Студопедія
рос | укр

Головна сторінка Випадкова сторінка


КАТЕГОРІЇ:

АвтомобіліБіологіяБудівництвоВідпочинок і туризмГеографіяДім і садЕкологіяЕкономікаЕлектронікаІноземні мовиІнформатикаІншеІсторіяКультураЛітератураМатематикаМедицинаМеталлургіяМеханікаОсвітаОхорона праціПедагогікаПолітикаПравоПсихологіяРелігіяСоціологіяСпортФізикаФілософіяФінансиХімія






ОСНОВНІ ПОЛОЖЕННЯ


Дата добавления: 2015-10-12; просмотров: 350


 

Лондон

Май 1870 года

Комнату освещало лишь пламя камина. В углах поселились неясные тени. Дрова почти прогорели, но слабые отблески огня еще достигали сладкой парочки, расположившейся на диване. Этого неверного света оказалось вполне достаточно, чтобы Кэролайн смогла разглядеть их лица.

Она узнала их сразу, потому что знала их слишком хорошо! Собственно говоря, узнала смех своего жениха, еще даже не открыв эту дверь. Вот почему Кэролайн решила ее приоткрыть и заглянуть в полутемную гостиную.

И тут же ей стало ясно, что для начала следовало постучать, потому что она вторглась в самый неподходящий момент и оказалась свидетельницей весьма интимной сцены. И хотя Кэролайн понимала, что должна немедленно удалиться – или, наоборот, обнаружить свое присутствие, – она вдруг осознала, что не в силах сдвинуться с места – настолько ее ошеломил вид пышного бюста леди Жаклин Селдон. Обе груди герцогини были выпущены из корсета на свободу и ритмично подскакивали в такт мощным движениям бедер молодого мужчины, на котором леди Жаклин сидела верхом.

Кэролайн стояла ни жива ни мертва. Одна ее рука в белой бальной перчатке все еще лежала на дверной ручке, а другой ей пришлось ухватиться за косяк, чтобы не упасть. Почему-то она вдруг подумала, что ее грудь никогда в жизни не будет сотрясаться с такой дикой силой.

Еще бы, где ее бюсту тягаться с несравненными прелестями леди Жаклин!

До сих пор Кэролайн не замечала в своем женихе столь явной тяги к женщинам с пышными формами, но все говорило за то, что лорд Уинчилси не относит свою невесту к этой категории, а потому вынужден искать утешения у той, кто больше соответствует его вкусам. Конечно, он имеет на это право-а как же иначе? Только почему-то Кэролайн упорно считала, что столь благовоспитанный джентльмен мог бы выбрать для своих развлечений более подходящее время и место, нежели личная гостиная престарелой леди Эшфорт, устроившей сегодня званый вечер.

«Кажется, я сейчас упаду в обморок!» – подумала Кэролайн и что было сил вцепилась в дверную ручку, на тот случай, если пол вдруг выйдет из повиновения и слишком стремительно войдет в контакт с ее лицом. Это сплошь и рядом случалось с героинями любовных романов, которыми зачитывались ее горничные. Иногда девушки забывали книжки в ее комнате, и Кэролайн заглядывала в них – просто так, из любопытства.

Впрочем, ничего подобного не случилось, и в обморок она не упала. Кэролайн вообще ни разу в жизни не теряла сознания – даже когда упала с лошади и сломала руку в двух местах. Если уж на то пошло, она даже была бы рада хлопнуться сейчас в обморок. По крайней мере это моментально избавило бы ее от созерцания того, как леди Жаклин шарит пальцами во рту у Херста.

«Вот так штука! – подумала Кэролайн. – А это еще зачем?» Ей никогда не приходило в голову, что мужчинам может быть приятно облизывать женские пальцы.

Однако факты говорили сами за себя, ибо маркиз принялся сосать ее пальцы, смачно при этом чмокая.

Интересно, почему Кэролайн никто никогда про такое не рассказывал? Если бы маркизу захотелось, чтобы она сунула палец ему в рот – пожалуйста, ей не жалко, раз ему так это нравится. Право же, он вполне мог обратиться к ней с этой просьбой! И вовсе ни к чему было утруждать себя, гоняясь за леди Жаклин, с которой ее жених вообще был едва знаком – и уж тем более не был помолвлен!

