «Давно ли ты спустился с небес?» (Диог. Ла­эрт., VI, 39).

118. Когда какой-то порочный евнух написал на дверях своего дома: «Пусть не войдет сюда никакое зло!» — Диоген спросил: «А как же теперь войдет сюда хозяин дома?» (Там же. О том же рассказывают Климент Алекс. /Стром, VII, 713/ и Феодорет /О провидении. — Сирмонд, т. 4, с. 357/).

119. Умастив ноги благовонной мазью, он рассуждал: «Благовоние распространяется от головы в воздух, а от ног оно поднимается к ноздрям» (Диог. Лаэрт., VI, 39; ср.: Лукиан. Нигрин, 32).

120. Афиняне уговаривали его принять посвящение в святые таинства, уверяя, что в Аиде посвященные пользу­ются преимуществами. «Смешно, — отвечал философ, — когда Агесилай и Эпаминонд будут барахтаться в нечисто­тах, а никчемные людишки только за то, что они приняли посвящение, обитать на Островах блаженных» (Диог. Ла­эрт., VI, 39; ср.: Плутарх. О том, как воспринимать поэ­тов. (Гуттен, т. 7, с. 80); Платон. Федон, 69 С).

121. Мыши карабкались на стол с едой. Диоген заметил и сказал: «Теперь даже у меня есть нахлебники» (Диог. Лаэрт., VI, 40).

122. Когда Платон назвал его собакой, он сказал: «Пра­вильно. Ведь я вернулся назад к продавшим меня» (Там же. Иначе рассказывается у Элиана. См.: Пестр, ист., XIV, 33).


но


 


123. Диоген выходил из бани. Его спросили, много ли там моется людей, он ответил, что нет. Когда же его спро­сил кто-то, много ли там народа, он сказал «да» (Диог. Лаэрт., VI, 40).

124. Когда Платон выступил с определением: «Человек есть животное с двумя ногами и без перьев» — и заслужил всеобщее одобрение, Диоген ощипал петуха и принес его в платоновскую школу со словами: «Вот человек Платона». Тот прибавил к своему определению: «и, кроме того, с плоскими ногтями» (Там же).

125. Обратившемуся к нему с вопросом, в какое время следует завтракать, Диоген ответил: «Если ты богат, когда хочешь; если беден, когда можешь» (Там же).

126. У мегарцев он видел овец, покрытых кожаными накидками, а дети их ходили голыми. В связи с этим он заметил: «У мегарца выгоднее быть бараном, чем сыном» (Там же, 41); ср.: Элиан. Пестр, ист., XII, 56; Плутарх. О страсти к наживе, 7).

127. Кто-то сначала задел его бревном, а потом крик­нул: «Берегись!» — Диоген засмеялся: «Ты что, снова соби­раешься меня ударить?» (Диог. Лаэрт., VI, 41; ср.: Там же, 66).

128. Он говорил, что демагоги — лакеи черни, а вен­ки — сыпь славы (Там же, 41).

129. Средь бела дня с зажженным фонарем в руках бродил он повсюду и говорил: «Человека ищу» (Там же. Этот поступок еще значительно раньше совершил Эзоп, если верить Федру, III, 19).

130. Однажды он стоял, весь промокший до нитки. Со­брались люди и стали жалеть его. Проходивший мимо Пла­тон обратился к ним: «Если вам действительно жаль его, ступайте своей дорогой» (этим он намекал на его тщесла­вие) (Диог. Лаэрт., VI, 41).

131. Когда кто-то нанес ему удар по голове кулаком, Диоген вскричал: «Как же, о Геракл, я забыл надеть шлем, выходя на улицу?!» (Там же).

132. Когда Мидий ударил его и добавил: «Вот три тыся­чи драхм у тебя на столе», — на следующий день он обмо­тал себе руки ремнями и отдубасил Мидия, приговаривая: «Вот тебе три тысячи на стол!» (Там же, 42).

133. Продавец лекарств Лисий спросил его, верит ли он в богов. Диоген ответил: «Как же мне не верить, когда я вижу такого богомерзкого подонка» (Там же: ср.: Эпи-ктет. Беседы, III, 22).


134. Увидев какого-то человека, совершавшего омове­ние, он обратился к нему: «Бедняжка, как же ты не пони­маешь, что омовением не исправишь ни грамматических, ни жизненных ошибок» (Диог. Лаэрт., VI, 42).

135. Он упрекал людей в том, что, молясь, они просят богов не об истинном благе, а лишь о том, что им кажется таковым (Там же).

136. Тем, кто пугался снов, он говорил, что они не обращают внимания на то, что делают наяву, а о том, что им приснится ночью, заботятся (Там же, 43).

