Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Ю.Б.Гиппенрейтер





МЕТОД ИНТРОСПЕКЦИИ И ПРОБЛЕМА САМОНАБЛЮДЕНИЯ1

В психологии сознания метод интроспекции (букв, «смотрения внутрь») был признан не только главным, но и единственным методом психологии.

В основе этого убеждения лежали следующие два бесспорных об­стоятельства.

Во-первых, фундаментальное свойство процессов сознания непосред­ственно открываться (репрезентироваться) субъекту. Во-втпорых> «закры­тость» тех же процессов для внешнего наблюдателя. Сознания разных лю­дей сравнивались в то время с замкнутыми сферами, которые разделены пропастью. Никто не может перейти эту пропасть, никто не может непо­средственно пережить состояния моего сознания так, как я их переживаю. И я никогда не проникну в образы и переживания других людей. Я даже не могу установить, является ли красный цвет красным и для другого; возможно, что он называет тем же словом ощущение совершенно иного качества!

Я хочу подчеркнуть, казалось бы, кристальную ясность и строгость выводов психологии того времени относительно ее метода. Все рассуждение заключено в немногих коротких предложениях: предмет психологии — факты сознания; последние непосредственно открыты мне — и никому больше; следовательно, изучать их можно методом интроспекции — и ни­как иначе.

Однако простота и очевидность каждого из этих утверждений, как и всего вывода в целом, только кажущиеся. В действительности в них за­ключена одна из самых сложных и запутанных проблем психологии — проблема самонаблюдения.

Нам и предстоит разобраться в этой проблеме.

1 Гиппенрептер Ю.Б. Введение в общую психологию. М.: ЧеРо, 1988. С. 36—50.


06 Тема 2, Становление предмета психологии

Мне хотелось бы, чтобы на примере рассмотрения этой проблемы вы увидели, как много значат в науке критичность и одновременно гибкость подхода. Так, на первый взгляд очевидный тезис начинает расшатывать­ся от того, что к нему подходят с других точек зрения и находят незаме­ченные ранее оттенки, неточности и т.п.

Давайте же займемся более внимательно вопросом о том, что такое интроспекция, как она понималась и применялась в качестве метода пси­хологии на рубеже XIX—XX вв.

Идейным отцом метода интроспекции считается английский фило­соф Дж,Локк (1632—1704), хотя его основания содержались также в де­картовском тезисе о непосредственном постижении мыслей.

Дж. Локк считал, что существует два источника всех наших знаний: первый источник — это объекты внешнего мира, второй — деятельность собственного ума. На объекты внешнего мира мы направляем свои внеш­ние чувства и в результате получаем впечатления (или идеи) о внешних ве­щах. Деятельность же нашего ума, к которой Локк причислял мышление, сомнение, веру, рассуждения, познание, желания, познается с помощью особо­го, внутреннего, чувства —рефлексии. Рефлексия, по Локку, — это «наблю­дение, которому ум подвергает свою деятельность»1.

Дж.Локк замечает, что рефлексия предполагает особое направление внимания на деятельность собственной души, а также достаточную зре­лость субъекта. У детей рефлексии почти нет, они заняты в основном по­знанием внешнего мира. Она может не развиться и у взрослого, если он не проявит склонности к размышлению над самим собой и не направит на свои внутренние процессы специального внимания.

«Ибо хотя она (т.е. деятельность души. — Ю.Г.) протекает постоян­но, но, подобно проносящимся призракам, не производит впечатления, дос­таточно глубокого, чтобы оставить в уме ясные, отличные друг от друга, прочные идеи»2.

Итак, у Локка содержится, по крайней мере, два важных утверждения.

1. Существует возможность раздвоения, или «удвоения», психики. Ду­
шевная деятельность может протекать как бы на двух уровнях: процессы
первого уровня — восприятия, мысли, желания; процессы второго уровня —
наблюдение, или «созерцание» этих восприятий, мыслей, желаний.

2. Деятельность души первого уровня есть у каждого человека и да­
же у ребенка. Душевная деятельность второго уровня требует специаль­
ной организации. Это специальная деятельность. Без нее знание о душев­
ной жизни невозможно. Без нее впечатления о душевной жизни подобны
«проносящимся призракам», которые не оставляют в душе «ясные и проч­
ные идеи».

