ПОСЛЕДНИЙ БОЛЬШАК

Любе Смуровой

Недоступен лик и светел,
Взгляд — в далёком далеке.
Что ей вёрсты, что ей ветер
На бескрайнем большаке.

Что ей я, и ты, и все мы,
Сирый храм и серый лес,
Эти хаты глухонемы,
Снег напуганных небес.

Жарко ноженьки босые
Окропляют кровью лёд.
Горевой цветок России!
Что ей смерть? Она идёт!

 

ПОБЕДА

 

В радуге, в радости, в цвете
Май, позабывший о солнце.
Тучи — как малые дети:
Плачется вдруг и смеется.

Ветер загикал, захлюпал,
Бахает гром холостыми;
Катится звончатый купол,
Светится в ласковом дыме.

Высь до земли опустилась,
Кланяясь темным избенкам.
Дождик, хороший, как милость,
Чалым бежит жеребенком.

Неукротимо и круто
Пламя разлапое рыщет.
Дня многогорлая груда
Празднует, грохает, свищет.

 

Ей откликаются люди
Вздохом раскатистей грома.
Травы в росистой полуде,
Перворожденья истома.

Раненой жизни начало
Души врачует и дразнит.
Небо, и то не смолчало:
Вышло — до тучки — на праздник.

Сходятся ярые руки
В ошеломленном зените...
Слышите? Верите, други?
Мы победили! Вздохните!

 

 

КОНТРАТАКА

Виктору Объедкову

На взло…на взлобке — взрыв за взрывом,

В ста саженях — не наша власть.

Мы выстроились под обрывом

(Куда снарядам не попасть).

 

Нас — тридцать восемь, чад разведки,

Сорвиголов лихой войны.

Предстал комбриг: — Здорово, детки!

Сам поведу! Беречь штаны!..

 

И он, как русский волк матёрый,

На лёжку прусских кабанов

Метнулся, яростный и скорый!

И было нам не до штанов.

 

Всклень в лихорадке наважденья,

Войдя в злосчастный русский раж,

Мы проломили загражденья,

Вбегли, втекли, вползли на кряж.

 

И там, и там — во гнёздах гажьих —

В окопах, глыбью до груди,

Сошли с ума две силы вражьих —

Врагу, Господь, не приведи!

 

НАБАТ

 

Обозы, обозы, обозы,

Такое — как в дни старины.

Искромсаны в щепки березы

Нещадной секирой войны.

 

И стынут в чаду буйноцвета

Мужи… Бобыли… Сыновья…

Не спето. Не спето. Не спето.

А в чащу веселое лето

Вселило для них соловья.

 

И кажется — тучные нивы

Рыдают над каждым: «Проснись!..».

А в селах глухие разрывы

Да толом пропахшая высь.

 

Проклюнулась жердь у омёта

Разжилась наивной листвой.

А в поле частят пулемёты

Свинец высевая густой.

И полдни черны и косматы,

И горшего горше — дымы.

Отчизна, твои ль это хаты?

И, может, не русские мы?

 

Твоя ль это радость лесная?

Кладбищ вековечная грусть?

Вот этот, как рана сквозная,

Большак в заповедную Русь?

 

И эти понурые люди?..

Бедует набатная весть:

Никто, кроме нас, не рассудит —

Что будет? Что было? Что есть?

 

 

НА ПЕПЕЛИЩЕ

Евгению Носову

При тропинке безымянной —

Куст сирени.

Под кипреем над поляной —

Три ступени.

 

Три ступени в чистом поле —

Как три лика:

Ни злой памяти, ни боли,

Ни полкрика.

 

Светят, никнут, льются травы

У погоста:

Ни тоски, ни месть-отравы —

Время роста.

 

Не полынь — медынь и сладость

Обрученья.

Забытье, любовь и радость —

Всепрощенье.

 

Но когда гроза взыграет

На закате —

На ступенях зарыдает

Память-матерь.

 

Зарыдает, зарыдает —

Слёзней, выше.

А закат горит, сгорает,

Гром всё тише…

 

Мать Скорбящая из ночи

Окаянной,

Не сжигай святые очи

Над поляной.

 

В этой грусти беспечальной —

Не беспечность:

За тропою обручальной

Дышит вечность.

 

ПРОЩАНЬЕ

Николаю Григорьевичу, отцу моему

 

 

Было прощанье с отцом

Необходимым.

Жгло за окопным кольцом

Прахом и дымом.

 

Танк дотлевал на крестах,

Сталь вопияла.

Слёзная в снежных местах

Слякоть стояла.

 

В полымя путь, из огня:

Родина в грозах!..

Вёл ты за повод коня,

Нёс я твой посох.

 

Крута сыновья стезя:

Долго ль сорваться…

Росстани. Дальше нельзя.

Надо прощаться.

 

Был ты, как вечер, уныл,

Полон смиреньем —

Трижды меня осенил

Крестным Знаменьем.

 

Я парабеллум трикрат

Вскидывал в небо:

— Честь тебе, старый солдат,

Выразить треба! —

 

И, поклоняясь до земли,

В руки — поводья.

Тойфеля* тронул: —Пошли,

Вражье отродье! —

 

Пряма дорога была,

Как наказанье:

Мокра да сизо-бела…

Жизнь партизанья!

 

 

И, до последнего прав, —

Во след мне глядя, —

Бороду в посох вогнав,

Плакал мой батя.

 

*Тойфель — чёрт (нем.); кличка моего трофейного коня.