Распростертый под леди Жаклин маркиз Уинчилси испустил томный стон. Надо отметить, что прозвучал он весьма невнятно. Еще бы, с пальцем-то во рту! Кэролайн увидела, как одна из его рук пропутешествовала с бедер леди Жаклин на ее грудь. Насколько можно было рассмотреть, Херст не потрудился снять ни фрака, ни сорочки. Она подумала, что это позволит ему довольно быстро привести себя в порядок и вернуться к гостям. Но с другой стороны, в комнате было так жарко натоплено, что он наверняка страдал от духоты, особенно если учесть тепло, исходившее от распаленного тела его подруги.

Однако на страдальца он вовсе не был похож. Рука, недолгое время находившаяся на груди леди Жаклин, скользнула вверх по ее шее, к мягким завиткам темных волос, выбившимся из затейливой модной прически. После этого Херст пригнул ее голову так, что их губы соприкоснулись. Леди Жаклин охотно ему подчинилась, не забыв при этом вынуть у него изо рта свой палец. Теперь он стал бы только мешать, потому что она засунула в рот маркизу свой язык.

«Ну вот, – подумала Кэролайн. – Дальше уже некуда. Теперь нам точно придется расторгнуть помолвку!»

Она прикинула, не стоит ли заявить об этом прямо сейчас, не сходя с места. Созвать сюда свидетелей, чтобы захватить любовников в момент их объятий (хотя на самом деле эта поза должна называться по-другому), и устроить скандал.

Но в ту же секунду ей стало ясно, что она не перенесет того, что неизбежно последует за этим скандалом: сплошные объяснения и извинения. Херст наверняка начнет каяться и уверять, что на самом деле он любит только ее. Жаклин закатит истерику – если она вообще способна пролить хоть одну слезу, в чем Кэролайн сильно сомневалась.

Одним словом, сейчас ей оставалось только покинуть гостиную так же незаметно, как она в ней появилась. Молясь о том, чтобы Херст с Жаклин были достаточно заняты друг другом и не обратили внимания на щелканье задвижки, она старательно притворила за собой дверь и только после этого наконец с облегчением перевела дух.

А заодно начала думать над тем, что же ей теперь делать.

В коридоре было совсем темно. Это черное гулкое пространство весьма отличалось от остальных помещений в городском особняке леди Эшфорт. Достойная старушка пригласила сегодня не меньше сотни гостей, которых обслуживало столько же слуг. Но вряд ли кто-то из этой толпы мог заинтересоваться холодным пустым коридором на втором этаже, поскольку шампанское и закуски подавали внизу.

Он не заинтересовал никого, кроме затосковавшей в одиночестве невесты, брошенной своим женихом.

Испытывая странную слабость в коленках, Кэролайн поспешила сесть на узкую лестницу для слуг – как раз напротив той двери, что с такой осторожностью притворила всего минуту назад. Нет, она вовсе не боялась, что потеряет сознание. Просто ей стало тошно. Нужно было немного передохнуть и прийти в себя, прежде чем спускаться вниз. Кэролайн оперлась локтями на колени, спрятала подбородок в ладони и рассеянно уставилась сквозь балясины перил на злополучную дверь, размышляя над тем, как ей быть дальше.

По всему выходило, что любая нормальная девица на ее месте первым делом должна была бы сотрясаться от рыданий. Как-никак она только что застала своего суженого в руках – ну, если уж быть точной, то скорее в ногах – другой женщины. И теперь, согласно все тем же душещипательным романам, ее святой обязанностью было рвать и метать и обливаться горючими слезами.

И она, право же, была не прочь немного порвать и пометать, а заодно и пустить слезу. Честное слово, ей этого хотелось. Кэролайн сосредоточилась и постаралась заплакать. Но не смогла выдавить из себя ни единой слезинки.