1 Локк Дж. Опыт о человеческом разуме // Избр. филос. произведения. М., I960 С. 129.

гТам же. С. 131.


Гиппенрейтер Ю.Б. Метод интроспекции... 107

Эти оба тезиса, а именно, возможность раздвоения сознания и необ­ходимость организации специальной деятельности для постижения внут­реннего опыта, были приняты на вооружение психологией сознания. Бы­ли сделаны следующие научно-практические выводы:

1. Психолог может проводить психологические исследования толь­
ко над самим собой. Если он хочет знать, что происходит с другим, то дол­
жен поставить себя в те же условия, пронаблюдать себя и по аналогии за­
ключить о содержании сознания другого человека.

2. Поскольку интроспекция не происходит сама собой, а требует осо­
бой деятельности, то в ней надо упражняться, и упражняться долго.

Когда вы будете читать современные статьи с описанием эксперимен­тов, то увидите, что в разделе «Методика», как правило, приводятся различ­ные сведения об испытуемых. Обычно указывается их пол, возраст, образо­вание. Иногда даются специальные, важные для данных экспериментов, сведения: например, о нормальной остроте зрения, умственной полноценно­сти и т.п.

В экспериментальных отчетах конца прошлого и начала нашего века также можно обнаружить раздел с характеристикой испытуемых. Но он выглядит совсем необычно. Например, читаешь, что одним испытуемым был профессор психологии с десятилетним интроспекционистским ста­жем; другой испытуемый был, правда, не профессор, а всего лишь ассистент-психолог, но также опытный интроспекционист, так как прошел 6-месячные курсы интроспекции, и т.п.

Психологи того времени отмечали важные дополнительные преиму­щества метода интроспекции.

Во-первых, считалось, что в сознании непосредственно отражается причинная связь психических явлений. Например, если я захотела под­нять руку и подняла ее, то причина действия мне непосредственно извест­на: она присутствует в сознании в форме решения поднять руку. В более сложном случае, если человек вызывает во мне сострадание и я стремлюсь ему всячески помочь, для меня очевидно, что мои действия имеют своей причиной чувство сострадания. Я не только переживаю это чувство, но знаю его связь с моими действиями.

Отсюда положение психологии считалось намного легче, чем поло­жение других наук, которые должны еще доискиваться до причинных связей.

Второе отмечавшееся достоинство: интроспекция поставляет психо­логические факты, так сказать, в чистом виде, без искажений. В этом отно­шении психология также выгодно отличается от других наук. Дело в том, что при познании внешнего мира наши органы чувств, вступая во взаимо­действие с внешними предметами, искажают их свойства. Например, за ощущениями света и звука стоят физические реальности — электромагнит­ные и воздушные волны, которые совершенно не похожи ни на цвет, ни на звук. И их еще надо как-то «очищать» от внесенных искажений.


108 Тема 2. Становление предмета психологии

В отличие от этого для психолога данные ощущения есть именно та действительность, которая его интересует. Любое чувство, которое испы­тывает человек независимо от его объективной обоснованности или при­чины, есть истинный психологический факт. Между содержаниями соз­нания и внутренним взором нет искажающей призмы!

«В сфере непосредственных данных сознания нет уже различия ме­жду объективным и субъективным, реальным и кажущимся, здесь все есть, как кажется, и даже именно потому, что оно кажется: ведь когда что-нибудь нам кажется, это и есть вполне реальный факт нашей внут­ренней душевной жизни»1.

Итак, применение метода интроспекции подкреплялось еще сообра­жениями об особых преимуществах этого метода.

В психологии конца XIX в. начался грандиозный эксперимент по проверке возможностей метода интроспекции. Научные журналы того времени были наполнены статьями с интроспективными отчетами; в них психологи с большими подробностями описывали свои ощущения, состоя­ния, переживания, которые появлялись у них при предъявлении опреде­ленных раздражителей, при постановке тех или иных задач.

