Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Николас Спаркс Тихая гавань




 

На следующий год зима наступила рано. Тереза сидела на берегу рядом с тем местом, где когда-то нашла бутылку. Утром с океана дул легкий бриз, сейчас он сменился сильным холодным ветром. В небе сгрудились серые облака, поднявшиеся волны с грохотом обрушивались на берег. Надвигался шторм.

Тереза провела здесь почти весь день, перебирая воспоминания и все пытаясь понять, когда же она совершила роковую ошибку. Весь прошедший год ее преследовало видение одинокой фигуры, прижавшейся к стеклу терминала, и отражение Гаррета в зеркале заднего вида, когда он бежал под дождем за автомобилем. Ей казалось, что то расставание было самым трудным решением в ее жизни. Сколько раз она мечтала о том, чтобы повернуть время вспять и прожить тот день заново.

Тереза встала и пошла вдоль кромки прибоя. Как ей хотелось, чтобы Гаррет был сейчас рядом. Он сумел бы оценить красоту этого серого туманного дня. Устремив взгляд вперед, Тереза представила, что они шагают по берегу вместе. Она медленно повернула голову вправо, и видение тут же исчезло. Тогда она остановилась и попыталась вернуть видение, но безуспешно. Тереза снова медленно пошла вдоль берега.

Память вернула ее в те дни, когда она, навсегда распрощавшись с Гарретом, покинула Вилмингтон. Как много времени они потратили зря, пытаясь объяснить друг другу свои чувства, удивлялась она. Если бы только, в тысячный раз подумала она, и события тех дней в который раз замелькали у нее перед глазами, как картинки в калейдоскопе…

Если бы только…

 

Приземлившись в Бостоне, Тереза по дороге домой заехала за Кевином. Он на время ее отъезда был приглашен в семью своего друга. Кевин возбужденно пересказывал Терезе содержание нового фильма, не замечая, что мать едва его слушает. Как только они вошли в дом, Тереза заказала пиццу, и они поужинали перед включенным телевизором. Потом Кевин собрался делать уроки, но Тереза вдруг попросила его остаться и посидеть с ней. Кевин сильно удивился, но с готовностью пристроился рядом с матерью на диване и встревоженно заглянул ей в лицо. Тереза рассеянно погладила его по голове. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль.

Позже, когда Кевин ушел спать и крепко заснул, Тереза надела теплую мягкую пижаму и налила себе бокал вина. Вернувшись в спальню, отключила автоответчик.

В понедельник за ленчем она все рассказала Диэнне. Она очень боялась разрыдаться и держалась изо всех сил. Диэнна взяла ее руку в свою и сочувственно слушала.

– Так будет лучше, – решительно сказала Тереза, закончив рассказ. – Я смогу это пережить.

Диэнна с состраданием смотрела на подругу. Она не стала ничего говорить, лишь кивнула в ответ на бравое заявление Терезы.

Всю неделю Тереза старалась не думать о Гаррете и полностью сосредоточилась на работе. Это здорово помогало. Лихорадочная атмосфера отдела новостей отвлекала от грустных мыслей. Встреча с Дэном Мэнделом прошла с невероятным успехом, он еще раз подтвердил все свои предложения, и Тереза с удвоенным энтузиазмом набросилась на работу. В день она писала по две-три заметки – так быстро она еще никогда не работала.

Но вечерами, когда Кевин уходил спать и она оставалась одна, перед глазами у нее вставал залив. Она пыталась избавиться от навязчивого видения, сосредоточившись на уборке. За эти несколько вечеров она вылизала весь дом от пола до потолка – надраила полы, отмыла холодильник, пропылесосила каждый уголок, навела порядок в шкафах. Перебрала всю свою одежду и отложила для благотворительной акции вещи, которые давно уже не носила.

Как-то вечером она бродила по квартире, мучительно придумывая себе какое-нибудь – ну хоть какое-нибудь – занятие. В конце концов, так ничего и не придумав и чувствуя, что не сможет заснуть, Тереза включила телевизор. Переключив несколько каналов, остановилась на вечернем шоу, где давала интервью Линда Ронштадт. Терезе нравилась ее музыка, но когда Линда подошла к микрофону, чтобы исполнить колыбельную, Тереза заплакала и не могла остановиться целый час.

В выходные они с Кевином пошли на матч «Новоанглийских патриотов» и «Медведей из Чикаго». Кевин сказал, что нужно пойти на матч обязательно, потому что сезон соккера уже заканчивается. Тереза согласилась без особой охоты, поскольку ничего не понимала в этой игре. Они сидели на трибунах и пили горячий шоколад, изо рта их вырывались маленькие облачка пара.

Потом, когда они отправились обедать, Тереза сообщила Кевину, что больше не будет встречаться с Гарретом.

– Мам, а что случилось, когда ты в последний раз ездила к Гаррету? Он чем-то обидел тебя?

– Нет, – мягко ответила она, – он не сделал ничего плохого. – Она отвернулась. – Просто так нужно.

Тереза видела, что ее ответ не удовлетворил Кевина, но не смогла придумать ничего лучше.

На следующей неделе она сидела за компьютером, когда зазвонил телефон.

– Это Тереза?

– Да, это я, – ответила она, не узнав голос.

– Это Джеб Блейк, отец Гаррета. Я знаю, моя просьба вас удивит, но мне бы хотелось поговорить с вами.

– О-о… – замялась Тереза, – да… у меня есть несколько минут.

Повисла пауза, после чего Джеб сказал:

– Если это возможно, я бы хотел встретиться с вами лично. Я не смогу сказать это по телефону.

– А можно узнать, о чем вы хотели бы поговорить?

– Это связано с Гарретом, – тихо ответил он. – Я понимаю, для вас это непросто, но все же: не могли бы вы прилететь сюда? Я бы не стал просить, если бы это не было важно.

