Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Николай Михайлович Верзилин




Летом 2009 в Урумчи и других городах Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) Китая, случилось множество беспорядков националистского характера, в результате которого погибло несколько сотен человек. Китайское правительство ввело туда войска, и они довольно быстро там усмирили всех возмутителей спокойствия. Но большая напряженность там оставалась еще долгое время: в самом Урумчи военное положение, на каждом перекрестке стоят группы автоматчиков, постоянно курсируют патрули. Везде проверки и досмотры. Из-за этого большая часть туристов, которая хотела посетить СУАР, отменила свои поездки. Но все же решились, и вот что из этого получилось…

Поздно ночью полностью забиваем 60­-килограммовыми рюкзаками и велосипедами арендованный «Форд­транзит». Едем на нём совсем немного, и мотор глохнет. Водитель долго не может понять, в чём причина, но потом догадывается, что просто-напросто закончился газ. Так с приключениями мы добираемся до Челябинска, где также с проблемами – из­-за огромного количества багажа – грузимся в поезд С.­Петербург – Астана. Для велосипедов приходится приобретать отдель­ное место.

В Астане сразу бежим покупать билеты до Урумчи, которые в России купить невозможно. К счастью, они ещё были, но только в разные вагоны. Под велосипеды снова берём отдельное место. Приходится значительно переплачивать за лишний вес и провоз багажа. Получается, что добираться на поезде не дешевле, чем на самолёте (правда, за такое количество груза в самолёте пришлось бы заплатить намного больше; к тому же нам удалось провезти контрабандой 20 л очищенного бензина для примусов, который в Китае не найдёшь).

На таможне китайцы тщательно проверяют содержимое рюкзаков, смотрят флешки фотоаппаратов и ноутбуки. Всем измеряют температуру, а вот две канистры с бензином не обнаруживают… И вот мы в Урумчи.

Тут начались осложнения. При посадке в автобус, который должен был перевезти нас через пустыню Такла­-Макан до города­-оазиса Черчена, находящегося на юге этой самой страшной в мире пустыни, оказалось, что в багажном отделении нет места для наших велосипедов. Мы долго не могли решить этот вопрос, пока к нам не приехал китайский гид Джанг­Хонг (русские называют его Саша), который знает русский язык. Мы договаривались с ним о встрече на ж.­д. вокзале, но из-за того, что поезд опоздал на 2,5 часа, мы с ним разминулись. Поэтому он приехал искать нас уже на автовокзал, до которого мы добрались самостоятельно.

Благодаря Саше мы сумели договориться, что наши велосипеды отправят этим же автобусом, но на следующий день, причём с нас взяли за эту услугу почти полную стоимость билета. Из-за этого начало похода пришлось отложить на целый день, и ночевать в гостинице в Черчене.

Но всё делается к лучшему. В гостинице мы встретили двух велопутешест­венников – из Аргентины и Италии. Один сюда доехал своим ходом из Пакистана, а второй – из Испании. Ехали, конечно, они по дорогам (в основном, асфальтовым) и не были приспособлены к автономным путешествиям без дорог. От Черчена они собирались ехать на юг через Кунь­Лунь и Тибет – примерно так же, как мы в 2005 г. Дело в том, что на всех картах там показана дорога, идущая через перевал Карамуран (5527 м). Даже в Большой Совет­­ской энциклопедии говорится, что этот перевал находится на тракте, соединяющем Черченский оазис с внутренними районами Тибета. Причём дорога та обозначена не только на китайских картах, но и на советских и даже на древних английских. Но мы­то точно знали, что там никаких дорог нет и условия путешествия для наших зарубежных коллег совершенно неподходящие. У них даже велосипеды были с узкими колёсами, на которых они не смогли бы ехать по своему маршруту. Я сумел их убедить в этом, объяснил ситуацию, и они решили ехать дальше на восток по дорогам, идущим по югу пустыни Такла-­Макан.

Вообще город Черчен – очень интересное место. Рядом с современным городом в песках пустыни затеряны ещё два разрушенных древних города. Один был разрушен в 8 веке, когда мусульмане силой вводили свою религию в этих местах, а второй – в 13 веке полчищами Чингиз­хана. Местные жители для своих нужд используют найденные в древнем городе стекло и даже доски гробов с кладбищ оттуда.

Маленький грузовичок, который мы наняли, чтобы проехать через барханы пустыни Такла-­Макан, многократно застревает в песках, а мы подкладываем под колёса специально заготовленные брёвна и выталкиваем его. Наконец пустыня заканчивается, и мы въезжаем в Кунь­Луньские горы. Первый, самый северный хребет называется Русский. Так его назвал Николай Пржевальский.

В узком ущелье, где скалы подходят к самой реке, китайские военные установили блок­пост по всем правилам: противотанковые ежи, поперёк дороги – пластины с торчащими вертикально ножами, рядом стоит военная техника, покрытая маскировочной сеткой, и множество автоматчиков в шлемах и бронежилетах за специальными ограждениями. Не менее 20 автоматов были направлены на наши яркие оранжевые футболки, на которых обмениваются рукопожатием российский и китайский флаги. Здесь нас могли повернуть назад без каких­либо объяснений, а мы бы и пикнуть не сумели – просто потому, что не знаем китайский язык. Старшему блок­поста мы с важным видом (нельзя позорить отечество!) показали рекомендательное письмо с печатями многих организаций (Пермский госуниверситет, Пермский спорткомитет, Русское географическое общество, Пермское отделение Общества дружбы с Китаем), которое перевела на китайский моя знакомая Александра Худякова. Огромное ей спасибо! Именно это письмо и спасло экспедицию. Военные проштудировали его, проверили наши паспорта и пропустили дальше.