Надо сказать, что это не были описания фактов сознания в естествен­ных жизненных обстоятельствах, что само по себе могло бы представить ин­терес. Это были лабораторные опыты, которые проводились «в строго кон­тролируемых условиях», чтобы получить совпадение результатов у разных испытуемых. Испытуемым предъявлялись отдельные зрительные или слу­ховые раздражители, изображения предметов, слова, фразы; они должны бы­ли воспринимать их, сравнивать между собой, сообщать об ассоциациях, ко­торые у них возникали, и т.п.

Эксперименты наиболее строгих интроспекционистов (Э. Титчене-ра и его учеников) осложнялись еще двумя дополнительными требова­ниями.

Во-первых, интроспекция должна была направляться на выделение простейших элементов сознания, т.е. ощущений и элементарных чувств. (Дело в том, что метод интроспекции с самого начала соединился с атоми­стическим подходом в психологии, т.е. убеждением, что исследовать — значит разлагать сложные процессы на простейшие элементы.)

Во-вторых, испытуемые должны были избегать в своих ответах тер­минов, описывающих внешние объекты, а говорить только о своих ощуще­ниях, которые вызывались этими объектами, и о качествах этих ощущений. Например, испытуемый не мог сказать: «Мне было предъявлено большое, красное яблоко». А должен был сообщить примерно следующее: «Сначала я получил ощущение красного, и оно затмило все остальное; потом оно сме­нилось впечатлением круглого, одновременно с которым возникло легкое

1 Лопатин Л.Н. Метод самонаблюдения в психологии // Вопросы философии и психологии. М., 1902. Кн. II (62). С. 1034.


Гиппенрейтер /0.6. Метод интроспекции... 109

щекотание в языке, по-видимому, след вкусового ощущения. Появилось также быстро преходящее мускульное ощущение в правой руке...»

Ответ в терминах внешних объектов был назван Э.Титченером «ошибкой стимула» — известный термин интроспективной психологии, отражающий ее атомистическую направленность на элементы сознания.

По мере расширения этого рода исследований стали обнаруживать­ся крупные проблемы и трудности.

Во-первых, становилась все более очевидной бессмысленность такой «экспериментальной психологии*. По словам одного автора, в то время от психологии отвернулись все, кто не считал ее своей профессией.

Другим неприятным следствием были накапливающиеся противоре­чия в результатах. Результаты не совпадали не только у различных авто­ров, но даже иногда у одного и того же автора при работе с разными ис­пытуемыми.

Больше того, зашатались основы психологии — элементы сознания. Психологи стали находить такие содержания сознания, которые никак не могли быть разложены на отдельные ощущения или представлены в ви­де их суммы. Возьмите мелодию, говорили они, и перенесите ее в другую тональность; в ней изменится каждый звук, однако мелодия при этом со­хранится. Значит, не отдельные звуки определяют мелодию, не простая их совокупность, а какое-то особое качество, которое связано с отношениями между звуками. Это качество целостной структуры (нем. — «гештальта»), а не суммы элементов.

Далее, систематическое применение интроспекции стало обнаружи­вать нечувственные, или безббразные, элементы сознания. Среди них, на­пример, «чистые» движения мысли, без которых, как оказалось, невозмож­но достоверно описать процесс мышления.

Наконец, стали выявляться неосознаваемые причины некоторых яв­лений сознания (о них подробнее ниже).

Таким образом, вместо торжества науки, обладающей таким уни­кальным методом, в психологии стала назревать ситуация кризиса.

В чем же было дело? Дело было в том, что доводы, выдвигаемые в защиту метода интроспекции, не были строго проверены. Это были ут­верждения, которые казались верными лишь на первый взгляд.

В самом деле, начну с утверждения о возможности раздвоения соз­нания. Казалось бы, мы действительно можем что-то делать и одновре­менно следить за собой. Например, писать — и следить за почерком, чи­тать вслух — и следить за выразительностью чтения. Казалось бы, так — и в то же время не так или, по крайней мере, не совсем так!

Разве не менее известно, что наблюдение за ходом собственной дея­тельности мешает этой деятельности, а то и вовсе ее разрушает? Следя за почерком, мы можем потерять мысль; стараясь читать с выражением — перестать понимать текст.