«Все это означает, – рассуждала она про себя, – что я разозлилась не на шутку. Да, так оно и есть. Я просто лопаюсь от гнева. Я даже рыдать не могу от злобы. Пожалуй, мне не помешает раздобыть пистолет и пристрелить леди Жаклин на месте! Всадить пулю прямо в ее черное сердце! Да, именно так я и обязана поступить!»

Но от одной этой мысли ей стало так плохо, что Кэролайн порадовалась своей предусмотрительности. Хорошо, что она заранее потрудилась сесть. Она на дух не выносила оружие и уж тем более представить себе не могла, что сможет в кого-то выстрелить. Пусть даже жертвой выстрела станет леди Жаклин, определенно заслужившая пулю в сердце!

«Вдобавок, – продолжала она рассуждать, – даже если бы я и смогла выстрелить – что вообще для меня немыслимо, – я бы не стала этого делать. Чего бы я этим добилась? Меня бы сразу арестовали! А после этого непременно отправили бы в тюрьму».

У Кэролайн не было ни малейшего желания сидеть в тюрьме, описанной ее подругой Эмми во всех тошнотворных подробностях. И еще меньше ей хотелось бы в кого-то стрелять.

«Предположим, – грустно подумала она, – меня признают виновной. И повесят. А за что? За то, что я пристрелила леди Жаклин?» Но не слишком ли большой будет жертва? Ведь против леди Жаклин как таковой Кэролайн ничего не имела. Когда они встречались в свете, леди Жаклин вела себя с Кэролайн вполне учтиво и вежливо.

И Кэролайн пришла к выводу, что если уж она непременно должна кого-то пристрелить – хотя, конечно, никакой необходимости в этом и нет, – так в первую очередь Херста. Ведь это именно он всего час назад нашептывал на ушко Кэролайн, что ждет не дождется их первой брачной ночи, до которой оставался ровно месяц.

Вероятно, снедавшее его нетерпение возросло до такой степени, что вынудило отыскать подходящую партнершу для генеральной репетиции этого восхитительного спектакля.

«Лживый ублюдок! – Кэролайн старательно напрягла память, вспоминая самые грязные ругательства, подслушанные под дверью ее младшего брата Томаса. Они с приятелями только и делали, что награждали друг друга этими жуткими прозвищами. – Да, вот именно! Сукин сын!»

И вдруг ей как-то сразу расхотелось ругаться, и она испытала сильное раскаяние. Потому что ни на минуту не забывала, сколь многим обязана Херсту. И не только за то, что он сделал для Томми, главное заключалось в том, что из всех девушек в Лондоне он выбрал именно ее. Ведь именно она стала его невестой, и именно ей достались эти чудесные, волнующие поцелуи, которыми украдкой награждал ее Херст.

По крайней мере она считала так до недавнего времени. Потому что сейчас увидела собственными глазами, что его поцелуи доставались не только ей одной. И что кроме тех робких поцелуев, которыми он награждал ее, существовали еще и другие, те самые, которыми он с большим удовольствием обменивался с леди Жаклин.

Проклятие! Что же все-таки теперь делать?

Самым правильным и логичным поступком было бы немедленное расторжение помолвки – со стороны Херста, естественно. Но до сих пор маркиз вел себя безукоризненно – разумеется, если не считать сегодняшнего вечера. Нечего было и мечтать о том, что Херст возьмет на себя столь обременительные хлопоты: ведь разрыв помолвки – это скандал! «Дорогая! – Кэролайн представила себе его речь. – Мне очень жаль, но ты должна понять. Так получилось, что я встретил девушку, которая нравится мне гораздо больше, чем ты…»

Нет, не так! Маркиз Уинчилси никогда не позволит себе говорить так грубо и прямолинейно! Скорее он облечет свое признание в более обтекаемую форму, например: «Кэролайн, милая моя, умоляю, не требуй от меня объяснений, но я не могу с чистым сердцем и открытой душой вести тебя к алтарю. Ты ведь поймешь меня, не так ли, дорогая?»