Тереза сказала, что приедет, сорвалась с работы и помчалась в школу за Кевином. Забрав его прямо с урока, она завезла его близкой приятельнице, которой могла доверять на все сто, и объяснила, что, возможно, будет отсутствовать несколько дней. Встревоженный Кевин пытался расспросить мать о причине столь внезапного отъезда, но ее отсутствующий вид говорил яснее всяких слов, что все объяснения следует отложить на потом.

– Попрощайся со мной, – сказал он, целуя ее в щеку.

Тереза молча кивнула и помчалась в аэропорт. Приземлившись в Вилмингтоне, она сразу поехала в дом Гаррета, где ее дожидался Джеб.

 

– Я рад, что вы приехали, – сказал Джеб, впуская ее в дом.

– Что случилось? – спросила Тереза, окидывая комнату быстрым взглядом.

Джеб выглядел постаревшим, хотя прошло всего несколько дней. Он провел ее на кухню, усадил за стол и тихим голосом стал рассказывать.

– Насколько я понял из бесед с разными людьми, – начал он, – Гаррет вышел на яхте в океан позже обычного…

 

Ему было просто необходимо это сделать. Гаррет знал, что тяжелые тучи на горизонте предвещают шторм. Но они были еще далеко, и он успеет сделать то, что собирался. И потом, он удалится от берега всего на несколько миль; даже если гроза разразится раньше, он успеет вернуться в порт. Натянув перчатки, Гаррет встал к штурвалу. «Случайность» шла под полными парусами.

Три года он ходил одним и тем же маршрутом, ведомый инстинктом и воспоминаниями о Кэтрин. Это была ее идея плыть прямо на восток в тот вечер, когда они в первый раз вышли в океан на «Случайности». В ее воображении они плыли в Европу – на континент, который она всегда мечтала увидеть. Иногда она притаскивала домой туристические проспекты и подолгу рассматривала их. Ей хотелось увидеть все: и замки Луары, и Парфенон, и горную Шотландию, и знаменитую миланскую Базилику – все те места, о которых она читала. Ее планы на отпуск все время менялись – от самых обычных до самых экзотических, в зависимости от статьи, которая попадалась ей на глаза.

Но они так и не побывали в Европе.

Об этом Гаррет особенно сожалел. Оглядываясь назад, он понимал, что уж хотя бы это он мог для нее сделать. Он так много мог дать Кэтрин, и ведь все это было в пределах его возможностей. За два года им удалось скопить денег, и они все время строили планы, как поедут путешествовать, но потом решили купить на эти деньги магазин. Когда Кэтрин поняла, что магазин требует постоянного их присутствия и они уже не смогут уехать надолго, ее мечты начали тускнеть. Она реже приносила домой проспекты и почти перестала вспоминать о Европе.

Но в тот вечер, когда они впервые вышли на «Случайности» в океан, ее мечта вновь ожила. Она стояла на палубе и, держа Гаррета за руку, смотрела вдаль.

– Как ты думаешь, мы когда-нибудь отправимся в путешествие? – осторожно спросила она. Ее светлые волосы развевались на ветру, глаза сияли и с надеждой смотрели на него; в эту минуту она казалась ему прекрасной как ангел.

– Да, – пообещал он, – как только у нас появится время.

Прошло меньше года, когда Кэтрин, беременная их ребенком, умерла в больнице у него на руках.

Потом, когда его начали преследовать сны, он не знал, как от них избавиться. Первое время он старался отгородиться от воспоминаний, приносивших ему страдания. Но однажды утром, в порыве отчаяния, вдруг решил излить свои мысли на бумагу. Он писал быстро, не останавливаясь, и первое письмо заняло целых пять страниц. Вечером он вышел на яхте в океан и взял с собой письмо. Там, на свободе, он перечитал его, и вдруг ему в голову пришла шальная мысль. Гольфстрим огибает Соединенные Штаты с севера и поворачивает на восток; значит, есть шанс, что течение выбросит бутылку на берег той земли, о которой грезила Кэтрин.

Гаррет запечатал бутылку и выбросил за борт. Может быть, хотя бы так, отчасти, он выполнит обещание, данное Кэтрин.

Начиная с этого дня он написал еще шестнадцать писем. Сейчас он взял с собой семнадцатое. Гаррет убрал руку со штурвала и нащупал бутылку в кармане пальто. Он написал это письмо сегодня утром.

Небеса начали темнеть, но Гаррет смотрел прямо перед собой – туда, где небо сливалось с водой. По радио передали штормовое предупреждение. Щелчки и треск, сопровождавшие сообщение, подтверждали приближение грозы. После секундного колебания Гаррет выключил радио и еще раз оценивающе осмотрелся вокруг. Еще есть немного времени, решил он. Ветер был сильный, но пока предсказуемый.

Написав это письмо Кэтрин, он написал еще одно для Терезы – о нем он уже позаботился. Но он знал, что сегодня же должен отправить и письмо, предназначавшееся Кэтрин. С Атлантики надвигалась череда штормов; судя по прогнозу, который он смотрел по телевизору, в следующий раз удастся выйти в океан только через неделю. Он не может столько ждать – это выше его сил.

Волнение усилилось; «Случайность» то высоко подбрасывало на гребне волны, то кидало вниз. Ветер до отказа наполнил парус. Гаррет еще раз оценил обстановку. Глубина здесь большая, но все же недостаточная. Гольфстрим в этих местах проходит только летом, и единственная возможность переправить бутылку через океан – это пустить ее в океан как можно дальше от берега. В противном случае шторма выбросят ее в нескольких милях от Вилмингтона. А Гаррету было просто необходимо, чтобы именно это письмо достигло Европы. Он уже решил, что это будет его последнее письмо Кэтрин.

Тучи на горизонте выглядели зловеще.