У нашей команды с 2002 г. во всех экспедициях всегда с собой спутниковый телефон. А поскольку команда называется «Полюс Недоступности», то, оправдывая это название, мы регулярно посещаем таковые, которых немало ещё осталось на нашей планете. И всегда, из любой точки мира, практически ежедневно могли дозвониться домой. Впервые это оказалось невозможно. Китайские власти – видимо, для того, чтобы в мире не узнали, что творится на территории Синьцзян­Уйгурского автономного района (СУАР) – взяли и полностью отключили Интернет и телефоны. Причём в октябре, когда мы выезжали из Китая, они ещё не были включены снова.

Мы понадеялись на спутниковую связь, но не тут-то было: китайцы умудрились глушить даже её! Это очень осложнило и без того серьёзную и опасную экспедицию, ведь в случае чего попросить помощи было бы невозможно. Только три раза за весь поход мы чудом сумели поймать российского провайдера спутниковой связи «Глобалтел» и позвонить домой, сообщив, что живы, здоровы, и что вряд ли ещё сумеем дозвониться, хотя пытаемся это делать по 10 раз в сутки.

Наш грузовичок с трудом поднимается на перевал Токуз­-Даван (3000 м). Выгружаемся, собираем велосипеды, которые всё­таки добрались до нас на следующем автобусе, пытаемся поставить на багажники свои огромнейшие рюкзаки, и с волнением ждём момента, когда придёт время с ними ехать: сможем или нет?

Да, первые шаги всегда нелегки. Хорошо ещё, что нас завезли на перевал, и поход начнётся со спуска. Пробуем ехать – с трудом, но это получается. Главное – удержать равновесие. Поехали!

Готовясь к походу, мы сумели найти съёмку из космоса территории по всему маршруту. На 6­й день нам предстояла одна очень сложная переправа через реку Улугхэ, самую крупную в этих местах, стекающую с ледников Улуг­Музтага. На космосъёмке было видно, что Улугхэ вначале течёт в очень узком ущелье, через которое переправиться на другой берег невозможно, а ниже уходит под землю (такое не редкость в Центральной Азии) и течёт под землёй на протяжении 10 км. Именно в этом месте мы и решили переправляться через Улугхэ. (Но сделали это раньше.)

С большим трудом, шатаясь от слабости, затаскиваем свои тяжеленные 70­килограммовые (вместе с багажом) велосипеды на перевал высотой 4800 м. Крутизна подъёма до 20°. Здесь проходит слабая вездеходная колея (кое­где, правда, глубиной до 15 см), местами покрытая лёссом (смесь глины и песка). Спускаемся в долину Улугхэ. Ехать к тому месту, где река уходит под землю, очень неудобно: большие пространства глубокого лёсса, в котором велосипед проваливается на 10 см. Поэтому мы едем на юго­восток, куда ведёт забытая вездеходная колея. Надеемся, что из­за сухой погоды воды в реке мало и мы сумеем через неё переправиться.

Подъехав к ней, с удивлением обнаруживаем настоящее чудо природы. Река по всей своей ширине совершенно неожиданно – в буквальном смысле – уходит под землю (падает в каньон) мощными водопадами, и дальше много километров несётся по узкому каньону, образуя огромные пенные валы. Про это чудо нигде не сообщается, что неудивительно: вряд ли тут были до нас европейцы.

С трудом находим место, где можно перейти реку вброд (ниже водопадов, но выше каньона). Первые три рукава особой сложности не представляют, зато четвёртый, самый широкий и бурный, вначале кажется непреодолимым. Первым рискует перейти Игорь Пономарёв. Вначале всё идёт хорошо: велосипед погружается в воду выше осей колес, но его ещё можно удержать, чтобы не смыло течением. Последние 5 м оказываются самыми трудными: у того берега река вымыла глубокую яму, куда велосипед уходит почти вместе с рюкзаком. Игорь с трудом перебарывает поток и буквально падает на берег, полностью истощённый борьбой с течением. Остальным переправляться уже проще. Перед ямой Игорь подхватывает каждый велосипед, а вдвоём гораздо проще вытащить его на берег.

На следующий день нам предстоит решить одну из самых важных стратегических проблем экспедиции: выяснить, возможен ли несложный переход через хребет Аччикъюнынбююктаг. Ведь иначе в велопоходе окажется невозможным пробраться к горе Улуг­Музтаг, потому что пути вверх по Улугхэ нет – там непроходимый каньон, это видно на нашей космосъёмке. А сложные перевалы нам с велосипедами не под силу.

Ранним утром начинаем подъём вверх по долине небольшого притока Улугхэ. Здесь встречаются следы кочевников – остатки их стойбища. Постепенно долина сужается, а крутизна подъёма увеличивается. Даёт о себе знать и всё возрастающая высота, которая приближается уже к 5000 м. Так высоко в этом походе мы пока не забирались.

Велосипед затаскиваем, держа его одной рукой за руль, а другой – за седло. Пульс 180; главное, не допускать, чтобы он становился ещё более частым длительное время – это очень опасно для сердца. Идём небольшими рывками по 20 маленьких шагов. Дольше идти невозможно – темнеет в глазах и начинает теряться сознание. Поэтому останавливаемся, падаем грудью на руль и висим так несколько минут, пока немного не успокоятся пульс и дыхание. Дышим так интенсивно, что, кажется, можем ненароком выплюнуть лёгкие. Сознание способно контролировать толь­­ко одно действие: нажим рукой на тормоза, чтобы велосипед не скатился вниз по склону. Таким образом двигаемся до последнего, самого верхнего и крутого перевального взлёта. Впереди идёт Игорь Мохов. Непонятно, как он умудряется идти по такому крутяку (до 30°) и в одиночку поднимать велосипед с грузом. Я иду вторым, и перед этим взлётом решаю дальше затаскивать велосипед вдвоём, иначе это просто невозможно. Дожидаюсь Игоря Пономарёва и мы вдвоём по мелким и средним осыпям с запредельными усилиями поднимаем велосипед на перевал. Тащим дальше вверх по камням такими же короткими рывками по 20 шагов. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, может выпрыгнуть из груди.