Известно, насколько разрушающим образом действует рефлексия на протекание наших чувств: от нее они бледнеют, искажаются, а то и вовсе ис-



Тема 2. Становление предмета психологии


чезают. И напротив, насколько «отдача чувству» исключает возможность рефлексии!

В психологии специально исследовался вопрос о возможности од­новременного осуществления двух деятельностей. Было показано, что это возможно либо путем быстрых переходов от одной деятельности к другой, либо если одна из деятельностей относительно проста и проте­кает «автоматически». Например, можно вязать на спицах и смотреть телевизор, но вязание останавливается в наиболее захватывающих мес­тах; во время проигрывания гамм можно о чем-то думать, но это не­возможно при исполнении трудной пьесы.

Если применить все сказанное к интроспекции (а ведь она тоже вто­рая деятельность!), то придется признать, что ее возможности крайне огра­ничены. Интроспекцию настоящего, полнокровного акта сознания можно осуществить, только прервав его. Надо сказать, что интроспекционисты до­вольно быстро это поняли. Они отмечали, что приходится наблюдать не столько сам непосредственно текущий процесс, сколько его затухающий след. А чтобы следы памяти сохраняли возможно большую полноту, надо процесс дробить (актами интроспекции) на мелкие порции. Таким образом, интроспекция превращалась в «дробную» ретроспекцию.

Остановимся на следующем утверждении — якобы возможности с помощью интроспекции выявлять причинно-следственные связи в сфере сознания.

Пожалуй, примерами отдельных, так называемых произвольных, действий справедливость этого тезиса и ограничивается. Зато с каким количеством необъяснимых фактов собственного сознания мы встречаем­ся повседневно! Неожиданно всплывшее воспоминание или изменившее­ся настроение часто заставляют нас проводить настоящую исследователь­скую работу по отысканию их причин. Или возьмем процесс мышления: разве мы всегда знаем, какими путями пришла нам в голову та или иная мысль? История научных открытий и технических изобретений изобилу­ет описаниями внезапных озарений!

И вообще, если бы человек мог непосредственно усматривать при­чины психических процессов, то психология была бы совсем не нуж­на! Итак, тезис о непосредственной открытости причин на проверку ока­зывается неверен.

Наконец, рассмотрим мнение о том, что интроспекция поставляет сведения о фактах сознания в неискаженном виде. Что это не так, видно уже из сделанного выше замечания о вмешательстве интроспекции в ис­следуемый процесс. Даже когда человек дает отчет по памяти о только что пережитом опыте, он и тогда неизбежно его искажает, ибо направля­ет внимание только на определенные его стороны или моменты.

Именно это искажающее влияние внимания, особенно внимания на­блюдателя, который знает, что он ищет, настойчиво отмечалось критиками обсуждаемого метода. Интроспекционист, писали они не без иронии, нахо-


Гиппенрейтер Ю.Б. Метод интроспекции... 111

дит в фактах сознания только те элементы, которые соответствуют его тео­рии. Если это теория чувственных элементов, он находит ощущения, если безобразных элементов, — то движения «чистой» мысли и т.п.

Итак, практика использования и углубленное обсуждение метода ин­троспекции обнаружили ряд фундаментальных его недостатков. Они бы­ли настолько существенны, что поставили под сомнение метод в целом, а с ним и предмет психологии — тот предмет, с которым метод интроспек­ции был неразрывно связан и естественным следствием постулирования которого он являлся.

Во втором десятилетии нашего века, т.е. спустя немногим более 30 лет после основания научной психологии, в ней произошла револю­ция: смена предмета психологии. Им стало не сознание, а поведение че­ловека и животных.

Дж.Уотсон, пионер этого нового направления писал: «<...> психо­логия должна <...> отказаться от субъективного предмета изучения, ин­троспективного метода исследования и прежней терминологии. Сознание с его структурными элементами, неразложимыми ощущениями и чувст­венными тонами, с его процессами, вниманием, восприятием, воображени­ем — все это только фразы, не поддающиеся определению»1.<...>

Рассмотрим, какой оказалась судьба сознания в психологии. Уда­лось ли психологии полностью порвать с фактами сознания, с самим по­нятием сознания?

