Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 1. 9 страница




Нобелевский лауреат Ричард Фейнман говорил об ультраминиатюрных механизмах задолго до того, как другие люди начали себе представлять возможность создания подобных вещей. Годы спустя Марвин Мински, вдохновленный идеей Фейнмана, стал отцом-основателем искусственного интеллекта и, таким образом, продолжил этот научный диалог. Затем Эрик Дрекслер подошел в Массачусетском технологическом институте к Марвину Мински и попросил уважаемого профессора принять руководство своей диссертацией, посвященной миниатюрным механизмам. Эта диссертация послужила основой новаторской работы Дрекслера в области нанотехнологий. При поддержке многочисленного племени, чьи связи тянулись через несколько поколений, концепция, ранее отвергнутая научными критиками Фейнмана как научная фантастика, стала абсолютной реальностью.

Когда племя собирается в одном месте, возможности для взаимного вдохновения его членов возрастают. На всех «полях» деятельности существуют мощные группировки людей, которые благодаря влиянию друг на друга и импульсу, создаваемому ими как группой, становятся локомотивами инноваций.

Социолог Рэндалл Коллинз пишет о том, что почти все великие философские движения родились благодаря динамике племен. Генезис философии Древней Греции «можно наглядно продемонстрировать через историю цепочки групп единомышленников: пифагорейское братство и его направления; кружок Сократа, породивший множество течений; школа Мегары с ее яростными спорщиками; Академия, созданная друзьями Платона. Их правопреемниками – продолжателями «племенной цепочки» стали аристотелевская школа перипатетиков; «общество Сада», взлелеянное Эпикуром и его друзьями; ревизионистские кружки афинских стоиков на Родосе и в Риме и, наконец, школы участников последующих движений, удалившихся в Александрию».

Если преемственность племени была реальна для Древней Греции, то почему бы ей не повториться, к примеру, в Голливуде? В документальной книге «Беспечные ездоки, бешеные быки»[37] описана «бурная, вдохновенная, а временами омерзительная культурная революция», которая привела к перерождению голливудского кинематографа в 1960-х годах. Всего за несколько лет на смену белым школьным гольфам и пляжным покрывалам, которые характеризовали здравомыслящую Америку 1950-х годов, в жизнь страны вторглись секс, наркотики и рок-н-ролл. Вдохновленное французской новой волной и британским новым кино,[38] поколение молодых режиссеров и актеров вознамерилось осуществить революцию в американском кинематографе и создать фильмы, которые отражали бы их личное видение.

Оглушительный успех таких знаковых фильмов, как «Беспечный ездок», «Крестный отец» и «Таксист», обеспечили их создателям беспрецедентную финансовую и творческую независимость. Огромные кассовые сборы этих картин и их успех у критиков заставили голливудскую «старую гвардию» сдать свои позиции. Наступила эра поколения культовых кинорежиссеров, таких как Фрэнсис Форд Коппола, Роберт Альтман, Мартин Скорсезе, Питер Богданович и Деннис Хоппер.

С каждым новым успехом эти режиссеры завоевывали все большее творческое влияние. Они сформировали культуру лихорадочных инноваций, при которой каждый из них вдохновлял окружающих к поиску новых тем и форм для возникновения очередных популярных фильмов. Эта новообретенная свобода имела обратную сторону и привела к невероятному, чрезмерному раздуванию бюджетов фильмов, а также к бесконечному росту наркозависимых обитателей Голливуда. В конце концов взаимная поддержка кинорежиссеров переродилась в напряженную конкуренцию и жесткое соперничество. Такие блокбастеры, как «Челюсти» и «Звездные войны», порожденные этой культурой, вновь изменили вид голливудских фильмов, а творческий и финансовый контроль полностью перешел в руки киностудий.

