Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ТАЯНА. ВАРХА





 

Не ушел никто, хотя Эмзар ничего не скрывал и никого не удерживал. Ройгу шаркал по сырому слежавшемуся снегу в десятке вес от Вархи, в загонах ржали и метались почуявшие приближение чего-то страшного длинногривые кони, а их хозяева готовились к последнему делу в своей жизни. Эльфы были спокойны, у них было достаточно времени, чтоб привыкнуть к тому, что рано или поздно все кончается. Те, кто тяготился таррским заключением и не желал знать о нависших над миром бедах, ступали по золотым пескам далеких островов, вздыхая об утраченном Свете. Эмзар вспоминал о них редко, те, кто пошли за ним на север, – тоже, хотя среди ушедших за моря были братья, сестры, родители, дети, бывшие возлюбленные.

Кольцо пылало ровным, сильным огнем, оно казалось несокрушимым и вечным, особенно в сравнении с жалким, несмотря на размеры, созданием, тащившимся к Вархе, но Эмзара не обманывали ни дряхлость Ройгу, ни ничтожность его нынешних служителей. Спешить им было некуда, а силы древнего бога имеют предел, их нельзя растрачивать на пустяки.

– Эмзар, – вошедший Нидаль был в парадных одеждах дома Ивы, – не хочу тебе советовать, и не думай, что я цепляюсь за призраки. Но, может быть, стоит ударить, пока он еще идет?

– Для этого нужно открыть Варху, – покачал головой Снежное Крыло. – Копье Света, без сомнения, пробьет защиту Ройгу, и мы сможем убить поводырей, а возможно, и его самого. Думаю, эта смерть стала бы последней и окончательной. Белый Олень еще не бог, высшая сила, лишенная сознания и воли – не более чем оружие. Сильное, но не всемогущее.

– Тем более его нужно уничтожить.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что я устал от нашей стражи и не боюсь умирать. Я боюсь, Нидаль, и я люблю жизнь и Тарру… Мне очень жаль, но мы не можем поднять Копье. Ройгу страшен не сам по себе, ведь Эстель Оскора вернулась, и мы знаем, где она. Не смотри на меня так. Сначала говорить о ней было рано, а потом стало поздно. Я послал за Герикой Клэри, но они не успеют, даже если у них вырастут крылья.

Дело не в Белом Олене, а в Вархе. Тот, кто там засел, отчаялся освободиться своими силами, и он умеет заставить других исполнять его желания.

– Думаешь, хозяин Вархи ХОЧЕТ, чтобы мы сцепились с Ройгу?

– Это на него похоже, вспомни Арцию, вспомни Эанке… Нидаль, эта чума должна оставаться на цепи до появления Геро. Жаль разлучать ее с Александром, но Ройгу и Варха – ее дело.

– Так спасшая его колдунья?..

– Эстель Оскора… Она, кстати, видела тебя и хотела окликнуть, но ты слишком быстро уехал.

– Проклятый тоже вернулся? – Да, и я надеюсь на Эрасти, но один раз он уже проиграл не силе, а лжи и предательству. Мы не можем позволить обезуметь всей Тарре, а это неминуемо случится, если Ройгу откроет дорогу вархианскому лжецу.

– Ты прав, – наклонил голову Нидаль, – у нас и впрямь нет другого выхода. Бросим жребий?

– Нет нужды. Я не держу здесь никого, но те, кто готовы к жертве, должны ее принести. Вспомни Кантиску.

– Тогда Ройгу помогали силы извне, даже звезды – и те были на его стороне.

– На стороне фантома, сгустка силы, не имевшего материального воплощения. Сейчас Ройгу один, но он возвращен в наш мир, мы лишены талисмана, а Эстель Оскора будет здесь не раньше, чем через кварту, и то, если пройдет тропой Зеркал. Мы не можем рисковать. Придется бросить в огонь ВСЕ.