И Кэролайн вежливо ответит, что да, она все понимает. Потому что для него она навсегда останется всего лишь подругой. Тогда как леди Жаклин Селдон была настоящей роковой красавицей, она пела и играла на арфе так, что мужчины просто млели от восторга. Любой джентльмен мог бы мечтать о такой жене – конечно, если не забывать о том, что у нее совсем нет денег. Об этом знали все. Селдоны – отцом леди Жаклин был четырнадцатый герцог Селдон – были старинным и уважаемым семейством, хотя давно просадили весь капитал, чтобы поддерживать блеск былой славы. На данный момент в их владении оставалось лишь несколько особняков да одна или две разоренные усадьбы где-то в предместье.

Херст, чей род был настолько же древним, насколько и нищим, вполне мог остановить свой выбор на девице Селдон – это выглядело бы вполне естественно, – хотя Кэролайн не назвала бы этот поступок благоразумным. На какие деньги, скажите на милость, он собирался содержать себя и леди Жаклин? Ведь у обоих не было за душой ни гроша – разве что Господь сотворит чудо и ниспошлет им наследство от какого-нибудь сказочно богатого дядюшки из Америки.

Но с другой стороны – разве деньги могут стать препятствием для двух сердец, охваченных пылкой любовью? Да и с какой стати Кэролайн должна тревожиться о том, на что будет существовать эта парочка? Можно подумать, ей мало своих проблем!

Что, к примеру, она скажет своей матери?

Вдовствующая леди Бартлетт будет сражена этой новостью наповал. Кэролайн даже думать боялась о последствиях. Скорее всего она устроит себе очередной истерический припадок. Мать обожает Херста, она души в нем не чает. А почему бы и нет? В конце концов, он спас жизнь ее единственному ненаглядному сыну. И с того дня вся семья Кэролайн оказалась в огромном и неоплатном долгу перед благородным сиятельным маркизом. Правда, Кэролайн надеялась, что хоть немного сократит этот долг, став его женой.

Но сейчас стало ясно, что обладание Кэролайн для юного маркиза вовсе не давно ожидаемая желанная награда. Боже, как это унизительно!

А они, как назло, уже успели разослать приглашения. Ровно пятьсот штук. Пять сотен гостей – сливки лондонского общества. И что же теперь – Кэролайн снова придется им всем писать? От отчаяния она чуть не разревелась. Пять сотен писем! Ей в жизни столько не настрочить! У нее сводит пальцы после одного или двух писем, а тут целых пятьсот!

Она с горечью подумала о том, что по справедливости эти письма должен написать Херст. В конце концов, это не Кэролайн, а он повел себя не по правилам. Но Херст вряд ли когда-нибудь писал что-то длиннее чека, и она совершит большую глупость, если станет рассчитывать на его помощь в таком деликатном деле.

Может быть, достаточно простого объявления в газетах? Да, так она и сделает! Сообщит в сдержанной, но изысканной форме о расторжении помолвки с маркизом Уинчилси.

Какой позор! Быть брошенной на полпути к алтарю ради леди Жаклин! Кэролайн с тоской представила, как будут сплетничать ее школьные подруги.

Она постаралась взять себя в руки. Нет, так не пойдет. Бывают ситуации и похуже этой. Правда, она не представляла себе, какие именно, но твердо была убеждена в том, что они бывают.

И тут, как по заказу, судьба предоставила ей возможность в этом убедиться.

Кто-то шел сюда. Он не вышел из гостиной, он приближался с другого конца коридора. И как только свет канделябра, который человек держал в руке, осветил черты неизвестного, Кэролайн с ужасом узнала его и поняла, что он попал сюда не случайно.

Он искал леди Жаклин!

От испуга у нее перестало биться сердце. Ничего подобного она не испытывала даже в тот момент, когда отворила дверь в гостиную и увидела, что ее суженый занимается любовью с другой женщиной. Нет, тогда она чувствовала совсем другое.

Но сейчас ее сердце определенно застыло в груди.

Очевидно, света канделябра оказалось недостаточно, потому что человек споткнулся о ножку низенького столика, украшенного вазой с сухими цветами. Едва Брейден Грэн-вилл задел столик, ваза качнулась и опрокинулась, усыпав ковер легкими сухими лепестками. Он невнятно выругался себе под нос и наклонился, чтобы поправить вазу. Кэролайн, следившая за ним из-за лестничных перил, успела разглядеть его лицо и убедилась, что он разозлен гораздо сильнее, чем мог бы злиться человек, случайно опрокинувший в коридоре вазу с цветами.