Конечно, нет. Заявление Дж. Уотсона было «криком души» психо­лога, заведенного в тупик. Однако после любого «крика души» наступают рабочие будни. И в будни психологии стали возвращаться факты созна­ния. Однако с ними стеши обращаться иначе. Как же?

Возьмем для иллюстрации современные исследования восприятия человека. Чем они в принципе отличаются от экспериментов интроспек-ционистов?

И в наши дни, когда хотят исследовать процесс восприятия, напри­мер, зрительного восприятия человека, то берут испытуемого и предъяв­ляют ему зрительный объект (изображение, предмет, картину), а затем спрашивают, что он увидел. До сих пор как будто бы то же самое. Однако есть существенные отличия.

Во-первых, берется не изощренный в самонаблюдении профессор-психолог, а «наивный» наблюдатель, и чем меньше он знает психологию, тем лучше. Во-вторых, от испытуемого требуется не аналитический, а са­мый обычный отчет о воспринятом, т.е. отчет в тех терминах, которыми он пользуется в повседневной жизни.

Вы можете спросить: «Что же тут можно исследовать? Мы ежеднев­но производим десятки и сотни наблюдений, выступая в роли "наивного наблюдателя"; можем рассказать, если нас спросят, обо всем виденном, но

1Уотсон Дж. Психология как наука о поведении. Госиздат Украины, 1926. С. 3.



Тема 2. Становление предмета психологии


вряд ли это продвинет наши знания о процессе восприятия. Интроспек-ционисты, по крайней мере, улавливали какие-то оттенки и детали».

Но это только начало. Экспериментатор-психолог для того и суще­ствует, чтобы придумать экспериментальный прием, который заставит та­инственный процесс раскрыться и обнажить свои механизмы. Например, он помещает на глаза испытуемого перевертывающие призмы, или пред­варительно помещает испытуемого в условия «сенсорного голода», или использует особых испытуемых — взрослых лиц, которые впервые уви­дели мир в результате успешной глазной операции и т.д.

Итак, в экспериментах интроспекционистов предъявлялся обычный объект в обычных условиях; от испытуемого же требовался изощренный анализ «внутреннего опыта», аналитическая установка, избегание «ошиб­ки стимула» и т.п.

В современных исследованиях происходит все наоборот. Главная на­грузка ложится на экспериментатора, который должен проявить изобре­тательность. Он организует подбор специальных объектов или специ­альных условий их предъявлений; использует специальные устройства, подбирает специальных испытуемых и т.п. От испытуемого же требуется обычный ответ в обычных терминах.

Если бы в наши дни явился Э.Титченер, он бы сказал: «Но вы бес конца впадаете в ошибку стимула!» На что мы ответили бы: «Да, но этс не "ошибка", а реальные психологические факты; вы же впадали в ошиб ку аналитической интроспекции».

Итак, еще раз четко разделим две позиции по отношению к интрос пекции — ту» которую занимала психология сознания, и нашу, современную

Эти позиции следует, прежде всего, разнести терминологически. Хо тя «самонаблюдение» есть почти буквальный перевод слова «интроспек ция», за этими двумя терминами, по крайней мере, в нашей литературе, за крепились разные позиции.

Первую мы озаглавим как метод интроспекции.Вторую — ка* использование данных самонаблюдения.

Каждую из этих позиций можно охарактеризовать, по крайней мере по двум следующим пунктам: во-первых, по тому, что и как наблюдается во-вторых, по тому, как полученные данные используются в научных целях

Таким образом, получаем следующую простую таблицу.

Таблица

 

  Метод интроспекции Использование данных самонаблюдения
Что и как наблюдается Рефлексия, или наблюдение (как вторая деятельность) за деятельностью своего ума Непосредственное постижение фак­тов сознания («моноспекция»)
Как используется в научных целях Основной способ получения научных знаний Факты сознания рассматриваются как «сырой материал» для дальней­шего научного анализа

Гиппенрейтер Ю.Б. Метод интроспекции... 113

Итак, позиция интроспекционистов, которая представлена первым вертикальным столбцом, предполагает раздвоение сознания на основную деятельность и деятельность самонаблюдения, а также непосредственное получение с помощью последней знаний о законах душевной жизни.