Влияние «племенных» группировок было очевидным и в период безудержных изобретений в сфере программного обеспечения на заре использования персональных компьютеров. Кремниевая долина оказала огромное влияние на цифровые технологии. Однако, как отмечают Дороти Леонард и Уолтер Своп, Долина занимает удивительно маленькую площадь. «Подлетая на самолете к Международному аэропорту Сан-Франциско, вы поразитесь, до чего небольшие размеры имеет эта Долина». Как замечает Крейг Джонсон из Venture Law Group, Кремниевая долина «подобна любому газу, который сжимают, – он становится горячее». Существующие там «племена» пересекаются друг с другом в социальной и профессиональной сфере на почве решения рабочих вопросов (например, специалисты по разработке программного обеспечения), аффилированности организаций (Hewlett-Packard), образования или национальной принадлежности (магистры делового администрирования, получившие степень в Стэнфордском университете, или иммигранты из Южной Азии). Наиболее квалифицированным работникам нет необходимости совершать длительные поездки для заключения сделок, смены работы или поиска профессиональных партнеров. Джон Доэрр из Kleiner Perkins любит повторять, что Кремниевая долина – это особый мир, где вы можете сменить работу, не меняя свое место на автомобильной стоянке.

Старожилов Долины также связывают общие ценности. Ее легендарные основатели в свое время создали не просто компании – они дали миру инновационные отрасли и революционные технологии. Поэтому их личные взгляды все еще находят отражение в этом сообществе. Билл Хьюлетт и Дэвид Паккард оказали непосредственное влияние на старшее поколение: многие из них были первыми сотрудниками компании. Эта старая гвардия передала принципы коллегиальности и высокие стандарты качества новому поколению.

Существует множество других примеров того, как совместная деятельность племени вдохновляла отдельных людей на выдающиеся достижения. Вспомним хотя бы показательные примеры из мира спорта – небывалый успех «Нью-Йоркских Никербокеров» в 1969 году, «Безымянную защиту» непобедимых «Дельфинов из Майами» в 1972 году и – наконец – впечатляющую победу «Миннесотских близнецов»[39] в 1991 году. Их коллективные выступления были более яркими и результативными, нежели успехи каждого из членов этих команд в отдельности. Стоит вспомнить и другие случаи: к примеру, движение «Баухауз»[40] в архитектуре первых десятилетий двадцатого века. В каждом из этих случаев реальное единение и сотрудничество племени, состоявшего из творческих личностей, приводило к всплеску инноваций и бурному росту.

Алхимия синергии

Наиболее яркий пример мощного влияния племени – работа творческих команд. В своей книге «Organizing Genius: The Secrets of Creative Collaboration» Уоррен Беннис и Пэт Уорд Бидерман пишут о так называемых творческих группах, имея в виду сообщества людей, которые разделяют интересы группы и генерируют при этом более значительный результат, чем способен каждый из них при работе в одиночку. Таким образом, группа становится чем-то большим, нежели просто численность людей ее составляющих. «Великая Группа может выполнять функции стимулирования, контроля, обмена идеями. Также она может служить источником вдохновения, поддержки и даже любви», – полагают авторы. Сочетание творческой энергии и потребности в достижении максимальной эффективности, чтобы не отстать от других членов группы, ведет к недостижимому в других случаях стремлению к совершенству. Это и есть алхимия синергии.

Одним из лучших примеров синергии можно считать создание знакового альбома Майлза Дэвиса Kind of Blue. Большинство любителей самой различной музыки считают, что этот альбом «необходимо иметь» в своей коллекции. Легионы фанатов джаза, и если уж на то пошло – классики и рока знают наизусть каждую ноту в этом альбоме. Но никто из музыкантов, создававших Kind of Blue, не знал, что он будет играть, до того, как вошел в студию.

«Майлз сочинил эту музыку всего за несколько часов до начала записи и пришел в студию с набросками, которые указывали группе, какую музыку играть, – это слова пианиста Билла Эванса, помещенные в аннотацию на обложке альбома. – Так что вы услышите нечто созданное почти спонтанно. Группа никогда не играла эти композиции до создания альбома, и я думаю, что это был «первый дубль» для каждой песни. На самом деле все композиции альбома были записаны с первого раза, кроме Flamenco Sketches, записанной со второго раза».