Перевал, судя по показаниям спутникового навигатора, оказывается высотой 5000 м. Технически он довольно простой – 1Б к.т. (за счёт большой высоты и первопрохождения). В велопоходе перевала сложнее быть не может, иначе его невозможно будет пройти с велосипедом – это будет просто перетаскивание его через горный хребет (на себе или на верёвках).

На седловине падаем и лежим без движения до тех пор, пока не прояснится сознание. После этого спускаемся вниз за велосипедом Игоря. Так мы поднимаем все остальные машины, кроме Костиной. Поднимать её вдвоём уже нет сил, поэтому работаем вчетвером. Это оказался самый трудный физически перевал за всю экспедицию, чему способствовала его большая высота, недостаточная пока акклиматизация и максимальный вес груза, который почти не уменьшился с начала похода. Перевал решаем назвать «Форвард» в честь наших велосипедов. Ведь именно благодаря ним удалось осуществить наш поход.

Из долины Улугхэ резко налетает непогода. Метёт снег, дует шквальный ветер. На седловине складываем тур из камней, в него прячём записку о прохождении перевала, снимаемся на фото и видео и начинаем спуск. Несмотря на достаточную крутизну, удаётся съехать с перевала на велосипедах. Спускаемся в долину крупного притока реки Музлук. Поднимаясь вверх по этой крупной реке, уже можно без особых проб­лем добраться до ледников Улуг­Музтага. Итак, одна стратегическая задача экс­­педиции решена: найден пешеходный проход из долины Улугхэ в долину Музлука. Это единственно возможный маршрут, которым в дальнейшем будут пользоваться другие группы туристов, чтобы попасть к горе Улуг­Музтаг.

В этом году неожиданностью для нас оказалась очень плохая погода. Она не только сильно замедляла передвижение, но и делала опасным преодоление многочисленных рек, стекающих с ледников Кунь­Луня и Тибета, делая их намного более полноводными и стремительными. Непогода также сильно повысила лавинную опасность на склонах гор высотой более 6000 м.

На велосипедах добираемся на 10­й день похода до того места, где в Улугхэ впадает слева довольно крупный приток. Отсюда, если подниматься вверх по этому притоку, можно попасть на перевал Карамуран, который есть на всех картах (см. выше).

На вершине крупного скального выхода около устья притока оставляем велосипеды и дальше идём пешком. Ехать тут нельзя, а тащить лишний груз смысла нет.

С самого утра понемногу набираем высоту, которая уже более 5000 м. Сегодня первый день, когда мы идём пешком, без велосипедов.

Пообедав на берегу реки, пересекаем широкую долину Улугхэ. Погода портится. Налетают низкие облака, идёт снег. Видимость ухудшается до 30 м. Идём, как в молоке. Ветер усиливается и дует вбок, заметая под капюшон снег. Сворачиваем в сторону огромных коричневых моренных валов, на которых заканчивается самый крупный ледник (без названия) в этих горах, стекающий с самого Улуг­Музтага.

Начинаем «кувыркаться» в этих грязных валах. Иногда встречаются заболоченные участки, очень напоминающие зыбучие пески. Двигаемся рядом друг с другом, чтобы не потеряться. Ориентируемся только по компасу и навигатору, потому что ничего не видно. Перебравшись через морены, спускаемся по крутому склону в небольшую и узкую долину речки, впадающей ниже по течению в Улугхэ. Идём вверх по течению. С крутых склонов ущелья иногда падают камни, но мы начеку.

Высота всё увеличивается, соответственно увеличивается и слабость. Опять приходится идти по 30–40 шагов и потом отдыхать несколько минут. Как и раньше при резком наборе высоты с грузом, если вовремя не остановиться для отдыха, то можно потерять сознание. Пульс больше 150. Опять запредельные перегрузки!

Темнеет. Впереди показался безымянный, явно ещё никем не пройденный перевал, который должен нас вывести на самый крупный ледник в этих краях, куда нам и нужно. Крутизна увеличивается до 35°, но верёвок для страховки не требуется. Идём, упираясь ледорубами в склон, покрытый мелкими и средними осыпями. Поднимаюсь первым на седловину, с двух сторон которой громоздятся полуразрушенные скальные останцы. Сразу бегу на другую сторону, чтобы проверить, куда именно этот перевал выводит. С радостью вижу внизу, прямо под собой, огромное ледяное месиво. Это и есть нижняя часть крупнейшего в этих горах, но пока безымянного ледника. Значит, мы все-таки вышли правильно. Огорчает другое: идти по такому разорванному леднику будет крайне сложно.

По навигатору измеряю высоту – 5300 м. Следов пребывания на перевале людей, как мы и ожидали, нет. Воды тоже нет. Достаю пустые бутылки и, не дожидаясь, пока поднимутся остальные, спускаюсь вниз за водой примерно на 500 м, где я видел небольшой ручеёк.

Уже совсем стемнело. По пути у ребят забираю пустую тару. С фонарём отыскиваю ручеёк. Набрав воду, понимаю, что второй раз подняться на перевал будет сложнее, хотя груз намного легче. Иду, отдыхая уже через каждые 20 шагов. Сердце выпрыгивает из груди. Собираемся все вместе на седловине. От слабости и перегрузок нас шатает из стороны в сторону. В таком полуобморочном состоянии ставим палатку, укрепляем её от ветра и разводим примусы. Это самый приятный момент – после сложного дня спокойно посидеть в палатке, ожидая ужина...

Уже перед тем, как лечь спать, чувствуем, что ночь будет не простая. Всё небо в огромных звёздах, его яркой широкой полосой пересекает Млечный путь. Луны нет, но кажется, что от звёзд довольно светло. Можно смотреть на них часами.

Очень холодно. Наверное, это будет самая холодная ночь с начала похода. Перед тем, как выйти из палатки, приходится надевать всю тёплую одежду, включая пуховку. Ночью, чтобы согреться, с головой забираемся в спальные мешки и прижимаемся друг к другу. Труднее всего тем, кто спит с краю.