В нашей позиции «данные самонаблюдения» означают факты соз­нания, о которых субъект знает в силу их свойства быть непосредствен­но открытыми ему. Сознавать что-то — значит непосредственно знать это. Сторонники интроспекции, с нашей точки зрения, делают ненужное добавление: зачем субъекту специально рассматривать содержания сво­его сознания, когда они и так открыты ему? Итак, вместо рефлексии — эффект прямого знания.

И второй пункт нашей позиции: в отличие от метода интроспекции использование данных самонаблюдения предполагает обращение к фак­там сознания как к явлениям или как к «сырому материалу», а не как к сведениям о закономерных связях и причинных отношениях. Регист­рация фактов сознания — не метод научного исследования, а лишь один из способов получения исходных данных. Экспериментатор должен в каждом отдельном случае применить специальный методический прием, который позволит вскрыть интересующие его связи. Он должен полагать­ся на изобретательность своего ума, а не на изощренность самонаблюде­ния испытуемого. Вот в каком смысле можно говорить об использовании данных самонаблюдения.

После этого итога я хочу остановиться на некоторых трудных во­просах. Они могут возникнуть или уже возникли у вас при придирчивом рассмотрении обеих позиций.

Первый вопрос, которого мы уже немного касались: «Что же, раздвое­ние сознания возможно или нет? Разве невозможно что-то делать — и од­новременно наблюдать за тем, что делаешь?» Отвечаю: эта возможность раз­двоения сознания существует. Но, во-первых, она существует не всегда: например, раздвоение сознания невозможно при полной отдаче какой-либо деятельности или переживанию. Когда же все-таки оно удается, то наблю­дение как вторая деятельность вносит искажение в основной процесс. По­лучается нечто, похожее на «деланную улыбку», «принужденную походку» и т.п. Ведь и в этих житейских случаях мы раздваиваем наше сознание: улыбаемся или идем — и одновременно следим за тем, как это выглядит.

Примерно то же происходит и при попытках интроспекции как спе­циального наблюдения. Надо сказать, что сами интроспекционисты мно­гократно отмечали ненадежность тех фактов, которые получались с помо­щью их метода. [Вот] слова одного психолога, написанные в 1902 г. по этому поводу:

«Разные чувства — гнева, страха, жалости, любви, ненависти, стыда, нежности, любопытства, удивления — мы переживаем постоянно: и вот можно спорить и более или менее безнадежно спорить о том, в чем же соб­ственно эти чувства состоят и что мы в них воспринимаем? Нужно ли луч-

8 Зак. 2652


14 Тема 2. Становление предмета психологии

шее доказательство той печальной для психолога истины, что в нашем внутреннем мире, хотя он всецело открыт нашему самосознанию, далеко не все ясно для нас самих и далеко не все вмещается в отчетливые и оп­ределенные формулы?»1.

Эти слова относятся именно к данным интроспекции. Их автор так и пишет: «спорить о том, что мы в этих чувствах воспринимаем». Сами чувства полнокровны, полноценны, подчеркивает он. Наблюдение же за ними дает нечеткие, неоформленные впечатления.

Итак, возможность раздвоения сознания, или интроспекция, сущест­вует. Но психология не собирается основываться на неопределенных фак­тах, которые она поставляет. Мы можем располагать гораздо более надеж­ными данными, которые получаем в результате непосредственного опыта. Это ответ на первый вопрос.

Второй вопрос. Он может у вас возникнуть, особенно и связи с приме­рами, которые приводились выше, примерами из исследований восприятия.

В этой области экспериментальной психологии широко используют­ся отчеты испытуемых о том, что они видят, слышат и т.п. Не есть ли это отчеты об интроспекции? Именно этот вопрос разбирает известный совет­ский психолог Б.М.Теплов в своей работе, посвященной объективному ме­тоду в психологии.