Плохо соображая, что делает, Кэролайн вскочила и пролепетала:

– З-здравствуйте! – Почему-то ее голос прозвучал так, будто у нее не хватало дыхания.

– Кто здесь? – тревожно вскинулся Брейден Грэнвилл, всматриваясь в темноту.

– Это всего лишь я, – пискнула Кэролайн. Да что такое с ее голосом? Он никогда не был таким писклявым! Она смущенно произнесла: – Кэролайн Линфорд. Мы познакомились с вами в прошлом месяце, на званом обеде у леди Читтенхаус. Наверное, вы меня не запомнили…

– Ах да. Леди Кэролайн. Конечно.

В его низком, раскатистом голосе прозвучало разочарование. Пока она говорила, Грэнвилл поднял канделябр повыше, чтобы рассмотреть ее лицо. И она слишком хорошо знала, что он видит перед собой: молодую особу среднего роста и среднего веса. Волосы у нее не то чтобы темные и не то чтобы светлые, так, какого-то непонятного оттенка. И глаза не голубые и не зеленые, а ничем не примечательные – карие. Кэролайн знала, что не может похвастаться ни одной из тех выдающихся черт, что делали столь неотразимой леди Жаклин. Но кроме того, она знала – благодаря болтливости ее брата Томаса, подобно всем братьям относившегося к сестре с жестокой откровенностью, – что она не та девушка, при встрече с которой хочется оглянуться.

Вот и Брейден Грэнвилл, судя по всему, собрался пройти мимо нее, даже не остановившись. «Можно подумать, сам-то ты писаный красавец!» – обиженно подумала Кэролайн. В конце концов, Херсту он и в подметки не годится. Маркиз Уинчилси выглядел как настоящий Адонис: высокий, стройный, как тростинка, с изящными руками и ногами. А от его пышных золотистых кудрей и голубых глаз просто невозможно было оторвать взгляд! А вот Брейден Грэнвилл был страшнее смертного греха, с непомерно широкими плечами и грудью – ни дать ни взять бочонок, да и только. И хотя Кэролайн не сомневалась, что он бреется каждый день, темная щетина проступала на его смуглых щеках так ярко, что хотелось немедленно отправить его к цирюльнику.

Грэнвилл опустил свой канделябр.

– Полагаю, вы не видели, как здесь проходила леди Жаклин Селдон, не так ли?

Кэролайн невольно покосилась на дверь в гостиную. Она вовсе не хотела этого делать. Ей следовало смотреть куда угодно, только не на эту проклятую дверь. Но ее взгляд тянуло туда со страшной силой – точно так же, как луна притягивает к себе волны прилива.

– Леди Жаклин? – медленно переспросила она в надежде выиграть время и собраться с мыслями.

Страшно было даже подумать, что случится, если она признается в том, что видела леди Жаклин. И что эта дама находится совсем рядом, вот за этой дверью!

Ха, Брейден Грэнвилл прикончит Херста как миленького, это уж точно! Томас все уши прожужжал ей об этом типе, которого с обожанием называл просто Грэнвилл. О том, как его обожаемый Грэнвилл, родившись в Севен-Дайалс – так называли самый убогий, самый нищий квартал лондонских трущоб, – сколотил состояние на производстве и торговле огнестрельным оружием. И о том, что этот Грэнвилл груб. и безжалостен в своей личной жизни – точно так же, как и в бизнесе. И о том, как Грэнвилл заслужил репутацию человека, считавшего пулю наиболее простым и надежным способом решения любых проблем, и что он, конечно, самый меткий и самый проворный стрелок в Лондоне.

Увы, Херст не может похвастаться искусством стрельбы. Он не попадет в стену Вестминстерского аббатства, даже если не станет стрелять, а просто кинет в нее свой пистолет!

– Да, – подтвердил Брейден Грэнвилл, разглядывая ее со снисходительным любопытством. – Леди Жаклин Селдон. Вы ведь с ней знакомы?