Подъём, как обычно, в 6.00. Но сегодня из-за холода встаём раньше и сразу начинаем разжигать примусы. Готовим еду. Палатка быстро нагревается и можно немного поблаженствовать в тепле. Готовим, как и в лыжных походах – прямо внутри палатки, поставив примусы на металлическую крышку от котла. Готовить на улице невозможно из-за ветра и холода. В утренних сумерках смотрим на термометр. Да, как и предполагали, сегодня рекорд холода – минус 20°С. Днём без ветра на солнышке будет, без сомнения, +20°С, а то и больше. Такие колебания температуры характерны для высокогорий.

Наконец-­то на 12 день похода мы сумели пробраться к заветной цели – огромному леднику, стекающему с вершины Улуг­Музтаг (в переводе с тюркского – белая или ледяная гора). Этот ледник оказался очень похожим на памирские ледники – весь изломан, пересечён вдоль и поперёк трещинами, с огромными сераками. Почти везде, до самого его низа на высоте 5300 м, ледник покрыт ещё и слоем предательского снега, скрывающего трещины глубиной до 300 м. Стало понятно, что альпинистская часть маршрута будет непростой. Пришлось использовать весь комплект горного снаряжения. Благо, что всё нужное мы взяли с собой.

Идём вверх по правому орографически рантклюфту ледника. Эта щель между боковой скалой и самим ледником постепенно становится всё уже, а сверху всё чаще случаются камнепады. Мы вынуждены постоянно искать более безопасные проходы. Даже небольшие, до 3 м высотой участки отвесов приходится преодолевать с верёвочной страховкой, так как можно улететь намного ниже – в ледниковую трещину глубиной более 100 м. Постоянно набираем высоту, мучает горная болезнь: болит голова, слабость, одышка, головокружение. Несмотря на это, за первый день нам удалось пробиться вверх по леднику на 5 км. Приходится постоянно ходить на разведку, чтобы не тащить весь груз незнамо куда – очень часто многие проходы между скалами и трещинами оказываются тупиковыми. Наконец упираемся в место, где невозможно и опасно пытаться пройти по краю ледника. Высылаем разведку и находим сложный проход по правому (орографически) склону гор, через скалы. Траверсируем склон над огромными трещинами. Налетает гроза. Мы находимся прямо в грозовом облаке. Молнии бьют в нескольких метрах от нас. Дует ураган со снегом, совершенно ничего не видно. Чудом в этой белой мгле находим небольшую скалу. Впятером залезаем под неё и укрываемся тентом. Он позволяет греться от собственного дыхания. Через некоторое время ветер немного слабеет, и гроза уходит дальше на восток.

Опять иду на разведку. Пробравшись через два широких кулуара, нахожу довольно сложный, но возможный спуск к леднику. Здесь в него впадает довольно широкое ущелье безымянной речки, образующейся из 2­х притоков, которые сливаются около ледника. Вверху их долины разделяют две вершины высотой явно более 6000 м. В месте, где долины сходятся, образовалась небольшая ровная терраса – место, без­опасное от камнепадов и лавин. Здесь можно устроить штурмовой лагерь для восхождения на эти вершины. Приятно было осознавать, что до нас здесь никогда не ступала нога человека. Возвращаюсь к своим, и мы переносим рюкзаки к безопасной и уютной долине упомянутой выше безымянной речки, где и устанавливаем штурмовой лагерь.

Напротив нас на другой стороне ледника возвышается ледяной красавец Улуг­Музтаг. В этот момент с него сходит очередная лавина, уже третья за сегодня. Из­за такой плохой погоды, когда постоянно валит снег, не может быть и речи о попытки восхождения на Улуг­Музтаг из­за большой лавиноопасности. Окончательно решаю, что будем совершать восхождения на вершины, между гребнями которых мы расположились. Может быть, это и к лучшему – ведь на них точно ещё никто не поднимался, а на обоих вершинах Улуг­Музтага раньше уже были люди. Места здесь настолько фантастические и настолько невероятно, что мы всё­таки сумели сюда добраться, что одно пребывание здесь компенсирует отказ от восхождения на Улуг­Музтаг, и даже нисколько не обидно.

Рано утром, разделившись, выходим на восхождение. Владислав Баженов, Игорь Мохов и Игорь Пономарёв идут на пик Пржевальского, Константин Котельников и я – на пик Роборовского.

Погода, как обычно утром, хорошая. Светит солнце, ветра почти нет. Маршрут выбираем самый безопасный. По крутой осыпи прямо от палатки поднимаемся на гребень вершины и дальше двигаемся по нему. Всё засыпано снегом. Приходится идти в связках и «кошках». Выше с гребня нависают карнизы, надо двигаться очень осторожно, чтобы их не обрушить, а с другой стороны гребня начинается лавиноопасный склон – в ту сторону тоже нельзя сильно забирать, потому что можно спустить лавину. Так, лавируя по гребню, и доходим до вершины. На ней выкладываем тур из камней, в который прячем непромокаемую капсулу с запиской, где указываем информацию о себе и о том, что эту вершину высотой 6200 м называем пиком Пржевальского. Только успели сфотографироваться, как опять с запада налетает ураган со снегом и облаками. На ощупь и с помощью спутникового навигатора благополучно по пути подъёма спускаемся в штурмовой лагерь.

Аналогичным образом другая подгруппа в тот же день совершила восхождение на вторую вершину, возвышающуюся над лагерем. Её высота оказывается 6100 м. Назвать её хотим пиком Роборовского – это главный соратник Пржевальского, вместе с ним путешествовавший по Кунь­Луню и Тибету, и после смерти Пржевальского организовывавший экспедиции в эти самые глухие места Центральной Азии.