Однажды в 1959 году в музыкальной студии по инициативе трубача Дэвиса собрались вместе пианист Билл Эванс, саксофонист-тенор Джон Колтрен, саксофонистальт Джулиан «Пушечное ядро» Эддерли, пианист Уинтон Келли, басист Пол Чемберс и барабанщик Джимми Кобб. Дэвис выложил перед ними гаммы – что само по себе было отчасти революционным шагом, так как джаз в то время традиционно игрался аккордами – и включил звукозаписывающее устройство. Каждый из этих музыкантов был активным сторонником разработки новых направлений в джазовой музыке, и все они в прошлом уже работали вместе. Однако то, что происходило во время записи Kind of Blue, было колоссальным импульсом взаимной поддержки, вдохновения и сотрудничества. Музыканты решили сломать барьеры и имели для этого все необходимое: фантазию, мастерство и дар интерпретации. И самое главное – у них был лидер со смелыми взглядами.

Их импровизированная игра в тот день стала итогом слияния мощных творческих сил, подаривших миру выдающийся результат – что и является конечной целью такого сотрудничества. Когда пленка в магнитофоне начала вращаться, свершилось чудо. «Групповая импровизация – это крайне сложная задача, – говорит Эванс. – Помимо существенных технических проблем, которые сопутствуют согласованному коллективному мышлению, у всех нас есть человеческая, даже социальная потребность во взаимопонимании, необходимом для достижения общего результата. Это наиболее сложная проблема, которая, как мне кажется, была успешно решена при создании нашего альбома». Музыка, которую они создали всего за несколько часов – вдохновляя и поощряя друг друга, согласовывая свою работу, бросая друг другу вызов, – будет жить на протяжении многих поколений. Kind of Blue – это джазовый бестселлер всех времен и народов. Даже почти пятьдесят лет спустя тысячи копий этого альбома еженедельно продаются во всех уголках мира.

Почему творческие команды могут вместе достичь более впечатляющих результатов, чем их участники по отдельности? Я думаю, это объясняется тем, что в каждой команде гармонично сочетаются три типа интеллекта, о которых я говорил ранее. В некотором смысле они повторяют основные характеристики творческого ума.

Великие творческие команды разнообразны. Порой они состоят из людей, диаметрально противоположных друг другу по складу ума и характера. Но различные по типу таланты и способности этих людей органично насыщают команду необходимым творческим потенциалом. Команда, создавшая Kind of Blue, состояла из выдающихся музыкантов, которые не только играли на различных музыкальных инструментах, но и отдавали команде свою индивидуальную восприимчивость к музыке, имея разные типы личности. То же можно было сказать и о Beatles. Хотя участники этой группы имели много общего в культурном и музыкальном плане, Леннон и Маккартни были очень разными людьми, точно так же, как Джордж Харрисон и Ринго Старр. Именно их несхожесть сделала совместное творчество Beatles гораздо более выдающимся в сравнении с сольным потенциалом каждого из участников команды.

Творческие команды динамичны. Разнообразие талантов в такой группе важно, но этого недостаточно. Различные способы мышления могут стать препятствием для созидания. Творческие команды находят всевозможные способы, чтобы использовать свои различия максимально продуктивно во благо, а не во зло. Они действуют так, что сильные стороны их участников становятся взаимодополняющими, а слабые – компенсируются личными свойствами других членов группы. Люди в такой команде способны бросать друг другу вызов, чувствовать себя равными и воспринимать критику как стимул для повышения эффективности своей деятельности.

Творческие команды индивидуальны. Существует большая разница между творческой командой и тем же комитетом. Большинство комитетов выполняют рутинную работу и формируются на основе выборов. Таким образом, члены любого комитета теоретически могут быть заменены другими людьми и обычно выполняют конкретные задачи. Часто комитет может формально работать, в то время как половина его членов проверяет свои BlackBerry или рассматривает обои. Комитеты часто бессмертны – кажется, что они существуют вечно и так же вечно длятся их заседания. А вот членам творческих команд присуща ярко выраженная индивидуальность, они собираются вместе по схожести интересов и собственной воле, чтобы создать что-то особенное. Они сотрудничают лишь до тех пор, пока сами этого хотят, или должны быть вместе, пока не будет выполнена стоящая перед ними задача.