137. Однажды в Олимпии глашатай провозгласил: «Дио-ксипп победил мужей». Диоген запротестовал: «Это я по­беждаю мужей, а он — рабов» (Там же; ср. выше: Диоген Синопский, фргм. 98).

138. После битвы при Херонее он был взят в плен и доставлен к Филиппу. Когда тот спросил его, кто он такой, Диоген ответил: «Я соглядатай твоей ненасытности». В изумлении царь велел его отпустить (Диог. Лаэрт., VI., 43. Несколько иначе рассказано у Плутарха; см.: О разли­чии между льстецом и другом. — Гуттен, т. 7, с. 226; ср.: Эпиктет. Беседы, III, 22).

139. Однажды Александр послал письмо Антипатру в Афины через некоего Афлия. Диоген присутствовал при этом и сказал: «Несчастный от несчастного через несчаст­ного несчастному»4 (Диог. Лаэрт., VI, 44).

140. Когда Пердикка под угрозой смертной казни при­казал Диогену явиться к нему, философ заметил: «Подума­ешь, чем грозится. На это же способны скорпионы и фаланги. Только бы он не грозился, что и без меня может жить счастливо» (Там же).

141. Он часто громко заявлял, что богами людям дана легкая жизнь, а они забыли о ней, гоняясь за лакомствами, благовониями и тому подобным (Там же).

142. Человеку, которому раб надевал сандалии, он ска­зал: «Ты был бы совсем счастлив, если бы он еще и смор­кался за тебя» (Там же).

143. Однажды он увидел, как жрецы вели воришку, стащившего чашу из сокровищницы храма, и сказал: «Крупные воры погоняют мелкого» (Там же, 45).

144. Увидев мальчишку, швыряющего камнями в крест, сказал: «Давай! Бей! Ты достигнешь своей цели»5 (Там же).

145. Мальчишкам, которые обступили его и кричали: «Не покусай нас!», — он отвечал: «Смелее, братцы. Эта собака не ест свеклу» (Там же; ср. VI, 61).




 


146. Некто надел на себя львиную шкуру и ходил с гордым видом. Диоген обратился к нему: «Не позорь одея­ния доблести» (Там же).

147. Человеку, который превозносил Каллисфена и вос­хищался роскошной жизнью, которую тот вел в свите Александра, Диоген сказал: «Несчастен тот, кто завтракает и обедает, когда захочется Александру» (Там же. Согласно Плутарху (Об изгнании, 12), эти слова Диогена относились к Филиппу и Аристотелю).

148. Мальчику, который в бане играл в коттаб, он ска­зал: «Чем больше тебе везет, тем хуже» (Диог. Лаэрт., VI 46. Смысл: чем ты искуснее в этой игре, тем ты хуже как человек).

149. Нуждаясь в деньгах, он утверждал, что не про­сит у друзей подаяния, а лишь требует возвратить долг (Там же).

150. Риторов и всех тех, кто краснобайствовал из тще­славия, он называл «трижды человеки», то есть «трижды несчастные» (Там же, 47).

151. Невежественного богача он называл золотым бара­ном (Там же. Другими этот афоризм передается иначе. См.: Феон. Прогимнасмы; Максим. Сентенции).

152. Увидев на доме гуляки надпись: «Продается», — он воскликнул, обращаясь к дому: «Я был уверен, что, живя в таком пьяном угаре, ты легко вместе с блевотиной осво­бодишься и от своего хозяина» (Диог. Лаэрт., VI, 47).

153. Увидев грязную баню, спросил: «Где же моются те, кто здесь вымылся?» (Там же).

154. Только он один хвалил толстяка-кифареда, которо­го все бранили. Его спросили, почему. Последовал ответ: «Скажите спасибо, что при таком аппетите он все еще играет на кифаре, а не грабит» (Там же).

155. Одного кифареда, от игры которого всегда разбега­лись слушатели, Диоген приветствовал словами: «Привет, петух!» «Почему ты так меня называешь?» — спросил ки-фаред. «Потому что ты заставляешь всех вставать», — по­следовал ответ (Там же, 48).

156. Какой-то юноша выступал с речью. Диоген, нало­жив за пазуху волчьих бобов, встал напротив и начал их жевать. Когда люди уставились на него, он сказал, что крайне удивлен тем, что все забыли об ораторе и смотрят на него (Там же).

157. Какой-то очень суеверный человек пригрозил ему: «Одним ударом я раскрою тебе череп!» «А я, — ответил


Диоген, — чихну слева и брошу тебя в дрожь» (Там же. Об этом суеверии см.: Плутарх. Фемистокл, 13; Ксено-фонт. Анабасис, III, 2, 5; Феокрит, VIII, 96, а также: Плутарх. О гении Сократа, XI. — Гуттен, т. 10, с. 315).