Сегодня очень беспокойная ночь. Дует сильный ветер, метёт снег. Приходится несколько раз вылезать ночью из палатки и отгребать навалившийся на неё снег. Хорошо, что оттяжки палатки мы сделали очень крепкие, они выдерживают натиск непогоды. В такую погоду атмосферное давление понижается, поэтому и так недостающего кислорода становится ещё меньше. Голова болит сильнее и усталость накапливается. Отдохнуть, даже лёжа, невозможно, потому что в покое пульс больше 100 ударов в минуту, да и дыхание намного чаще, чем обычно. В таком состоянии даже во время отдыха сердце и лёгкие интенсивно работают и может наступить истощение. Надо как можно быстрее сбрасывать высоту. Ведь за всё время похода мы медленно, но верно только набирали её. По правилам акклиматизации, надо регулярно спускаться вниз для отдыха. Но куда тут спустишься, если вокруг высокогорное плато, а мы и так находимся в самом низу. Самое главное, чтобы никто не разболелся. Ведь спустить человека отсюда своими силами практически невозможно, а помощи ждать неоткуда.

Как только рассветает, выбираемся из палатки и начинаем сворачивать лагерь. Сил совсем нет. А ведь нам, чтобы спуститься к оставленным велосипедам, надо сперва снова залезть на перевал, иначе не обойти огромные разломы на леднике.

Вокруг палатки разгребаем большие снежные кучи, принесённые ветром. С трудом под снегом отыскиваем рюкзаки. Сегодня за ночь выпало рекордное количество снега за всю экспедицию – 30 см. И как только солнце осветило склоны, с них начали сходить небольшие лавинки.

Возвращаемся к велосипедам, которые мы оставили в 10 км от конца ледника на небольшой возвышенности. Для того, чтобы сократить путь (и для разнообразия), идём по ущелью другой реки – притоку Улугхэ. Она меньше, чем Улугхэ, но более живописная.

Теперь нам предстоит 500-километровый переход к горе Шапка Мономаха. Главные препятствия на пути – переправы через реки и ещё никем не пройденные перевалы через горные хребты.

Проезжаем мимо огромного красивейшего озера Аччиккёль. Это поистине изюминка нашего маршрута. Оно поражает своими масштабами и крутыми скалистыми островами. Со всех сторон озеро окаймлено горами самых разнообразных очертаний и цветов. Вода бирюзово-голубая. Прибой, как на море, и вода такая же солёная.

От озера едем строго на восток по огромной, высокой, затерянной в горах долине реки Сасыкъяр. Она отличается от других долин, которые мы уже проехали. Здесь как-то более уютно. Солнце ярче, трава зеленее, что ли. Диких животных больше, чем обычно, и они подпускают к себе совсем близко. Один раз, когда стадо примерно из 20 куланов переходило передо мной колею, я сумел разогнаться до скорости более 40 км/ч, и последний кулан оказался передо мной всего в 3 м. Я даже почувствовал его запах и услышал напряжённое дыхание.

Редко где на Земле можно увидеть крупных диких животных так близко. Разве что в африканских национальных парках. А здесь - вся местность словно огромный национальный парк или заповедник. Так распорядилась природа. Людей тут нет. До ближайшего города отсюда более 500 км. Это всё из-за своеобразного рельефа местности. Большая высота огромных окружающих территорий (более 4500 м над уровнем моря), множество высоченных горных хребтов и безжизненные пространства со скудной пустынной растительностью, плюс чрезвычайно суровые климатические условия – всё это естественным образом создаёт препятствия для проникновения сюда людей.

Геологи иногда сюда добираются, и, видимо, по их старой колее мы и едем сегодня. Но завтра она исчезнет, и будут места, где, возможно, людей не было никогда. И, может быть, не будет ещё долго после нашего случайного посещения. Это полюс Недоступности Кунь-Луня не конкретная географическая точка, а растянутая более чем на 100 км во все стороны зона, максимально удалённая от населённых пунктов. Если отсюда двигаться дальше на юг, то там места будут ещё более глухие. Но это будет уже не Кунь-Лунь, а Северный Тибет.

Пересечение полюса Недоступности заняло у нас несколько дней. Когда находишься в подобных местах, это всегда немного напрягает. Поэтому я стараюсь проехать их побыстрее. Ведь случись чего, никто не придёт нам на помощь. Автотранспортом сюда не доехать, а вертолётом не долететь. Вернее, долететь-то он сможет, но вернуться обратно ему уже не хватит топлива, да и взлететь отсюда не сможет из-за разрежённой атмосферы на такой большой высоте.

Третий участок маршрута был особенно интересным. К моему удивлению, у нас случались неоднократно стычки с дикими яками. Обычно они никогда не нападают на человека, а трусливо убегают, даже крупные самцы. Я раньше их встречал неоднократно, и они всегда разбегались, поэтому у нас даже мыслей не было, что они могут представлять какую-то опасность.

Впервые их описывал еще Пржевальский, во время своей первой центральноазиатской экспедиции, когда он вышел на просторы Тибета и был поражен огромным количество непуганых животных: «Это великолепное животное поражает своей громадностью и высотой. Старый самец достигает более 3 метров длины без хвоста. Вес яка приблизительно от 500-600 кг. Голова яка украшена огромными рогами, длиной до 80 см… Охота на яка насколько заманчива, насколько и опасна. Раненый зверь, особенно старый самец, часто бросается на охотника. И тем страшнее становится это животное, что нельзя рассчитывать убить его наверное даже при самом полном искусстве и хладнокровии стрелка. Пуля из превосходного штуцера не пробивает кости черепа, если только не попадет прямо в мозг, количество которого ничтожно по сравнению по сравнению с громадной головой. Выстрел, направленный в туловище зверя, только в самом редком случае может убить его наповал. Понятно, что при таких условиях невозможно рассчитывать на верный выстрел, хотя бы даже в упор, и поэтому нельзя ручаться за благоприятный исход борьбы с гигантом тибетских пустынь. Стрелка выручают только глупость и нерешительность зверя, который чувствует, несмотря на свою свирепость, непреодолимый страх перед смелым человеком. Но будь як немного поумнее, он был бы для охотника страшнее тигра…».