Одним из наиболее известных примеров эффективной командной работы служит Администрация президента Авраама Линкольна. Дорис Кирнс Гудвин в своей книге «Team of Rivals» описывает историю Линкольна и четырех членов его кабинета – военного министра Эдвина Стэнтона, министра финансов Сэлмона Чейза, госсекретаря Уильяма Сьюэрда и генерального прокурора Эдварда Бейтса. Эти пять человек, несомненно, были частью одного и того же племени, которое страстно желало вести Америку к новым высотам. Но каждый из четырех членов команды президента был открытым и непримиримым оппонентом Линкольна до его вступления на пост президента. Стэнтон однажды даже назвал Линкольна «длиннорукой обезьяной». Каждый из этой «большой четверки» твердо придерживался взглядов, которые порой значительно отличались от принципов Линкольна. Кроме того, каждый из них верил, что более достоин стать президентом, чем тот, кого избрал народ.

И все же Линкольн верил, что каждый из его соперников обладает сильными сторонами, необходимыми Администрации президента. С хладнокровием, которое сложно представить в современной американской политике, он объединил свою команду. Да, они часто жестоко ругались. Но совместная работа была жизненно необходима этим людям, поскольку давала возможность в борьбе диаметрально противоположных мнений найти нужные решения для формирования эффективной государственной политики. Они понимали, что провести страну через наиболее опасный период в ее истории можно только путем объединения и разумного компромисса их интеллектуальных усилий.

Затерянные в толпе

Находиться в племени, как я это определяю, и быть частью толпы – это слишком разные вещи, даже если люди в толпе собрались по одной и той же причине под влиянием общего интереса. Сразу же вспоминаются спортивные фанаты. Во всех видах спорта и во всех городах существуют свои шумные и неистовые фанаты: футбольные болельщики в Грин-Бей, поклонники соккера (или, как его называет весь остальной мир, футбола) в Манчестере или же фанаты хоккея в Монреале. Они покрывают стены зданий, крыши автомобилей и лужайки перед своими домами атрибутикой любимой команды. Каждый из них знает, каким был основной состав его местной команды в 1988 году, когда она заняла четвертое место. Они могут отложить собственную свадьбу из-за того, что на этот день выпадает ежегодный чемпионат Кубка Европы. Они страстно увлечены своими командами и пребывают в полном восторге от их игры. Чаще всего настроение таких людей напрямую зависит от результатов, которые показала их команда. Но спортивные фанаты не образуют племени, по крайней мере, не в том смысле, в каком я употребляю этот термин в своей книге.

Фанатское поведение – это другая форма социальной принадлежности, которую многие ученые, в частности Генри Таджфель и Джон Тернер, относят к теории социальной идентификации. Они утверждают, что у людей часто возникает четкое осознание того, кем они являются, именно благодаря связям с определенными группами. Такие люди в значительной мере отождествляют себя с этими группами, что, как правило, поднимает их самооценку и способствует самоидентификации. Спортивные команды помогают фанатам почувствовать себя частью крупной мощной организации. Это бывает особенно заметно, когда побеждает именно та команда, за которую болеют фанаты. В конце любого спортивного сезона оглянитесь вокруг – и вы увидите, что улицы пестрят футболками с символикой команды-чемпиона даже в местах, далеких от родного города этой команды. Фанаты безмерно гордятся своей связью с командами-победителями, поскольку в некотором смысле верят в то, что косвенная принадлежность к такой команде улучшает мнение о них самих.

Социальный психолог Роберт Чалдини придумал термин для данного явления. Он называет это «греться в лучах отраженной славы», или берджинг.[41] В 1970-х годах Чалдини с группой психологов провел исследование этого явления и обнаружил, что студенты многих американских университетов чаще и охотней надевали одежду с символикой университета в понедельник, следующий за теми выходными, когда их команда выигрывала футбольный матч. Также ученые обнаружили, что студенты были более склонны использовать местоимение «мы», говоря о команде своего университета, в случае ее выигрыша – например, «мы в воскресенье разгромили команду такого-то штата». И наоборот, делали это крайне неохотно, когда их команда проигрывала. В последнем случае обычно использовалось местоимение «они» – например, «я не могу поверить, что они проиграли матч».