Гаррет надел поверх пальто непромокаемый плащ и застегнулся на все пуговицы. Когда пойдет дождь, это послужит ему хорошей защитой.

По мере удаления от берега «Случайность» раскачивало все сильнее. Гаррету приходилось удерживать штурвал обеими руками. Когда ветер внезапно переменился, предвещая начало шторма, он начал менять галс, под углом врезаясь в волну. Менять галс в подобных условиях было трудно, к тому же сильно замедлился ход, но теперь Гаррет уже считал более безопасным идти против ветра, чем возвращаться обратно в порт.

У него начали иссякать силы. Он с неимоверными усилиями перебрасывал гик, веревки выскальзывали из рук, кожа на ладонях горела так, что не спасали даже перчатки. Дважды, когда ветер менялся слишком неожиданно, он чуть не потерял равновесие, и его спасло только то, что эти порывы так же неожиданно стихли.

Прошел еще час в непрестанной борьбе с ветром, но шторм еще не начинался. Казалось, он вообще никогда не начнется, однако Гаррет знал, что это иллюзия. Шторм обрушится на берег через несколько часов. Достигнув мелководья, он усилится, и тогда положение станет по-настоящему опасным. Сейчас это был еще не шторм, а едва тлеющий фитилек, но как только он догорит, разразится настоящая буря.

Гаррет уже бывал в подобной ситуации и прекрасно понимал серьезность своего положения – океан мог поглотить его в одну секунду. Однако Гаррет надеялся, что до этого не дойдет. Он упрям, но не до такой степени, чтобы играть своей жизнью. Как только он осознал реальность нависшей над ним угрозы, он развернул яхту и направился в порт.

Тучи над головой закружились с неистовой силой, сбираясь в новые формы. Начал накрапывать мелкий дождик. Гаррет посмотрел наверх, понимая, что это только прелюдия. «Мне бы еще несколько минут, – пробор тал он про себя. – Через несколько минут я достигну относительно безопасной зоны».

Молния разорвала небеса, и Гаррет начал отсчитывать секунды. Гром прогремел лишь через две с половиной минуты, глухо раскатившись по водному пространству. Значит, эпицентр грозы в двадцати пяти милях отсюда. При такой скорости ветра он будет здесь не раньше чем через час. К тому времени Гаррет будет уже в порту.

Дождь усилился.

Над океаном сгущалась тьма. Солнце стремительно клонилось к закату, и плотные облака уже почти не пропускали его свет. Температура быстро снижалась. Через десять минут стало намного холоднее, дождь и не думает прекращаться.

Проклятие! Времени остается все меньше, и он не успеет вернуться в порт.

Океан загудел, волны поднялись еще выше, но «Случайность» продолжала продвигаться вперед. Удерживая равновесие, Гаррет широко расставил ноги. Волны раскачивали яхту, словно детскую люльку. Гаррет решительнее сжал штурвал.

Через несколько минут снова сверкнула молния… пауза… гром. Уже в двадцати милях. Гаррет взглянул на часы. Если гроза будет приближаться с такой скоростью, то может быть здесь и раньше. Если ветер не переменится, у него еще есть шанс успеть до начала грозы в порт.

Но если он переменится…

Гаррет прокрутил в голове возможный сценарий. С попутным ветром он доберется в порт за полтора часа, в противном случае это займет не меньше двух с половиной часов. В случае очень большой удачи он причалит к берегу одновременно с началом грозы.

– Проклятие! – уже вслух сказал он.

Придется бросить бутылку здесь. Конечно, он планировал бросить ее намного дальше, но теперь это слишком рискованно.

С трудом удерживая штурвал одной рукой, он вытащил из кармана бутылку, поглубже вдавил пробку и поднял бутылку над головой. Сквозь стекло просвечивало туго свернутое письмо.

Когда Гаррет смотрел на него, у него появилось такое чувство, словно он завершил долгий и трудный путь.

– Благодарю тебя, – прошептал он.

Грохот волн заглушил его голос.

Он зашвырнул бутылку как можно дальше и видел, как она упала в воду. Дело сделано.

Теперь – назад.

Небо раскололи одновременно две молнии. Гром грянул уже в пятнадцати милях. Гаррет встревожился не на шутку. Гроза не может идти с такой скоростью. Но она приближалась, набирая силу и скорость, и шла прямо на него. Закрепив штурвал веревками, Гаррет изо всех сил пытался справиться с гиком. Веревки горели у него в руках. Наконец парус наполнился; поймав ветер, яхта сильно качнулась. Пока Гаррет возвращался к штурвалу, налетел резкий порыв с другой стороны.

Теплый воздух движется в сторону холодного.

Он включил радио как раз вовремя: передавали сводку погоды для каботажных судов. Он быстро прибавил громкость. Метеосводка была неутешительной: картина погоды резко изменилась. «Повторяем… прогноз погоды для каботажных судов… штормовой ветер… ожидается сильный дождь».

Шторм набирал силу.

С падением температуры резко усилился ветер. За каких-то три минуты он достиг двадцати пяти узлов.

Гаррет навалился на штурвал.

Внезапно он обнаружил, что корма слишком сильно задрана вверх, а руль зарылся в волны. Яхту тащило совсем не туда, куда он пытался ее направить, и сильно раскачивало из стороны в сторону. Гаррет направил «Случайность» наперерез волне, вода с силой ударила в корпус и залила нос яхты.

– Только бы поймать ветер, – шептал он, чувствуя, как его постепенно охватывает паника. Борьба с ветром слишком затянулась. Внезапно совсем стемнело, дождь хлынул сплошным потоком.

Минуту спустя яхту вдруг начало разворачивать вокруг своей оси…

Медленно… медленно… она слишком сильно накренилась…

С нарастающим ужасом он увидел вдали гигантскую волну, которая с ревом неслась прямо на него.