Дело было вот как: однажды утром Андрей ехал на велосипеде впереди остальной группы метров на 300. Ехал медленно, из-за сложной дороги. Слева от него примерно в 100 м стоял огромный черный дикий як и явно наблюдал за передвижением. Андрей повернул немного влево и як продолжал за мной наблюдать, потом пошел в его сторону, а потом побежал с огромной скорость прыжками по четыре метра (потом измерили расстояния между его копытами). Вначале подумали, что он проскочит мимо Андрея сзади или спереди на расстоянии метров 30-ти. Так раньше случалось неоднократно. Через несколько секунд, стало понятно, что як несется точно на него, он уже нагнул голову, выставил вперед рога и приготовился атаковать. Сразу стало понятно, что может случиться, если в человека врежется рогами эта огромная туша весом в 500 кг, несущаяся с гигантской скоростью. Дальше все произошло за 1 секунду, но как это было стоит описать подробно. Андрей сразу вспомнил, что он ветеринар по своей первой специальности, и умеет обращаться с крупным рогатым скотом, которого никогда не боялся. Дальше он подумал, что бояться нельзя, потому что при страхе выделяется адреналин – гормон страха с очень едким запахом, который люди не ощущают, а все животные чувствуют свободно. Адреналин выделяют все жертвы, когда на них нападают хищники, и этим запахом их только еще более раззадоривая. При этом все нападающие сами выделяют другой гормон – норадреналин, который также чувствуют жертвы, он их только еще больше пугает, они впадают в панику и это сколько-то сковывает их самооборону. Поэтому в самый последний момент, когда зверь был уже буквально в нескольких метрах от Андрея, он представил себя львом, нападающим на зебру в саванне, резко выделил норадреналин и сам первым набросился на яка, что громко рыча. В этот момент, буквально уже в 3 метрах от него, як, который несся на огромной скорости, в последний момент вдруг резко сделал прыжок в бок, поджал хвост и пулей пронесся мимо. Таким образом, Андрей как бы нанес ему энергетический удар – другого выхода не было.

После этого случая стали опасаться яков, и вести себя осторожнее. Старались сильно не растягиваться во время движения. Еще не раз случались конфликты с этими гигантами, иной раз они не давали пройти над каньоном реки, но таких открытых нападений больше не было.

Основным препятствием на этом участке маршрута оказались не перевалы, как мы предполагали ранее, а переправы. Особенно сложными были реки Аччиккельнингол (переходили через множество её проток целых 1,5 часа), Айгынтагнынсу и Петеликдарья, сильно удивившая нас своей полноводностью. Она стекает прямо с ледников Шапки Мономаха и поэтому в этом районе самая бурная и полноводная.

Пробираясь вдоль очередного безымянного горного хребта, мы упёрлись в огромный каньон Петеликдарьи с отвесными осыпными стенами высотой более 100 м. Прямо под нами бесновалась огромными 3-метровыми волнами цементного цвета река. На другом берегу паслось стадо диких яков, которые, как только мы вышли на края обрыва, быстро ретировались за перегиб склона. В этот день я уже подвергся нападению яка, поэтому с удовольствием отметил, что не все яки здесь такие воинственные, как мой утренний обидчик.

Мы решили идти вдоль каньона в сторону от хребта до тех пор, пока долина реки не расширится, когда она выйдет из каньона и разольётся на многочисленные рукава по широкой 15-километровой долине между хребтами.

Через 1 км прямо на нашем пути над обрывом показался ещё один огромный чёрный як. Он явно не хотел уходить со своего места. Мы, зная уже, что яки могут быть опасны, не стали идти напролом, а собрались кучей и медленно стали двигаться в его сторону. Як резво замотал своим огромным хвостом, нагнул голову, поддел здоровенными рогами большой кусок земли и метнул его в нашу сторону. Мы поняли, что шутить он не намерен, и остановились. Подошли к обрыву и убедились, что в случае нападения зверя там спасения нет – за перегибом склона сразу начинался огромный обрыв, уходящий прямо в беснующуюся реку. Нам оставалось в случае атаки яка стоять на самом краю обрыва и в последний момент резко отпрыгнуть в сторону в надежде, что огромное животное по инерции не сможет остановиться и сорвётся в реку. Так мы и стояли напротив яка, издавая угрожающие звуки. Через некоторое время он встал и пошёл от нас, иногда оглядываясь, пока не скрылся за перегибом. После этого мы благополучно прошли над каньоном к месту возможной переправы.

Уже в сумерках, пока остальные ставили палатку, я сходил на разведку и, вернувшись, сказал ребятам, чтобы им лучше спалось, что река здесь совсем несложная и её можно переехать на велосипеде.

Но с самого утра началось кувыркание. Проток оказалось очень много. Некоторые из них были такие бурные, что перейти их можно было только на грани возможного. На переправу ушло 1,5 часа. Вода была ледяная, волны доставали иногда почти до пояса. Перейдя через одну протоку, начинаешь растирать ноги, чтобы в них восстановилось кровообращение. Дальше идёшь на разведку опять в ледяную воду, пробуешь перейти то в одном месте, то в другом, пока не отыщется подходящее для переправы. Самой сложной оказалась последняя протока. Причём, если через неё перебраться бы не удалось, то пришлось бы возвращаться на берег снова через все протоки. Наконец нашли место, где можно было попытаться перейти через последнюю протоку. Первым идти вызвался Игорь Мохов – самый высокий в группе. Он благополучно пробрался почти до другого берега, причём пришлось идти по середине протоки вниз по течению более 100 м – такие здесь особенности, и только там показалось, что есть возможный выход на другой берег. Игорь пошёл к нему и оказался в глубокой яме – велосипед скрыло, и мы подумали, что сейчас его смоет течением. Но ничего – Игорь справился и сумел выбраться на берег. Теперь он мог помогать остальным вытаскивать велосипеды из этой ямы. Другого пути на тот берег не было. Остальные участники общими усилиями перебрались благополучно, только я немного спутал направление и в самом конце прошёл ниже того единственного места, где можно выбраться на другой берег. Я стоял, изо всех сил держа велосипед, на котором в рюкзаке лежали карты, космосъёмка, спутниковый навигатор и другие ценные вещи и продукты. Идущий рядом Игорь Пономарёв ничем помочь не мог – он сам с трудом боролся с течением. Тут подоспел Игорь Мохов, и вдвоём мы сумели развернуть велосипед против течения и протащить его до той ямы под самым берегом, где его подхватил ещё и Слава Баженов. С большим трудом эта водная преграда была пройдена.