– Конечно, – пролепетала Кэролайн. – Конечно, я с ней знакома…

Его терпение, судя по всему, было на исходе.

– Вы не видели ее где-нибудь поблизости? Возможно, она была… с джентльменом? У меня есть повод полагать, что она поднялась сюда не одна.

Кэролайн громко сглотнула.

Какая гадость! Ведь ни для кого не секрет, что Грэнвилл успел переспать с великим множеством женщин и что в этом с ним не сравнится ни один мужчина в Лондоне. Эту подробность Кэролайн подслушала у брата под дверью, когда он громко спорил с друзьями. Согласно Томасу, Грэнвилл имел в своей жизни любовниц не меньше, чем пресловутый Дон Жуан. И вообще Томас с друзьями называли его не иначе как Лондонским Сердцеедом.

И лишь в последнее время их Сердцеед наконец остепенился и сделал предложение самой прекрасной и обаятельной женщине в Англии – леди Жаклин Селдон. Той самой, что в данный момент катается верхом на женихе Кэролайн – маркизе Уинчилси.

Трудно даже представить, какой удар нанесет эта измена такому гордому, уверенному в себе мужчине, как Брейден Грэнвилл. Мужчине, вызывавшему всеобщее восхищение своими потрясающими талантами сердцееда и любовника. Его предала собственная невеста – и с кем? С маркизом Уинчилси, у которого всего-то богатства – громкий титул да смазливая рожа! Да, стоит Кэролайн открыть рот, стоит ей хотя бы намекнуть – и можно больше не беспокоиться о скандальном объявлении. Потому что ее помолвке с маркизом будет положен скорый и бесславный конец.

Она глубоко вздохнула. Господи, надо же до такого додуматься! Она не позволит Брейдену Грэнвиллу застрелить Херста! Ни за что в жизни – ведь это именно Херст спас их Томми.

– Да, я ее видела, – наконец призналась Кэролайн. И показала на дальний конец коридора. – Она пошла вон туда.

Лицо Брейдена Грэнвилла моментально окаменело. Он не мог похвастаться особой привлекательностью – в традиционном понимании этого слова, – да и жизнь обходилась с ним довольно сурово. Достаточно было взглянуть на глубокий шрам, рассекавший его правую бровь. Наверняка это давний след от удара ножом.

Но когда его черты закаменели и превратились в суровую маску, на него стало просто страшно смотреть. Как будто перед Кэролайн возник дьявол собственной персоной. У нее не укладывалось в голове, как такое страшилище могло околдовать всех тех женщин, что ложились с ним в постель. Она потупилась и постаралась представить себе лицо Херста, милое и ангельски прекрасное, тогда как Брейден Грэнвилл был… не такой.

– Она была не одна?

– Простите? – Кэролайн искоса посмотрела на Грэнвилла, все еще не смея поднять глаза.

– Я спрашиваю… – Ему пришлось сделать паузу и глубоко вздохнуть, чтобы овладеть собой. – Леди Жаклин была не одна? Она была с мужчиной? – отчеканил он.

– Ну… – Кэролайн помялась для виду. – Да. Да, она была не одна. – Вот, так и надо! Теперь он наверняка погонится за ней и оставит ее в покое! А значит, никогда не узнает правды, укрытой за дверью в гостиную, всего в каких-то двух футах отсюда.

При виде улыбки, скривившей губы Брейдена Грэнвилла, по спине у Кэролайн побежал неприятный холодок. Таким довольным – можно даже сказать, дьявольски довольным – показался он ей в этот миг, что она чуть не задохнулась. Боже, перед ней действительно был сам дьявол!

– Благодарю вас, леди Кэролайн, – проговорил он, на этот раз гораздо более душевно, чем прежде. И поспешил в другой конец коридора, а Кэролайн попыталась восстановить дыхание.

И обнаружила, что не может этого сделать.

Это был плохой признак. Но в то же время ей совсем не хотелось, чтобы Брейден Грэнвилл заметил ее смятенные чувства. Ибо в данный момент ей казалось главным не то, что она не может дышать, а то, что он вот-вот уйдет отсюда так далеко, что у Херста появится шанс на спасение…

Но увы, ее попытка скрыть свое состояние не удалась, поскольку Брейден Грэнвилл вернулся и, остановившись рядом с Кэролайн, проницательно взглянул на нее:

– Вам плохо, леди Кэролайн?