С этим он уже ничего не сможет поделать.

Он обхватил себя руками, когда вода ударила о корпус, разбрызгивая белую пену. «Случайность» накренилась еще сильнее, и Гаррет еще тверже ухватился за руль, крепко упершись ногами в пол. Палубу захлестнула новая волна, и он пошатнулся.

Яхта все еще держалась на плаву, но стремительно заполнялась водой. Через минуту на палубе уже бушевала ревущая река. Потом ветер на секунду затих, и «Случайность» каким-то чудом встала ровно, ее мачта была четко видна на чернеющем небе. Руль опять зарылся в волну, и Гаррет вцепился в штурвал, понимая, что должен быстро развернуть яхту.

Новая вспышка молнии. Теперь уже в семи милях.

Опять защелкал радиоприемник.

«Повторяем… объявление для каботажных судов… ветер предположительно достигнет сорока узлов… повторяем… ветер – сорок узлов с отдельными порывами до пятидесяти…»

Гаррет ясно осознавал свое положение. Он не сможет управлять яхтой при таком ветре.

Яхту продолжало разворачивать. Вода на палубе уже поднялась до шести дюймов…

Внезапно ветер штормовой силы задул с другой стороны и завертел «Случайность», будто детскую игрушку. И в тот момент, когда яхта оказалась в наиболее неустойчивом положении, на нее обрушилась гигантская волна. Мачта накренилась почти параллельно воде.

Ветер не утихал.

Ледяной ветер дул в лицо, Гаррет почти ничего не видел. «Случайность» так и не смогла занять горизонтальное положение и наклонилась даже еще сильнее. Паруса насквозь промокли. Гаррет опять потерял равновесие, угол наклона был слишком большим… Когда подойдет следующая волна…

Гаррет ее не увидел.

Она пришла как топор палача, обрушившись на яхту всей своей мощью. «Случайность» опрокинулась набок, мачта и паруса легли на воду. Все пропало. Гаррет продолжал цепляться за штурвал, понимая, что, если он его отпустит, его смоет в воду.

Яхту окончательно залило водой, теперь она напоминала огромное мокрое животное.

В каюте остался спасательный плот, подумал Гаррет. Это мой единственный шанс. Продвигаясь по сантиметру, цепляясь за все, что попадалось под руку, он с трудом добрался до каюты.

Вспыхнула молния, и сразу ударил гром.

Гаррет ухватился за ручку двери. Ее заклинило. В отчаянии Гаррет попытался упереться ногами в палубу и дернул снова. Она наконец отворилась, и в каюту мгновенно хлынула вода. Только тут он осознал свою ошибку.

Океан наступал, заполняя пространство каюты. Гаррет сразу увидел, что спасательный плот, обычно висевший на стене, уже залило водой. В панике Гаррет попытался захлопнуть дверь каюты, но напор воды и отсутствие твердой опоры не позволили ему осуществить этот маневр. С ужасающей быстротой «Случайность» начала погружаться под воду.

Спасательные жилеты, вспыхнуло у него в мозгу.

Они лежат под сиденьями на корме.

Он посмотрел на корму – она была еще над водой.

Выбравшись из каюты и цепляясь за ограждение палубы, он попытался доползти до кормы. Но в тот миг, когда он ухватился за ограждение, волна ударила его в грудь и чуть не вышвырнула за борт. Гаррет проклинал себя за то, что не вспомнил о жилете раньше.

Три четверти яхты были уже под водой.

Он снова начал пробираться к корме, но мешали отяжелевшее тело и напирающая масса воды. Когда он преодолел половину пути, вода заливала его уже по шею. Внезапно он осознал тщетность своих усилий.

На этот раз ему не спастись.

Когда вода дошла до подбородка, он прекратил борьбу. Совсем обессилев, он посмотрел в небо, все еще не веря, что его жизнь может так бессмысленно оборваться.

Он отпустил ограждение и поплыл прочь от яхты. Пальто и ботинки, отяжелевшие от воды, тянули вниз, словно камни. Он видел, как «Случайность» окончательно ушла под воду. Потом, отупев от холода и изнурения, начал медленный и безнадежный путь домой.

 

Тереза сидела за столом с отцом Гаррета. Часто останавливаясь и запинаясь, тот пересказывал ей то, что знал сам.

Позже, вспоминая этот их разговор, Тереза с удивлением отметила, что слушала его скорее с любопытством, чем со страхом. Она знала, что Гаррет выберется из любой передряги. Он был отличным моряком и великолепно плавал. Он был слишком осторожен и слишком полон жизненных сил, чтобы пропасть в подобной ситуации. Беда может случиться с кем угодно, только не с ним.

Она наклонилась к Джебу через стол.

– Я что-то не пойму… Зачем он вышел из порта, если знал, что надвигается шторм?

– Не знаю, – тихо ответил Джеб. Он боялся встретиться с ней глазами.

Тереза нахмурилась, лицо ее выражало недоумение.

– А он говорил с вами перед тем, как уйти?

Джеб покачал головой. Он был страшно бледен и все время смотрел в сторону. Тереза оглядела кухню. Все было прибрано, словно уборкой занимались непосредственно перед ее приходом. Дверь в спальню была открыта, и она увидела, что кровать Гаррета аккуратно застелена стеганым одеялом, а на спинке откуда-то появились большие цветочные венки.

– Я не понимаю… где он? Что с ним?

– Тереза… – сказал наконец Джеб, и в голосе его послышались слезы. – Его нашли вчера утром.

– Он в больнице?

– Нет, – тихо ответил Джеб.

– Тогда где он?

Джеб не ответил.

Внезапно ей стало трудно дышать. У нее задрожали руки, потом все тело.

Гаррет! Что случилось? Почему тебя здесь нет?

Джеб опустил голову, чтобы не показать ей своих слез, но она слышала, как он судорожно всхлипнул.