Случались у нас и незабываемые встречи с тибетскими медведями. Этот вид животных очень редкий, его трудно увидеть и любая встреча с ним считается большой удачей для исследователей. Пржевальскому удалось повстречать тибетских только один раз. Сейчас они, как и дикие яки, куланы и антилопы, занесены в Красную книгу.

Тибетские медведи ростом меньше нашего бурого и имеют более серый окрас. В экспедиции 2009 г. нам посчастливилось их встретить целых три раза. Вторая встреча была анекдотически смешная: у меня случился приступ медвежьей болезни в 20-ти шагах от медведя, после чего такой же приступ случился и у него. Так мы посидели друг напротив друга несколько секунд, после чего резво побежали в противоположные стороны.

По долинам рек Курукпетеликтагнынсу и Халсай, по полному бездрожью, мы подобрались к самой горе Шапка Мономаха. Погода становилась всё хуже и не давала даже посмотреть на эту недоступную вершину. Ждать хорошей погоды и пока сойдут лавины мы не могли. Впереди нас ожидал совершенно непредсказуемый выход из гор, где, судя по карте и космосъёмке, предстояло пройти два каньона: один на реке Чулак-Аккан, другой на реке Тулагт-Ар-Гол. Из-за обилия осадков вода в реках должна была очень сильно подняться, и эти каньоны могли стать для нас непроходимы. В этом случае пришлось бы вместе с велосипедами перелезать через довольно сложные перевалы или, в крайнем случае, бросать наших «коней» в горах. Поэтому я решил начать выход к людям.

У нас был последний шанс, чтобы хотя бы посмотреть и сфотографировать эту вершину – мы должны были подняться на перевал высотой 5000 м, над которым возвышалась вершина, расположенная прямо напротив Шапки Мономаха. И с неё мы могли бы сделать прекрасные фотографии. Когда же мы забрались на этот перевал, то, как всегда, с запада налетел шквал со снегом и грозой, видимость сразу исчезла. Горы как бы выгоняли нас. Сильнейший ветер дул в спины, заставляя спускаться с перевала. Было трудно дышать, потому что воздух, которого тут и так очень мало, выдувало ветром прямо из ноздрей.

Не могло быть и речи о подъёме на вершину, к тому же всё равно с неё ничего нельзя было увидеть в непогоду, и мы начали спуск. Нам предстояло спутиться на 3 км с гор Тибета в сторону Цайдамской котловины.

Три дня мы с большим трудом, борясь с ветром, снегом, болотами, грязевыми потоками и зыбучими песками, пробирались вниз в сторону широкой долины реки Тулагт-Ар-Гол. В этой долине ветер нанёс локальные пустыньки с огромнейшими барханами высотой до 200 м. Песок ветер принёс из пустыни Такла-Макан, хотя отсюда через горы до неё более 400 км.

Спускаясь с очередного перевала, мы неожиданно выехали на новую подсыпанную дорогу с мостами, которая вела на горные разработки. Она, видимо, совсем новая, потому что на нашей довольно свежей космосъёмке не видна. Благодаря этой дороге все проблемы, связанные с каньонами на реках, исчезли: каньоны мы проехали по мостам.

На этом приключения не закончились. Сложилось так, что мы три раза видели неопознанные летающие объекты (НЛО). Недаром Тибет славится всякими странными вещами подобного рода. НЛО я видел и раньше на Северном Урале – серебряный светящийся, но не освещающий, шар, летящий над лесом.

В нынешнем путешествии запомнилась другая встреча, когда возникло подобие контакта с НЛО. Дело обстояло так. Уже в конце маршрута мы ехали вечером по дороге в поисках воды. Все встреченные речки оказались пересохшими. Но я точно знал, что справа от нас в нескольких километрах течёт большая река с чистой пресной водой. Вместе с Игорем Пономарёвым мы ехали впереди остальных. Когда остановились на ночлег, я решил в одиночку сходить с пустыми бутылками за водой, а Игорь остался встречать наших и устанавливать лагерь. Я занёс его координаты в спутниковый навигатор, взял налобный фонарик, рацию и пошёл за водой. Уже совсем стемнело, на небе проявилось множество звёзд. Прошёл около 1 км, и что-то заставило меня оглянуться. Позади из-за гребня горы в этот момент вылетела огромная звезда и плавно полетела по небу в мою сторону. Иногда она останавливалась, потом снова продолжала двигаться с разной скоростью. А затем без остановок полетела прямо на меня. Я стоял и смотрел на неё, как завороженный, ничего не видя вокруг. Перестал видеть ночной Тибет с огромными горами на заднем плане, с широкой долиной реки Тулагт-Ар-Гол, где множество троп диких животных и везде разбросаны их кости. Я видел только серебряную сверкающую плазму в этой огромной звезде, которая переливалась иногда разными оттенками. Вскоре я почувствовал, что от меня в сторону звезды начинает устремляться какой-то поток, звезда как бы втягивает меня в себя, при этом я точно знал, что физически остаюсь на своём месте. Этот поток усилился и я понял, что ещё немного, и могут произойти какие-то необратимые изменения. Я решил, что это для меня ещё рановато, и мысленно скомандовал: «Нет, не надо, не сейчас». В следующее мгновение я услышал у себя в голове чужую мысль: «Ну, не хочешь, как хочешь». После этого я внезапно новь увидел всё окружающее пространство – ночной Тибет, и прямо перед собой огромную звезду. Она повисела ещё немного, а потом полетела дальше. Я продолжил движение в сторону реки. Идти было как-то неспокойно – везде разбросаны кости диких животных и постоянно то слева, то справа раздаются какие-то странные звуки. Я знал, что темнота может укрывать и волков, и диких яков, и других опасных животных. Я снова посмотрел вверх и опять увидел ту же звезду, которая летела почти прямо надо мной, немного левее, и как бы сопровождала меня. Увидев её, я стал как-то спокойнее: здесь я не один, меня сопровождают какие-то непонятные существа, но, по всей видимости, доброжелательные. Так мы двигались вместе минут 15, после чего она полетела дальше и в один миг исчезла.