Есть нечто главное, что нужно понять о берджинге, если сравнивать это явление с чувством племени в нашем определении: человек, «греющийся в лучах отраженной славы», не имеет никакого или почти никакого отношения к достигнутой кем-то славе. Мы признаем небольшую роль поддержки фанатов в победе команды, если они действительно присутствовали на спортивном соревновании. Даже серьезные спортивные фанаты известны своим суеверием. Но лишь наиболее иррационально настроенные из них верят в то, что такие приметы, как «надевать одну и ту же шапку на каждую игру», «сидеть безмолвно во время ралли» или «использовать определенную марку угля во время пикника перед соревнованиями», оказывают какое-либо влияние на результат игры.

Принадлежность к группе фанатов – будь то Cheeseheads или Red Sox Nation – совсем не то же самое, что принадлежность к племени. На самом деле она может вызывать противоположный эффект. Принадлежность к племени, в моем понимании и в контексте этой книги, помогает людям понять себя, способствует осознанию своей индивидуальности. В толпе же, в том числе и в толпе фанатов, мы можем легко потерять свою индивидуальность. Быть фанатом – означает быть ярым поборником чего-либо, аплодировать или глумиться вместе со всеми, находить радость в победе и муку в поражении. Это может приносить удовлетворение и приятное волнение, но, как правило, не помогает попасть в свою стихию как в сферу самореализации.

В действительности фанатизм во многих отношениях является тем, что психологи довольно неуклюже называют деиндивидуализацией. Это означает потерю чувства индивидуальности, когда человек становится частью группы. Крайние формы деиндивидуализации ведут к стадному поведению. Если вы когда-либо присутствовали на европейском футбольном матче, то понимаете, как это проявляется в мире спорта. Но даже в более мягких формах деиндивидуализация ведет к обезличенности, вызывает исчезновение сдерживающих факторов в человеческом поведении и порой заставляет людей совершать поступки, о которых они впоследствии жалеют. В таких случаях люди часто склонны делать то, что не соответствует их обычному поведению. Иными словами, такие действия могут отдалять их от своей истинной сущности.

Однажды с болельщиком, сидевшим как раз позади меня, случился настоящий истерический припадок – он критиковал тактику моего младшего брата на поле в грубейших выражениях, которые затрагивали мою мать, а значит, и меня. Инстинктивно я обернулся к нему, чтобы решить вопрос, который совершенно очевидно был вопросом семейной чести. Однако когда я увидел выражение лица и габариты этого безумного фаната, я счел за лучшее признать его правоту. Именно так и выглядит поведение толпы.

Смотрите, слушайте и учитесь

Некоторые наблюдатели действительно являются квалифицированными критиками, чье мнение может по-настоящему помочь окружающим разобраться в каком-либо событии. В сферах литературной критики, музыкальной журналистики или спортивного комментирования есть выдающиеся профессионалы, чьи слова находят глубокий отклик в нашей душе. Эти люди принадлежат к племенам, страстно любящим пространные рассуждения и, образно говоря, «обслуживающим» фанатов. Среди них можно найти специалистов высочайшего класса, для которых эта деятельность является истинным призванием. Таков, к примеру, спортивный комментатор Говард Коузелл, который на протяжении десятилетий был одной из наиболее важных и влиятельных фигур в американском спорте, но одну из своих автобиографий назвал «I Never Played the Game» («Я никогда не играл в эту игру»).

Полагаю, что Коузелл нашел свою стихию в спорте, хотя сам и не был спортсменом. Он знал, что может сделать более яркими ощущения обычного болельщика от просмотра игры, и, делая это, лучше понимал самого себя. Коузелл однажды сказал: «У меня было страстное желание и решимость заниматься комментированием. Я твердо знал, что хочу делать и как». Этот человек принадлежал к ключевой группе энтузиастов, которые всегда становятся активными участниками избранных ими миров. Они всей своей деятельностью способствуют сближению игроков и зрителей.

В каждой толпе и в каждой аудитории может присутствовать человек, чья реакция отличается от реакции окружающих его людей. Как правило, это человек, уже переживший собственный момент прозрения. Он видит свое племя не в тех, кто сидит на трибунах или в зрительном зале, а в тех, кто находится на сцене или на поле.