– Тереза… – сказал он срывающимся голосом.

Где он?! – Тереза вскочила на ноги, чувствуя, что больше не в силах переносить эту пытку.

Джеб молча смотрел на нее. Потом вытер слезы тыльной стороной ладони.

– Его тело нашли вчера утром.

У нее сдавило грудь, и она начала задыхаться.

– Он ушел от нас, Тереза.

 

На пляже, где все это начиналось, Тереза вспоминала события тех дней.

Они похоронили его на маленьком кладбище неподалеку от его дома, рядом с Кэтрин. Джеб и Тереза стояли рядом, а вокруг стояли люди, знавшие Гаррета при жизни, – друзья, с которыми он учился, сотрудники магазина и те, кого он обучал дайвингу. Церемония была простая и скромная, и хотя во время прощальной речи начался дождь, толпа долго не расходилась.

Поминки прошли в доме Гаррета. Один за другим вставали люди, приносили Джебу свои соболезнования и делились воспоминаниями. Когда последние гости разошлись, Джеб вытащил из комода ящик и попросил Терезу разобрать его вместе с ним.

В ящике хранились сотни фотографий. За несколько часов она увидела Гаррета в детстве и Гаррета-подростка – прежде она не видела этих фотографий и не знала, как он выглядел в детстве. Потом пошли фотографии периода учебы в университете, ремонта «Случайности»; Гаррет на фоне магазина перед открытием. Она заметила, что на всех фотографиях неизменной была лишь его улыбка. И, пожалуй, гардероб. За исключением особых случаев, он везде был одет в одно и то же: джинсы, футболка и сандалии на босу ногу.

Здесь были десятки фотографий Кэтрин. Джебу было немного неловко показывать их Терезе, но, как ни странно, она больше не испытывала ревности. Эти фотографии не вызывали у нее ни грусти, ни гнева – это была часть его жизни, и он имел на нее полное право.

Вечером, когда они заканчивали разбирать фотографии, Тереза увидела снимок того Гаррета, которого знала и любила сама. Она взяла его в руки и долго рассматривала. Джеб заметил ее интерес и сказал, что сделал эту фотографию в День памяти павших[7] незадолго до того, как она нашла первую бутылку в Кейп-Коде. На снимке Гаррет стоял на задней палубе и выглядел точно таким же, каким она увидела его в первый раз.

Тереза неохотно положила фотографию в стопку.

На следующий день Джеб отдал ей конверт, в котором среди других фотографий она обнаружила и этот снимок. Вместе с ними лежали и письма, послужившие толчком к их знакомству.

– Я думаю, он предпочел бы, чтобы эти письма остались у вас.

Тереза молча кивнула. Она не могла говорить.

 

* * *

 

Тереза плохо помнила, что происходило в первые дни ее возвращения в Бостон, да и не хотела этого вспоминать. Она помнила, что в аэропорту ее встречала Диэнна. Только взглянув на нее, Диэнна сразу позвонила мужу и попросила привезти одежду и кое-какие вещи к Терезе домой. Она решила пожить несколько дней у подруги.

Тереза все дни напролет лежала в постели; у нее не было даже сил встретить Кевина, когда тот возвращался из школы.

– А мама когда-нибудь поправится? – спрашивал у Диэнны Кевин.

– Ей нужно просто немного отдохнуть, Кевин, – отвечала Диэнна. – Я понимаю, как тебе тяжело, но со временем все наладится.

Ее сны были странными и фрагментарными. И как ни странно, ей ни разу не приснился Гаррет. Она не знала, что это значит и стоит ли придавать этому значение. В том состоянии, в котором она находилась, ей было трудно трезво судить о чем бы то ни было; она целыми днями отлеживалась в спасительной тишине и темноте своей спальни.

Иногда в момент пробуждения все происшедшее с нею казалось нереальным – какой-то ужасной ошибкой, слишком нелепой, чтобы быть правдой. И в это кратчайшее мгновение все снова становилось на свои места. Пустая постель означала лишь то, что Гаррет уже проснулся, и она прислушивалась к звукам на кухне, уверенная, что Гаррет варит там себе кофе или читает газету. Она сядет напротив него и с ужасом покачает головой: «Мне приснился такой страшный сон…»

Единственное, что она ясно помнила из всей этой кошмарной недели, это свои беспрестанные попытки понять, как же такое могло случиться. Прежде чем уехать из Вилмингтона, она взяла с Джеба обещание позвонить ей, если он узнает что-нибудь новое о событиях того дня, когда Гаррет вышел на яхте в океан, уже зная о приближении шторма. Отчего-то ей казалось, что когда она узнает, почему он так поступил, ей станет легче. Она отказывалась верить, что Гаррет специально ушел в шторм, чтобы уже не вернуться назад. Она вскакивала на каждый телефонный звонок, надеясь услышать голос Джеба. «Да, да… – скажет она ему, – я понимаю. Теперь все ясно…»

Конечно, в глубине души она знала, что это вряд ли когда-нибудь случится. Джеб не позвонил ни на той неделе, ни на следующей. И размышления тоже ей в этом не помогли. Ответ нашелся совсем неожиданно и совсем не там, где она ждала.

 

Спустя год, на пляже в Кейп-Коде, она без горечи перебирала в памяти события тех дней. Наконец, почувствовав, что уже готова исполнить задуманное, Тереза достала из сумки некий предмет. Она смотрела на него, вновь переживая минуты, когда получила ответ на мучивший ее вопрос. Это воспоминание, в отличие от всех остальных, связанных с расставанием и гибелью Гаррета, было отчетливым и ясным.