Эмзар надел серебряный венец, накинул плащ с взлетающим лебедем и направился к выходу, но на пороге остановился, оглядев озаренную по-весеннему ярким солнцем комнату.

– Знаешь, Нидаль, что мне сказал Рене, когда мы снова встретились?

– Что?

– Что ему никогда не хотелось умирать, а значит, он всегда был счастлив. И он никогда не боялся смерти и не лгал себе, а значит, был свободен. Я тоже счастлив и свободен.

– Я предпочел бы уйти с мечом в руке, но это было бы бессмысленно. Отдать свою Жизнь Силе… Говорят, подобное уже было.

– Да, в одном из вечерних миров. В Песне сказано, что из жертвы родилась победа.

– Хотел бы я знать, какой будет наша Песня.

– Я верю, что ее сложит Нэо, когда вернется. Пойдем, нам пора.

Больше до самого Кольца Эмзар не сказал ни слова. Нидаль тоже молчал, он вообще был молчалив даже для эльфа. Голые ветви деревьев, сверкая, тянулись к высокому небу, в котором не было ни облачка, ни птицы.

В море предвесеннего света эльфийское поселение казалось призраком, видением, навеянным снежной сказкой. Оно и будет призраком, когда опустеет. Эмзар не думал, имеет ли право сделать то, что задумал.

Мысли о цене и средствах хороши для философов, возлежащих среди цветущих кустов и с высоты своего знания и добродетели судящих тех, кто ошибался и умирал, в смертный час думая о чем угодно, но не о том, как заклеймят его будущие мудрецы.

– Илла Реи, – Ариэн Нарсиэль преклонил колени перед владыкой Лебедей, – мы готовы.

– Аэвэ Эстеллиэ, – произнес Снежное Крыло. – Спросите свое сердце еще раз. В любви к жизни нет греха.

Дети Звезд молчали. Решение принято – стражи Вархи уйдут. Одни ждали смерти как освобождения от бесконечной пустоты, другие считали себя в долгу перед Таррой, третьи надеялись на жизнь в Свете, четвертые… Кто прочтет последние мысли и сожаления рожденных вечными и решивших сжечь свои жизни ради ничего не подозревающих смертных.

Солнце Тарры бросало на Лебедей золотые весенние лучи, прощаясь и благодаря. Две сотни эльфов замерли на широкой поляне. Мужчины надели сверкающие, словно сплетенные из льда и солнца кольчуги, на женщинах лучились главные драгоценности Домов. Старейшая из Лебедей, Иллиэль, помнившая то, чего не знал даже Эмзар, опиралась на посох, утративший силу много лет назад, глава дома Ириса, Антэл, поднял меч своего отца, три тысячи лет не покидавший ножен. Амэл Прохладное Утро был в золотистом плаще: его возлюбленная покинула Тарру вместе с Солнечными, осталась лишь память и переживший Разлуку дар. Тамиона Лагариэль распустила лунные волосы, украсив их трепещущими бабочками, а ее сестра Лиа впервые за долгие годы надела ожерелье из серебряных стрекоз – подарок погибшего в Войну Монстров жениха.

Золотую тишину разорвал стук подков. Вардис Роса на Траве и Элэар Журавлиное Перо вызвались встретить Оленя на краю заповедного леса. Сестра Тамионы и Лии казалась испуганной, Элэар владел собой лучше.

– Илла Реи, – Журавлиное Перо отсалютовал Владыке мечом. – Оно остановилось.

– Остановилось, – поднял бровь Эмзар, – для чего?

– Готовится к бою. Это… – Элэар не смог найти подходящее слово. – Оно наливается силой. Оно уже не кажется дряхлым, поводыри едва сдерживают его, а рога скоро упрутся в небо.

Воина прервал исполненный чудовищной злобы и силы визг. Эмзар внимательно посмотрел на Вардис.