Когда я вернулся в лагерь, ребята первым делом поинтересовались, видел ли я НЛО. В ответ я их спросил: «Вы тоже с ним общались?». Они страшно заинтересовались и попросили рассказать всё подробно. Ребята тоже видели эту огромную звезду, которая летела по странной траектории и зависала на некоторое время. Только они не знали тогда, что она зависала надо мной.

После того, как мы выехали на дорогу, скорость нашего передвижения резко возросла: мы проезжали ежедневно более 100 км. В один день, когда мы уже выехали на асфальт в Цайдамской котловине, проехали 150 км. Могли ехать ещё, но резко стемнело, а на этой довольно оживлённой трассе Чархлык – Голмуд ночью ехать небезопасно.

Последние километры по асфальту неожиданно дались крайне тяжело. Видимо, накопилась усталость. К тому же ехать по асфальту оказалось очень скучно. В первый день мы рванули вперёд с бешеной скоростью, развивая иногда до 50 км в час. Шелест шин по асфальту радовал слух. Но эта эйфория длилась недолго. На второй день уже стало скучно и хотелось только быстрее добраться до финиша.

Радовали встреченные по дороге китайские грузовики и рабочие-дорожники. Все они нам сигналили, улыбались, некоторые даже аплодировали, когда мы проезжали мимо. Своим путешествием в тяжёлых условиях мы завоевали уважение и тёплое отношение китайского народа. Видимо, ещё в начале маршрута, когда мы повстречали в первый раз геологов, слух о пермяках разошёлся по всей округе. Нас везде встречали очень доброжелательно. Похоже было, что все встреченные нами люди уже слышали о пяти русских, которые едут на велосипедах по снежным горам, через перевалы высотой более 5000 м, преодолевая огромные расстояния. Нас все звали поесть и переночевать, но мы отказывались, потому что надо было торопиться, чтобы успеть закончить маршрут. Этим стремлением вперёд мы ещё больше усиливали уважение к нам. Мы были в ярких оранжевых футболках, на груди красовалась эмблема экспедиции – российский и китайский флаги обмениваются рукопожатием, а на спине российский флаг и надпись «RUSSIA». В ответ на приветствия встречных мы тоже улыбались и махали руками. Я думаю, что нам удалось выполнить одну из наших миссий – укрепление дружбы российского и китайского народов.

Было очень много препятствий для осуществления этой экспедиции: в Тибетском автономном районе – сепаратистские беспорядки, и туристам путешествовать самостоятельно там запрещено, только в сопровождении местных гидов на джипе. В Синьцзян-Уйгурском – националистские волнения, последствия которых мы испытали на себе в начале маршрута. Мы въехали в горы в Синьцзян-Уйгурском районе, проехали через Тибет – причём в самых глухих местах, где нет людей, -- а выехали из гор в третьей провинции, Цинхай, где всё хорошо, не считая лёгочной чумы.

Завершение активной части маршрута пермской экспедиции было в городе Голмуд (Голмо). В этих местах Пржевальский бывал во время первой, третьей и четвертой своей экспедиции. Здесь проходили его маршруты от озера Кукунор в Тибет и в обратном направлении.

Основная культурная программа была запланирована в городе Дунь-Хуан, недалеко от которого находятся известные «Пещеры 1000 будд». Их Пржевальский также посещал во время третьего путешествия в 1879 году. Здесь пермякам неожиданно удалось наткнуться на след его экспедиции, который оставили сквозь века казаки из его отряда: на некоторых фресках и на руке у одной из статуй Будды написаны русские фамилии русскими буквами, на конце которых красуется буква «ять»: «Амзановъ» и вроде бы «Иринчиновъ», но точно разобрать сложно. Это фамилии казаков, которые участвовали в экспедициях Пржевальского. Китайские реставраторы почему-то эти надписи не удалили, возможно, приняли их за более древние. К сожалению, сейчас там фотографировать запрещено, и это невозможно было запечатлеть.

После подобных экспедиций всегда очень тяжело возвращаться к обычной жизни, привыкать к суетливому распорядку, ходить на работу. Ведь мы практически 2 месяца находились в другом мире, где другие ценности, законы и правила поведения. Всегда по возвращении домой кажется, что прошло не 1--2 месяца, а несколько лет. Это потому, что впечатлений в путешествии получаешь в десятки раз больше, чем обычно, и потому кажется, что времени проходит очень много. Человек, который много путешествует, по сравнению с домоседами проживает как бы несколько жизней.

Итоги экспедиции: впервые пересечена цент­ральная часть Кунь­Луня и Тибета с запада на восток, при этом в одном линейном маршруте были достигнуты два крупнейших узла оледенения: у вершин Улуг­Музтаг и Шапки Мономаха. Совершены первовосхождения на пики Пржевальского, 6200 м и Роборовского, 6100 м; пройден полюс недоступности Кунь­Луня – наиболее удалённое от населённых пунктов место этой горной системы. На маршруте преодолено 44 перевала, почти все они были пройдены людьми впервые. Также были посещены места, где проходили некоторые этапы всех 4-х центральноазиатских экспедиций Н.М. Пржевальского (1870-1885 гг.)

Николай Михайлович Верзилин


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-08-31; просмотров: 337. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.07 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7