Когда Диэнна сочла возможным оставить ее одну, Тереза попыталась вернуться к своим обычным занятиям. Всю прошедшую неделю она пренебрегала своими обязанностями и домашними делами – Диэнна все взяла на себя. Поскольку дом после отъезда подруги был в полном порядке, Тереза решила разобрать огромную стопку скопившейся почты. После ужина Кевин ушел с друзьями в кино, а она, устроившись на диване, начала вскрывать конверты.

Там было несколько десятков писем, три журнала и две посылки. Одна с футболкой из каталога – Тереза заказала ее к дню рождения Кевина. Вторая представляла собой длинный прямоугольный сверток из коричневой бумаги без обратного адреса. На нем имелись две наклейки: «Осторожно: хрупкие предметы» и «Обращаться с осторожностью». Заинтригованная, Тереза решила вскрыть ее первой и только тут заметила штамп Вилмингтона. Посылка была отправлена две недели назад из Северной Каролины. Она быстро перевернула сверток, взглянула на свой адрес и узнала почерк Гаррета.

Не может быть…

Внутри у нее все перевернулось. Она отложила посылку на диван.

Потом отыскала в ящике письменного стола ножницы и трясущимися руками разрезала бечевку. Разворачивая бумагу, она уже знала, что обнаружит внутри. Предмет, который она там нашла, был также тщательно упакован в бумагу, и ей пришлось снова использовать ножницы. Наконец, полностью освободив его от упаковки, она взяла его в руки и долго смотрела, не в силах пошевелиться. Потом подняла его выше и увидела свое отражение.

Бутылка была запечатана, внутри находилось свернутое в трубочку письмо. Вытащив пробку, которая еле держалась, она потрясла бутылку, и письмо, завязанное пеньковой веревкой, выскользнуло на пол. Тереза подняла его и аккуратно развязала.

Письмо было написано перьевой ручкой. В верхнем правом углу красовался маленький парусник.

 

Дорогая Тереза!

Сможешь ли ты простить меня?

 

Она отложила письмо. У нее сдавило горло, стало невозможно дышать. Слезы застилали глаза. Она вытащила платок и промокнула глаза. Взяв себя в руки, она снова взяла письмо и продолжила чтение.

 

Сможешь ли ты простить меня? В этом мире, который я так мало понимал, судьба настигает нас тогда, когда мы меньше всего этого ждем.

Иногда она настигает нас как ураган, иногда приходит легким ветерком, едва овевающим кожу. Но мы не можем бороться с судьбой – наше будущее полностью в ее власти. Тебя, моя дорогая, принес неожиданный порыв ветра, против которого я не смог устоять. Ты – моя судьба, Тереза.

Я был не прав, во всем не прав, и я молю тебя о прощении. Я, словно предусмотрительный путешественник, пытался защититься от этого ветра, и в результате потерял свою душу. Каким же я был дураком, когда пытался спрятаться от судьбы! Но у этого дурака все же есть чувства, и я пришел к пониманию, что у меня нет в этой жизни ничего важнее тебя.

Я знаю: у меня много недостатков. За последние несколько месяцев я совершил столько ошибок, сколько иной не совершает за всю жизнь. Я был не прав, скрывая от тебя свою тоску по Кэтрин, и страшно корю себя за то, что обрушился на тебя с обвинениями, обнаружив свои письма к ней. Я не смог догнать тебя тогда на дороге и потом, в аэропорту. Глядя, как ты садишься в самолет, я понял, что не имел права отпустить тебя. Но самым глупым было отрицать очевидное: я не могу жить без тебя, моя дорогая Тереза.

Ты права во всем. Когда мы говорили с тобой у меня на кухне, я прекрасно осознавал твою правоту, хотя и пытался возражать тебе. Я все время оглядывался назад и боялся смотреть в будущее. Я был не прав, когда спорил с тобой, и сожалею, что не понял этого раньше.

Но теперь мой взгляд устремлен только вперед, в будущее, и там я вижу твое лицо и слышу твой голос. Теперь я знаю: мой путь лежит к тебе. Самое сокровенное мое желание – получить еще один шанс. Я думаю, ты уже догадалась, что я отправил это послание в бутылке в надежде на чудо. Ты простишь меня, и мы опять будем вместе.

В течение нескольких дней после твоего отъезда я думал, что смогу жить, как жил раньше. Но у меня ничего не получалось. Я смотрел на заходящее солнце и думал о тебе. Меня все время тянуло позвонить тебе. Когда я выходил на яхте в океан, я все время думал только о тебе и вспоминал, как хорошо нам было вместе. Я хотел вернуть тебя – больше всего на свете! – но у меня в ушах все время звучали твои слова, сказанные во время нашей последней встречи. Как бы сильно я ни любил тебя, я понимал: мы оба должны быть уверены в том, что я принадлежу только тебе. Эта мысль постоянно тревожила меня, пока вчера ночью мне вдруг не пришел ответ. Надеюсь, для тебя это так же важно, как и для меня.

Мне приснилось, что я стою на пляже вместе с Кэтрин – в том самом месте, куда мы вышли с тобой после ленча в ресторане «У Хэнка». Ярко светило солнце, песок искрился словно алмазный под его слепящими лучами. Мы шли по берегу, и я рассказывал Кэтрин о тебе, о том, как нам хорошо вместе, а она внимательно слушала. Наконец, после некоторого колебания, я признался ей, что люблю тебя, но меня мучает чувство вины перед нею. Она долго молчала, просто шла рядом, а потом повернулась ко мне и спросила:

«Почему?»

«Потому что не хочу обидеть тебя».

Услышав ответ, она улыбнулась немного удивленно – она и раньше так улыбалась, когда была жива, – а потом прикоснулась рукой к моей щеке и сказала: «О, Гаррет, как ты думаешь: кто принес ей тогда бутылку с письмом?..»

 

Тереза оторвала взгляд от письма. На кухне тихо гудел холодильник, а в голове у нее стучали слова: «Как ты думаешь: кто принес ей тогда бутылку с письмом?»