158. Гегесий попросил Диогена дать ему что-нибудь по­читать из его сочинений. «Чудак ты, Гегесий, — сказал Диоген. — Когда речь идет о фигах, ты выбираешь не на­рисованные, а настоящие. А теперь проходишь мимо воз­можности по-настоящему потренироваться в добродетели и предпочитаешь написанные наставления» (Диог. Лаэрт., VI, 48).

159. Когда какой-то человек попрекнул его изгнанием, он возразил: «Но ведь именно благодаря ему, бедняга, я и стал философом» (Там же, 49).

160. Когда же снова кто-то ему сказал: «Граждане Сино-пы приговорили тебя к изгнанию». — «А я их — оставаться на месте», — последовал ответ (Там же. То же рассказывает Плутарх (Об изгнании, 7 — Гуттен, т. 10, с. 372)).

161. Однажды он увидел олимпийского чемпиона пасу­щим овец и сказал: «Однако быстро же ты, любезнейший, перешел от Олимпийских игр к Немейским»6 (Диог. Ла­эрт., VI, 49).

162. На вопрос, почему атлеты так глупы, он отве­тил: «Потому что они сделаны из мяса свиней и быков» (Там же).

163. Однажды он просил милостыню у статуи. Спрошен­ный, почему он так поступает, ответил: «Так я привыкаю к отказам» (Там же. То же рассказывает Плутарх. См.: О порочном стыде, 7. — Гуттей, т. 10, с. 171).

164. Когда Диоген просил милостыню (а впервые он это сделал, находясь в крайней нужде), он обратился к прохо­жему с такими словами: «Если ты подал другому, то дай и мне. А если еще не подал, то начни с меня» (Диог. Лаэрт., VI, 49).

165. Когда тиран спросил его, какая медь лучше всего пригодна для статуй, он ответил: «Та, из которой отлиты Гармодий и Аристогитон» (Там же, 50. Плутарх эту апофтегму приписывает Антифонту. См.: О льстеце и дру­ге, 40).

166. На вопрос, как обходится Дионисий с друзьями, Диоген ответил: «Как с мешками: пока они полны, хранит; когда они пусты, выбрасывает» (Диог. Лаэрт., VI, 50).

167. Когда какой-то новобрачный сделал на своем доме надпись:




 


Геракл, Зевса сын, прославленный повсюду, здесь живет. Пусть никакое зло в дом этот не войдет!

Диоген добавил: «После войны мирный договор» (Там же).

168. Сребролюбие он называл средоточием всех пороков (Там же). Эту сентенцию Стобей приписывает Биону (Ан-толог., I, 38). Она упомянута у Иоанна Хрисостома (Бесе­ды, 64).

169. Увидев однажды в трактире гуляку, который ел оливки, он сказал: «Если бы ты так завтракал, то так не обедал бы» (Диог. Лаэрт., VI, 50).

170. Людей добродетельных он считал подобиями богов, любовь — делом для тех, кому делать нечего (Там же. Ср. сходную сентенцию Феофраста у Стобея, Антолог., XIV, 29).

171. Спрошенный, что он считает самым большим не­счастьем в жизни, ответил: «Нищую старость» (Диог. Ла­эрт., VI, 51).

172. Увидев однажды двух скверно намалеванных кен­тавров, спросил: «Какой из них Хирон?»7 (Там же).

173. Льстивые речи он называл медовой петлей, желу­док — Харибдой жизни (Там же).

174. Когда флейтист Дидимон был уличен в прелюбоде­янии, Диоген заметил: «Он заслуживает быть повешенным за свое имя»8 (Там же. Софист Элий Феон в «Прогимнас-мах» рассказывает это как факт).

175. Увидев женщину на носилках, он сказал: «Это­му зверю нужна не такая клетка» (Диог. Лаэрт., VI, 51).

176. Увидев однажды беглого раба, сидящего у колодца, он сказал: «Смотри, молодец, не угоди туда» (Там же, 52. Афиняне называли словом phrear и колодец, и тюрьму. См.: Поллукс. Ономастикой, VIII, 10).

177. Заприметив в бане воришку, охотившегося за платьем моющихся, Диоген спросил его: «Для чего та­щишь — для притирания или для одевания?» (Диог. Ла­эрт., VI, 52).

178. Увидев однажды женщин, повесившихся на оливко­вом дереве, он воскликнул: «Вот если бы на всех деревьях висели такие плоды!» (Там же).

179. Заметив человека, крадущего одежду, спросил:

Что ты здесь ищешь, храбрец?







Дата добавления: 2015-10-19; просмотров: 113. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.011 сек.) русская версия | украинская версия