Билли Коннолли – один из самых оригинальных комиков в мире. Он родился в 1942 году в рабочем районе Глазго, в Шотландии, с трудом учился в школе, которую не любил больше всего на свете, и ушел из нее при первой же возможности, чтобы стать помощником сварщика на верфях города. Он добросовестно изучал свое ремесло, впитывая обычаи и методы работы людей, живших на берегах реки Клайд. С ранних лет Коннолли любил музыку и сам научился играть на гитаре и банджо. Как и Боб Дилан, который рос в это же время по другую сторону океана, он был очарован фолк-музыкой и проводил все свободное время, слушая и играя эту музыку в фолк-клубах по всей Шотландии. Билли любил пабы и добродушно-шутливую атмосферу ночной жизни Глазго. Он регулярно ходил в кино и на субботние вечеринки с танцами, а иногда и на театральные представления.

Однажды вечером Коннолли смотрел по телевизору выступление комика Чика Мюррея, который уже более сорока лет был легендой комедии и мюзикла. Его колкие шутки отражали сдержанный взгляд на жизнь, характерный для шотландского юмора. Билли уселся поудобнее, приготовившись к сеансу безудержного юмора этого знаменитого человека. И он это получил. Но вместе с тем он приобрел и кое-что еще – к нему пришло прозрение. Ерзая в кресле, он необычайно остро прочувствовал удовольствие от смеха. Для Билли тот вечер стал таким же поворотным моментом в жизни, как для Боба Дилана прослушивание музыки Вуди Гатри. Он понял, что может этим заниматься и будет это делать. Он начал отделяться от толпы и сливаться со своим племенем.

Обычно в перерывах между песнями Билли всегда разговаривал со своей небольшой аудиторией. Затем он обнаружил, что все больше говорит и все меньше поет, а тем временем число его слушателей неуклонно увеличивается. Для многих комиков своего поколения он впоследствии стал отцом-основателем свободного импровизированного комедийного выступления. Работа помогла ему преодолеть, казалось бы, невозможное расстояние от судоверфей Клайда до переполненных зрительных залов по всему миру, до участия в фильмах, удостоенных множества наград, до завоевания умов и сердец миллионов людей.

Как и большинство героев этой книги, Билли Коннолли нашел истинный путь только тогда, когда обрел свое призвание и свое племя.

Глава 6

Что обо мне подумают?

Поиск своего призвания может стать для человека сложной задачей по различным причинам, часть которых мы уже рассмотрели. Иногда препятствия могут быть внутренними, такими как недостаток уверенности или боязнь неудачи. Порой настоящим барьером для человека становится ближайшее окружение со своими оценками, ожиданиями и представлениями в его отношении. Иногда источником препятствий оказывается окружающая культурная среда в целом.

Я думаю, что препятствия поиску своего призвания можно описать как три концентрических «круга давления» – личный, социальный и культурный.

Это личное

Зная, как сложилась жизнь Чака Клоуза, мы с удивлением выясняем, что школьные учителя и одноклассники считали его заторможенным. Дети полагали так, поскольку Чак имел слабое физическое здоровье, которое мешало ему заниматься спортом и играть даже в простейшие подвижные игры. Учителя, вероятно, думали так потому, что он плохо писал контрольные, казался ленивым и редко сдавал экзамены с первого раза. Позже оказалось, что у мальчика дислексия, то есть неспособность к обучению чтению, но во времена его детства такого диагноза еще не существовало. Со стороны многим казалось, что Чак Клоуз не намерен чего-либо добиться в жизни, и окружающие считали, что он мало чего достигнет.

Вдобавок к трудностям в учебе и физическим недугам Чаку пришлось пережить такое количество трагических ситуаций, которое не способна представить даже самая бурная детская фантазия. Его отец регулярно выгонял семью из дома, а затем умер, когда Чаку было одиннадцать лет. Примерно в это же время его мать, которая была пианисткой и исполняла классическую музыку, заболела раком груди, и медицинские счета на огромные суммы вынудили семью Клоуз продать дом. Даже его бабушка тяжело заболела.