«Никакой здравомыслящий человек, — пишет он, — не скажет, что военный наблюдатель, дающий такое, например, показание: "Около опуш­ки леса появился неприятельский танк", занимается интроспекцией и да­ет показания самонаблюдения. <...> Совершенно очевидно, что здесь че­ловек занимается не интроспекцией, а "экстроспекцией", не "внутренним восприятием", а самым обычным внешним восприятием»2.

Рассуждения Б.М.Теплова вполне справедливы. Однако термин «экс-троспекция» может ввести вас в заблуждение. Вы можете сказать: «Хоро­шо, мы согласны, что регистрация внешних событий не интроспекция. По­жалуйста, называйте ее, если хотите, экстроспекцией. Но оставьте термин "интроспекция" для обозначения отчетов о внутренних психических со­стояниях и явлениях — эмоциях, мыслях, галлюцинациях и т.п.».

Ошибка такого рассуждения состоит в следующем. Главное различие между обозначенными нами противоположными точками зрения основы­вается не на разной локализации переживаемого события: во внешнем мире — или внутри субъекта. Главное состоит в различных подходах к соз­нанию: либо как к единому процессу, либо как к «удвоенному» процессу.

Б.М.Теплов привел пример с танком потому, что он ярко показыва­ет отсутствие в отчете командира наблюдения за собственным наблюде­нием. Но то же отсутствие рефлексирующего наблюдения может иметь место и при эмоциональном переживании. Полагаю, что и экстро-спек-

1 Лопатин Л.Н. Метод самонаблюдения в психологии // Вопросы философии к
психологии. М., 1902. Кн. II (62). С. 1068.

2 Теплое Б.М. Об объективном методе в психологии. М., 1952. С. 28.


Гиппенрейтер Ю.Б. Метод интроспекции... 115

цию и интро-спекцию в обсуждаемом нами смысле может объединить термин «моноспекция».

Наконец, третий вопрос. Вы справедливо можете спросить: «Но ведь существует процесс познания себя! Пишут же некоторые авторы о том, что если бы не было самонаблюдения, то не было бы и самопознания, самооцен­ки, самосознания.Ведь все это есть! Чем же самопознание, самооценка, са­мосознание отличаются от интроспекции?»

Отличие, на мой взгляд, двоякое. Во-первых, процессы познания и оценки себя гораздо более сложны и продолжительны, чем обычный акт интроспекции. В них входят, конечно, данные самонаблюдения, но только как первичный материал, который накапливается и подвергается обработ­ке: сравнению, обобщению и т.п.

Например, вы можете оценить себя как человека излишне эмоцио­нального, и основанием будут, конечно, испытываемые вами слишком ин­тенсивные переживания (данные самонаблюдения). Но для заключения о таком своем свойстве нужно набрать достаточное количество случаев, убе­диться в их типичности, увидеть более спокойный способ реагирования дру­гих людей и т.п.

Во-вторых, сведения о себе мы получаем не только (а часто и не столько) из самонаблюдения, но и из внешних источников. Ими являют­ся объективные результаты наших действий, отношения к нам других людей и т.п.

Наверное, трудно сказать об этом лучше, чем это сделал Г.-Х. Ан­дерсен в сказке «Гадкий утенок». Помните тот волнующий момент, когда утенок, став молодым лебедем, подплыл к царственным птицам и сказал: «Убейте меня!», все еще чувствуя себя уродливым и жалким существом. Смог бы он за счет одной «интроспекции» изменить эту самооценку, если бы восхищенные сородичи не склонили бы перед ним головы?

Теперь, я надеюсь, вы сможете разобраться в целом ряде различных терминов,которые будут встречаться в психологической литературе.

Метод интроспекции — метод изучения свойств и законов созна­ния с помощью рефлексивного наблюдения. Иногда он называется субъ­ективным методом. Его разновидностями являются метод аналитиче­ской интроспекции и метод систематической интроспекции.

Речевой отчет — сообщение испытуемого о явлениях сознания при наивной (неинтроспективной, неаналитической) установке. То же иногда называют субъективным отчетом, субъективными показания­ми, феноменальными данными, данными самонаблюдения.



Поведение как предмет психологии. Основные понятия, задачи и методы классического би­хевиоризма






Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 189. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.13 сек.) русская версия | украинская версия