Он что-то почувствовал – хотя она ума не могла приложить, как ему это удалось! Кэролайн не ответила. Да и как, скажите на милость, она могла бы ответить в таком состоянии? Разве может человек говорить, если он не способен даже дышать?

Она кивнула, постаравшись, чтобы это выглядело убедительно, а потом с бледных уст слетел невнятный ответ:

– Спасибо, сэр, со мной все в порядке. Вам бы стоило поторопиться, если вы хотите ее догнать.

Но Брейден Грэнвилл не стал торопиться. Хотя по всему было видно, что ему ужасно хочется это сделать. Он стоял неподвижно рядом с Кэролайн и сверлил ее взглядом, в котором, как ей казалось, было что-то похожее на сочувствие. Но в следующий миг его губы скривились в ехидной ухмылке, и Кэролайн поняла, что ошиблась.

Смешно было даже думать, что человек с такой улыбкой, которой позавидовал бы сам дьявол, способен на простое человеческое сочувствие.

– По-моему, вы меня обманули, – услышала Кэролайн и обмерла от ужаса.

«Боже! – с отчаянием подумала она. – Неужели он знает про Херста? Ведь теперь он наверняка убьет его, а виновата в этом буду я!»

Но потом он сказал:

– Вы чувствуете себя не слишком хорошо. С вашего лица пропали все краски, и у вас такой вид, будто каждый вдох дается вам с великим трудом.

– Глупости, – пропыхтела Кэролайн. Хотя, конечно, это было неправдой. Она жадно ловила ртом воздух, но все равно задыхалась, как будто этот воздух не находил доступа в ее легкие.

– Никакие это не глупости. – Брейден Грэнвилл шагнул к ней и положил ладонь на ее шею. Несколько минут назад Кэролайн видела, как маркиз Уинчилси точно так же положил ладонь на шею леди Жаклин.

Если в тот момент, когда Кэролайн впервые заметила в этом коридоре Брейдена Грэнвилла, ее сердце прекратило биться, то теперь оно ожило и заколотилось так часто, что грозило выпрыгнуть наружу. В голову лезли самые дикие мысли. Он хочет ее поцеловать! Он хочет проделать с ней все то, что привык делать с теми женщинами, которых укладывал в свою постель! И у нее не хватит ни сил, ни решимости прекратить это безобразие, потому что он – Лондонский Сердцеед!

Но странно – мысль о поцелуях Брейдена Грэнвилла показалась ей не такой уж отталкивающей.

Впрочем, Лондонский Сердцеед, вместо того чтобы приподнять ее лицо и прижаться к ее губам, приказал строгим голосом:

– Садитесь.

Кэролайн была так ошарашена, что беспрекословно подчинилась. Она вообще с трудом представляла себе человека, у которого хватило бы духу перечить знаменитому Грэнвиллу. Скорее всего именно это качество и обеспечило ему такой баснословный успех в бизнесе, не говоря уже о любовных делах.

Ладонь Брейдена Грэнвилла давила ей на шею все сильнее, вынуждая Кэролайн свесить голову между колен.

– Вот так, – заметил он удовлетворенно. – Посидите в таком положении, и вам скоро полегчает.

Кэролайн, уткнувшись носом в подол, голосом, приглушенным множеством слоев тонкого атласа, невнятно произнесла:

– Благодарю вас, мистер Грэнвилл.

Ее разочарование не знало границ. Он не стал ее целовать и даже не сделал попытки совершить что-то еще более неприличное! Она чуть не зарыдала от обиды, хотя терпеть не могла этого типа. Да к тому же испытывала в его присутствии какую-то странную тревогу.

«Сукин сын! – мысленно выругалась Кэролайн, продолжая любоваться своим подолом. – Стало быть, я недостаточно хороша для того, чтобы меня соблазнить? Ну еще бы, кто я такая? Подумаешь, дочка какого-то там графа Бартлетта! Пустое место! Ничтожество! Куда мне тягаться с такой красоткой, как леди Жаклин Селдон! У меня даже нет поместья в Озерном крае, где живет высшая знать! Ах да! – вспомнила она вдруг. – Зато у меня имеются кое-какие деньги!»