Откинувшись на спинку стула, она закрыла глаза, пытаясь удержать подступившие слезы.

– Гаррет, – прошептала она, – Гаррет…

За окном проезжали автомобили. Она снова взяла письмо.

 

Когда я проснулся, меня охватило чувство пустоты и одиночества. Сон не принес утешения. Мне стало еще больнее от того, что я натворил, и я заплакал. Когда я наконец успокоился, я уже знал, что надо делать. Дрожащими руками я написал два письма: одно ты держишь сейчас в руках, второе – прощальное – предназначалось Кэтрин. Сегодня я выйду на «Случайности» в океан и отправлю его так же, как все предыдущие. Кэтрин отпустила меня, но дело не только в том, что она сказала; я сам всем своим существом хочу принадлежать только тебе.

Тереза, прости меня за всю ту боль, что я причинил тебе. На следующей неделе я приеду в Бостон и надеюсь, ты сможешь простить меня. Хотя, может быть, я опоздал. Не знаю.

Тереза, я люблю тебя и всегда буду любить. Я устал от одиночества. Когда я вижу, как на пляже резвятся и смеются дети, мне хочется иметь детей от тебя. Я хочу видеть, как растет и становится мужчиной Кевин. Я хочу держать тебя за руку, когда он приведет невесту, и хочу поцеловать тебя, когда сбудутся все его мечты. Я перееду в Бостон, если ты этого хочешь, потому что жизнь без тебя – не жизнь. Я молю Бога, чтобы ты простила меня и снова пустила в свою жизнь. Теперь уже навсегда.

Гаррет.

 

Сгущались сумерки, небо быстро темнело. Она перечитала это письмо уже тысячу раз, и все равно оно разбудило в ней те же чувства, что и при первом прочтении.

Сидя на песке, она попыталась представить, как Гаррет писал это письмо. Она водила пальцем по строчкам, зная, что их касалась его рука. Глотая слезы, она долго изучала письмо, как делала всякий раз, прочитав его. В некоторых местах были кляксы – должно быть, ручка немного подтекала. Письмо было написано на одном дыхании, шесть слов были зачеркну ты, и Тереза долго вглядывалась в них, пытаясь разобрать зачеркнутые слова, но безуспешно. Этот секрет, как и все, что произошло с ним в последний день, он унес с собой. Последние строчки были неразборчивыми – должно быть, у него устала рука. Тереза снова скрутила письмо, завязала его бечевкой, засунула в бутылку и поставила рядом с сумкой на песок. Дома она поставит эту бутылку на ее законное место на письменном столе. По ночам, засыпая, Тереза всегда смотрела, как она поблескивает в отсветах фар проезжающих автомобилей.

Она вытащила фотографии, которые подарил ей Джеб. Вернувшись тогда в Бостон, она долго перебирала их дрожащими руками, потом засунула в ящик и больше никогда не пересматривала.

Но сейчас она пересмотрела их все до одной и остановилась на снимке, сделанном на веранде дома Гаррета. Положив его на колени, она вспоминала Гаррета – как он выглядел и как двигался, его улыбку, морщинки в уголках глаз. Может быть, завтра она сходит в мастерскую и попросит сделать с нее копию восемь на десять дюймов, а потом заключит в рамку и поставит на ночном столике, как когда-то Гаррет фотографию Кэтрин. Тереза печально улыбнулась: нет, это выше ее сил. Фотографии опять лягут в ящик рядом с носками и жемчужными сережками, которые подарила ей бабушка. Ей было бы слишком больно каждый день видеть его лицо.

После похорон она несколько раз связывалась с Джебом, узнать, как он поживает. В первый раз она позвонила, когда получила от Гаррета письмо в бутылке. Она рассказала Джебу, зачем его сын вышел в тот день в океан, и они вместе плакали. Но со временем они могли уже без слез упоминать его имя, и Джеб рассказывал ей, каким Гаррет был в детстве и как они беседовали с ним о Терезе.

В июле Тереза с Кевином съездили во Флориду и ныряли вблизи коралловых рифов. Вода была такой же теплой, как в Северной Каролине, но намного прозрачнее. Они провели там восемь дней, с утра ныряли, а после обеда валялись на пляже. По дороге домой они решили, что на следующий год поедут туда снова. Кевин попросил подарить ему на день рождения подписку на журнал о дайвинге. По иронии судьбы в первом же номере был напечатан очерк о кораблях, затонувших вдоль побережья Северной Каролины – в том числе о том, который им показывал Гаррет.

После гибели Гаррета было несколько мужчин, намекавших ей, что они были бы не прочь завязать с ней роман, но она всем отказывала. Коллеги по работе тоже частенько пытались с кем-нибудь ее познакомить; единственной, кто не принимал в этом участия, была Диэнна. Тереза неизменно отклоняла предложения подобного рода, даже когда ей обещали встречу с необыкновенно красивым свободным мужчиной. Иногда она слышала, как коллеги шепчутся за ее спиной: «Не понимаю, почему она все время отказывается. Ведь она еще молода и красива». Другие, более наблюдательные, оставили ее в покое.

Три недели назад ей позвонил Джеб, и после его звонка она решила съездить в Кейп-Код. Тихим мягким голосом он сообщил ей, что, наверное, скоро переедет в другой город, и стена, столь тщательно возводимая ею, внезапно рухнула. Она проплакала всю ночь, а на следующее утро приняла решение. Она заказала номер в Кейп-Коде, и с этого момента началось ее исцеление.

Стоя здесь на берегу, она вдруг подумала, может ли ее сейчас кто-нибудь видеть. Она посмотрела в обе стороны – пляж был пуст. Только океан яростно катил свои волны. Тяжелые свинцовые воды таили опасность, сейчас это место не выглядело таким романтичным, как в прошлый ее приезд. Она долго вглядывалась в даль, думая о Гаррете, пока не услышала дальние раскаты грома в холодном зимнем небе.