– Что ж, больше медлить нельзя, но помните, вы ничего никому не должны. Тарра велика, и на ней есть Лунные острова.

– Нет, – быстро проговорила Вардис, заливаясь румянцем, – мне не страшно, но эта тварь, она… Она слишком отвратительна.

– И поэтому, – Элэар нежно взял девушку за руку, – мы не можем ее пропустить. Илла Реи, можем мы уйти вместе и первыми?

– Да будет так.

Они смотрели друг на друга веками, но не могли понять очевидное. Нужное слово было сказано лишь в последний день. Вардис и Элэар уйдут в Вечность вдвоем, рука об руку, грезя о Любви. Это высшее счастье или высшая несправедливость?

Ройгу исполняется мощи, убивая, но сотня отобранных жизней весит меньше одной, отданной добровольно. Лебеди уходили, улыбаясь друг другу, произнося кто старинные строфы, кто слова любви или прощения. Они уходили, а Эмзар их провожал, принимая прощальный, бесценный дар и отдавая его Кольцу. Визг Ройгу не стихал, тварь стремительно обретала полную силу, и Снежному Крылу не хотелось думать, что то, что они делают, – напрасно, что Белый Олень погасит Пламя Вархи и в мир вырвется зло, безликое и непобедимое, как подлость, зависть и трусость. Если так, умирать нельзя, живыми они нужнее.

Эмзар закрыл глаза Антэлу. Их осталось всего трое. Он, Нидаль и Тамиона. Легкая и непонятная, она заслуживала свое лунное имя. Эмзар никогда не знал, что у нее на душе, когда-то она была подругой Нанниэли, потом Лунная Бабочка и супруга Астени разошлись.

– Я еще не готова, – из-за воплей Ройгу слова едва угадывались.

– Уходи, если пройти берегом Ганы, ты еще…

– Ты не понимаешь, Эмзар, как никогда не понимал. Я люблю тебя и Нанниэль любила.

Наверное, он должен быть потрясен и околдован, в скольких песнях Она признается Ему в любви на смертном пороге, но Лебединый король ничего не чувствует. Только смущение и горечь. Он не был слеп, потому что свет этой звезды ему не нужен.

– Я не могу уйти, не взглянув еще раз в твои глаза.

– Тамиона, я думал, ты все еще оплакиваешь мужа. Жаль, мы не поняли друг друга раньше.

– Ты меня любишь?

– Конечно, – она умрет счастливой, а ему это ничего не стоит.

– Я отдала тебе сердце, жизнь в сравнении с этим такая малость! Пусть пламя Вархи пылает, и я в нем! – тонкие руки легли ему на плечи, Эмзар Снежное Крыло произнес Слово. Тамиона Лунная Бабочка ответила. Солнце тонуло в наползающей мутно-белой пелене, но и сапфировый огонь разгорался все ярче. Эмзар, творя заклятия, не видел, как верх огненной короны на мгновение обрел сходство с ожерельем из синих мотыльков. Тамиона улыбнулась и затихла на руках владыки Лебедей.

Монстр за лесом замолчал – собирался с силами перед броском.

– Мы успели, – с облегчением произнес Нидаль, – но, Эмзар, подумай еще раз. Я решил уйти последним, чтобы напомнить тебе про Копье. Ты видишь, что творится. Вряд ли наших искр довольно для Защиты, но Ройгу мы можем уничтожить. Мы освободим Эстель Оскору от этого долга и оставим ей другой, только и всего. Ударь Оленя, Эмзар. Ударь первым. Может быть, ты его прикончишь…

– И открою путь вархианскому безумию? Кольцо не расплавить, Нидаль, не вырвать из него отданные жизни и не вернуть ушедшим. Они сделали выбор, зная, ЧТО я сделаю. Неужели я солгу?

– Даже ради Тарры?

– Ради Тарры нужно удержать Кольцо!

– Прости. Я хотел дать тебе выбор.