Она ожидала, что теперь он оставит ее в покое, но не тут-то было. Сильная рука по-прежнему лежала у нее на шее. Она показалась Кэролайн удивительно горячей.

– И что за глупая штука этот корсет! – хмыкнул Брейден Грэнвилл. – От него давно следует отказаться!

И тут она поняла, отчего у нее возникли такие проблемы с дыханием, и чуть окончательно не задохнулась. Все это время, пока они торчали в коридоре и болтали о всякой чепухе, Херсту грозила смертельная опасность быть захваченным на месте преступления! И о чем только она думает?!

– Не лучше ли вам отправиться на поиски, мистер Грэнвилл? – осторожно поинтересовалась она, стараясь не выдать своего нетерпения. – Я говорю это исключительно на тот случай, если вы все еще хотите догнать леди Жаклин…

– Вы правы, – ответил он. И на этот раз в его голосе не было и тени дружелюбия. – Но с другой стороны, теперь мне это вряд ли удастся.

– Что вам не удастся? – с тревогой уточнила Кэролайн. – Ее догнать? Ох, вы напрасно так считаете. Я уверена, что она все еще где-то рядом. – Затем, запоздало сообразив, что именно она сказала, Кэролайн ткнула пальчиком в другой конец коридора: – Я не сомневаюсь, что если вы поспешите вон туда…

– Бесполезно, – отмахнулся Брейден Грэнвилл. И добавил, обращаясь скорее к себе, чем к Кэролайн: – Я упустил все шансы разгадать ее ничтожные уловки еще десять минут назад, когда повернул не в ту сторону и вместо этого коридора попал на кухню.

– Ничтожные уловки? – переспросила Кэролайн дрогнувшим голосом.

– Не важно, – ответил Брейден Грэнвилл с видом человека, внезапно вышедшего из глубокой задумчивости. – Ну что, вам уже лучше?

Кэролайн попыталась набрать воздуха в грудь. Виски слегка ломило – наверняка у нее вот-вот разболится голова, – но с дыханием теперь все было в порядке.

– Гораздо лучше, – заверила она. – Большое спасибо. – Она опасалась, что Брейден Грэнвилл знает о похождениях своей легкомысленной невесты гораздо больше, чем показывает. К примеру, ему может быть известна личность ее тайного любовника. И Кэролайн поспешила добавить: – Я убеждена, что вы ошибаетесь, мистер Грэнвилл, по поводу своей будущей супруги. Мне не верится, что она может пойти на какие-то… ничтожные уловки. С кем бы то ни было.

Громкий издевательский хохот Брейдена Грэнвилла послужил горьким ответом на ее слова. И зачем она вообще это сказала? Ведь совершенно ясно, что он уже видел свою невесту с другим мужчиной!

– Ах, леди Кэролайн, какое же у вас доброе сердце! – процедил он тоном, отнюдь не предназначенным для комплиментов. – Но позвольте мне заметить, что ваша вера в леди Жаклин совершенно неоправданна. И когда я наконец узнаю имя этого типа, то с превеликим удовольствием представлю доказательства своей правоты кому угодно. Даже судье, если дойдет до этого. Кстати, можете сказать ей об этом, когда увидите ее в следующий раз.

От изумления у Кэролайн отвисла челюсть. Ее поразила не столько эта откровенность, сколько сама мысль о том, что она может обсуждать с леди Жаклин подобные дела. Ведь они едва здоровались при встрече! Кэролайн не знала, что и думать.

Впрочем, в следующую секунду она оказалась избавлена от необходимости придумывать подходящий ответ, потому что дверь в личную гостиную леди Эшфорт распахнулась и в коридор вышел маркиз Уинчилси.

 


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Поведінковий блокує. | ОСНОВНІ ПОЛОЖЕННЯ
<== 1 ==> |
Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.139 сек.) російська версія | українська версія

Генерация страницы за: 0.139 сек.