Клоуз из всего этого кошмара вынес горячую любовь к живописи. «Я думаю, моя способность к живописи быстро стала тем, что отделяло меня от всех остальных, – сказал он в одном из интервью. – Это была та сфера, в которой я чувствовал себя компетентным, то занятие, которое помогало мне в трудную минуту». Чтобы преодолеть вынужденные ограничения, Чак даже придумал инновационные способы использования живописи. Мальчик, по его собственному выражению, «развлекал толпу», то есть организовывал кукольные представления и показывал фокусы, чтобы вызвать у других детей желание проводить с ним время. Помимо школьных занятий Чак готовил искусные художественные проекты, чтобы показать учителям, что он не «лентяй».

В конце концов интерес к живописи и природные таланты позволили ему стать одним из наиболее выдающихся представителей американской культуры. Несмотря на то что многие учителя отказывали ему даже в способности поступить в колледж, Чак Клоуз окончил Вашингтонский университет и получил степень магистра изящных искусств в Йеле. В итоге он стал одним из известнейших американских художников. Его авторский стиль предусматривал использование сетчатой системы, разработанной им же для создания крупноформатных фотореалистических изображений лиц, которые казались совершенно живыми благодаря текстуре и выразительности образов. Этот метод привлек широкое внимание СМИ, работы Чака неоднократно выставлялись в крупнейших музеях мира. Благодаря настоящей страсти и преданности своему делу Чак Клоуз преодолел огромные трудности для того, чтобы найти свое призвание и достичь вершин мастерства в избранной им профессии. Но это лишь начало истории.

Однажды в 1988 году Чак вел презентацию в Нью-Йорке и внезапно почувствовал какой-то физический дискомфорт. Он сам добрался до больницы, но через несколько часов был полностью парализован, став жертвой тромба в позвоночной артерии. Один из наиболее ярких и самобытных художников своего поколения теперь даже не мог взять в руки кисть. Усилия врачей были безуспешны. Казалось, эта трагедия, произошедшая в его и без того переполненной проблемами жизни, наконец усмирит амбиции художника и поставит финальную точку в его карьере.

Но в один прекрасный день Клоуз обнаружил, что может держать кисть в зубах и довольно неплохо управлять ею, создавая крошечные изображения. «Это сразу воодушевило меня, – рассказывает он. – Я пытался понять, какие именно изображения могу создавать, будучи настолько ограниченным в своих движениях. Я пробовал вообразить, как могут выглядеть эти изображения. Но даже небольших движений шеи было достаточно, чтобы осознать – возможно, я не так уж и беспомощен. Возможно, я могу сделать что-то самостоятельно».

И он смог. Чак Клоуз придумал совершенно новую форму в живописи. Позднее, когда немного восстановилась подвижность плеча, он начал использовать яркие цвета, чтобы создавать небольшие изображения, которые в комбинации друг с другом формировали крупноформатную мозаичную картину. Новые работы принесли Чаку еще большую популярность и способствовали росту его славы и известности.

На протяжении всей жизни у Чака Клоуза было множество причин пасть духом и отказаться от мысли быть художником. Но он предпочел приложить все усилия для достижения цели и оставаться в своей стихии вне зависимости от того, какие новые препятствия возникали на его пути. Он не позволил никаким сложностям помешать ему исполнить свое истинное предназначение.

Чак Клоуз не единственный, кто сумел преодолеть физические препятствия на пути к любимому делу. Далее я расскажу о других людях, которым это тоже удалось. При подготовке книги я услышал массу удивительных историй борьбы мужественных и целеустремленных людей с проблемами, которые имели не только телесную природу, хотя физические недуги сами по себе могут быть тяжелыми и мучительными. Эти люди вынуждены были противостоять проблемам, порожденным их собственным отношением к своим болезням, а также пагубному влиянию жалости со стороны окружающих на свою самооценку. Чтобы преодолеть эти физические и психологические барьеры, люди с самыми различными недугами должны были мобилизовать неисчерпаемые резервы веры в себя. Они просто обязаны были преисполниться твердой решимости заниматься тем же, чем могут заниматься остальные, здоровые люди.







Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 161. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.007 сек.) русская версия | украинская версия