– И дал. Я уверен в своем решении. Как тихо…

– Страшная тишина. В Кантиске было так же. Они готовы.

– Мы тоже.

– Нас осталось двое, будет легче, если мы уйдем одновременно. Я смогу переступить Порог без твоей помощи.

– Ты уверен?

– Да.

– Тогда прощай и спасибо тебе за все.

– Почему «прощай», – попробовал пошутить Нидаль, – мы теперь всегда будем вместе. В пламени. Это стоит посмертия.

– Посмертия стоит Тарра, – Снежное Крыло улыбнулся, – мы пришли сюда как злые гости, но уходим как защитники.

Эмзар не стал закрывать глаз, произнося последнее в своей жизни заклятие. Он отказывается от жизни, от молодости, от вечности. Его душа никогда не достигнет Звездных Полян, он не встретит тех, кого когда-то любил, не обретет покоя. Его просто не будет, потому что Сила безлика, она не имеет памяти и воли, она не любит, не ненавидит, не сожалеет, она может убить и защитить, но она не может выбирать.

Сила, рождающаяся из смерти изначально неподвластного времени и тлену существа, велика. Ею можно рушить горы, поворачивать реки, убивать драконов, разрушать и создавать барьеры. Даже истинные маги отступают перед таким оружием, но ранит ли оно бога, пусть и лишенного души?

Эмзар стоял спиной к пылающей Стене и лицом к лесу. Время замерзало, словно вода холодным предзимним утром. Боли не было, только тихая, неторопливая пустота, в которую низвергалась жизнь. Нет, не пустота! Небо не может быть пустотой, а полет – падением! Кольцо сзади, отчего же все тонет в сапфировом сиянии? Огненные сполохи мелькали, как блики на воде в летний полдень, и одним из этих бликов был он. Снежное Крыло чувствовал себя разбитым зеркалом, каждый из осколков которого отражал свое солнце. Боль и праздник, сожаления и равнодушие, голодная пустота и неистовый свет раздирали его на куски. Эльф еще помнил, кто он, где, что и во имя чего сделал. Все кружилось, переливалось, мерцало, и только зимние деревья впереди казались чем-то живым и понятным. Он не жалел ни о чем, и он еще мог вернуться, вырваться из объятий небытия. Что-то плавно опустилось рядом, Эмзар рванулся в ту сторону, и небо снова стало небом, а земля землей. Нидаль лежал на спине, серьезно глядя в глаза своему королю. Он уже был частью Вархи, а Эмзар пока нет. Он мог отступить, мог создать из пламени Копье и ударить. Нет! В Тарре и так слишком много лжи, предательств и нарушенных клятв, а это страшнее любых монстров. Лебединый Огонь не погаснет, а дальше – дело тех, кто останется, – Рене, Геро, Эрасти, сероглазого короля Клэри, Нэо… Тарра падает на их плечи, а его дело Кольцо!

Пусть горит, горит вопреки всему. Он отдает себя пламени Вархи полностью. С памятью, несбывшимися надеждами, разочарованиями, неслучившейся любовью. У Пламени нет души, а Силе все рвано, кто из нее черпает… Если он и впрямь на что-то годится, пусть Пламя научится любить и помнить, пусть Сила, в которую он уходит, не дается грязным рукам. Он завещает себя тем, кто придет и вступит в бой. Как меч… Ройгу не должен пройти, Кольцо не должно погаснуть, не должно…

Снежное Крыло взглянул в глаза Смерти и не испугался. Просто понял, что возврата нет, он уже переступил Порог, но рассудок пока не угас и тело повиновалось. Эмзар слеп и слеп стремительно, но все еще различал лес на той стороне поляны и побрел к нему. Главное он совершил и теперь имел право коснуться пальцами серебряной буковой коры. В последний раз.

 






Дата добавления: 2015-08-30; просмотров: 196. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.093 сек.) русская версия | украинская версия