Поднялся ветер. Почему, спрашивала она себя, все так закончилось? Она не знала ответа. Налетел порыв ветра, и она вдруг почувствовала, что Гаррет стоит рядом. Он отвел с ее лица прядь волос. Он сделал так в их последнюю встречу, и сейчас она снова ощутила прикосновение его руки. Как много ей хотелось бы изменить в событиях того дня, как много сожалений…

Сейчас, наедине со своими мыслями, она любила его. Она всегда будет его любить. Она поняла это в первую же минуту, когда увидела его на причале, и знала это сейчас. Ни время, ни смерть не смогут изменить этого. Она закрыла глаза, шепотом обращаясь к нему.

– Я скучаю по тебе, Гаррет Блейк, – нежно прошептала она.

Ей представилось, что он услышал ее, потому что ветер неожиданно стих.

На песок упали первые капли дождя, когда она вытащила пробку из обыкновенной прозрачной бутылки и достала скрученное в трубочку письмо, которое написала вчера Гаррету. Она приехала сюда, чтобы отправить ему это послание.

Расправив бумагу дрожащими пальцами, она прочитала его еще раз, хотя помнила в нем каждое слово.

 

Мой любимый!

Прошел год с тех пор, как мы с твоим отцом сидели на кухне у тебя дома и он рассказывал мне о том, что случилось с тобой. Сейчас ночь, слова даются мне с трудом, но я чувствую, что пришла пора ответить на твой вопрос.

Конечно, я прощаю тебя. Я прощаю тебя сейчас и простила сразу, как только прочитала твое письмо. И разве могло быть иначе? Мне было тяжело оставить тебя тогда, но сделать это второй раз – выше моих сил. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы отпустить насовсем. Я все еще тоскую о том, что могло бы быть, ноя благодарна судьбе за то, что она подарила мне тебя хотя бы ненадолго. В начале наших отношений мне казалось, что мое предназначение – дать тебе утешение. Но сейчас, спустя год, мне хочется верить, что я была для тебя чем-то большим.

По иронии судьбы я оказалась в том же положении, что и ты год назад, когда мы встретились. Сейчас, когда я пишу тебе, мне приходится бороться с призраком человека, которого я любила и потеряла. Теперь мне легче понять, как трудно тебе было тогда и каким болезненным должен был стать твой переезд в Бостон. Иногда моя боль становится невыносимой, но даже понимая, что мы больше никогда не увидимся, я не хочу расставаться с тобой окончательно. Мне будет легко это осуществить, потому что любовь к другому человеку может приглушить воспоминания о тебе. Вот такой парадокс: я ужасно скучаю по тебе, но именно благодаря этой любви меня не страшит будущее. Ведь ты был в таком же положении, как я сейчас, и все же смог полюбить меня. Это дает мне надежду, мой милый. Благодаря тебе я знаю, что смогу жить без тебя, как бы сильно я ни горевала. И еще ты дал мне веру, что истинная любовь вечна.

Ни в чем не вини себя. Благодаря тебе я не теряю надежды, что настанет день, когда радость вытеснит из моего сердца печаль. Благодаря тебе у меня есть силы жить дальше.

Я не знаю, возвращаются ли мертвые на эту землю; может, они, невидимые, ходят рядом с нами, и если это так, то я верю, что ты всегда будешь рядом со мной. Шелест прибоя будет напоминать мне твой шепот; когда легкий бриз коснется моей щеки, я буду думать, что это был ты. Ты никогда не уйдешь из моей жизни, кто бы в ней ни появился. Ты стоишь рядом с Господом и рядом с моей душой, и ты будешь вести меня по этой жизни.

Я не прощаюсь, мой милый, я просто хочу поблагодарить тебя. Поблагодарить за то, что ты был в моей жизни и принес в нее радость, поблагодарить за любовь и за те воспоминания, которые будут согревать меня до конца моих дней. Но больше всего я благодарна тебе за то, что ты дал мне знание: когда-нибудь я смогу отпустить тебя.

Я люблю тебя, Т.

 

Перечитав письмо в последний раз, Тереза скатала его, запечатала в бутылку и забросила далеко в воду.

И в ту же минуту поднялся сильнейший ветер и разогнал туман. Тереза молча стояла и смотрела, как бутылку уносит все дальше в океан. Она надеялась, хотя и понимала призрачность этой надежды, что ее письмо будет дрейфовать в океане вечно и увидит те места, которые самой ей не суждено посмотреть.

Спустя несколько минут бутылка скрылась из виду. Тереза пошла к машине. Она шла под дождем и улыбалась. Она не знала, где и когда это случится, но не сомневалась в том, что это произойдет. Так или иначе, но Гаррет получит ее послание.

 


[1] Город на мысе Кейп-Код. – Здесь и далее примеч. пер.

 

[2] Город на мысе Кейп-Код.

 

[3] Канал связывает все речные магистрали Атлантического побережья от Бостона до Майами.

 

[4] В Америке используется размягчитель мяса (выпускается в виде порошка или смесей со специями).

 

[5] Имеется в виду музыка американского Запада – то же, что и кантри.

 

[6] Комедийный сериал, непременным атрибутом которого является музыка в стиле кантри.

 

[7] День памяти павших в Гражданской войне в США.

 

Николас Спаркс Тихая гавань

 

 

& SpellCheck: Etariel

 

«Тихая гавань»:

АСТ, Астрель, Полиграфиздат; Москва; 2011; ISBN 978-5-17-075252-2, 978-5-271-37671-9, 978-5-4215-2561-5

Перевод: О. А. Мышакова

 







Дата добавления: 2015-08-17; просмотров: 186. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.04 сек.) русская версия | украинская версия