![]() Головна сторінка Випадкова сторінка КАТЕГОРІЇ: АвтомобіліБіологіяБудівництвоВідпочинок і туризмГеографіяДім і садЕкологіяЕкономікаЕлектронікаІноземні мовиІнформатикаІншеІсторіяКультураЛітератураМатематикаМедицинаМеталлургіяМеханікаОсвітаОхорона праціПедагогікаПолітикаПравоПсихологіяРелігіяСоціологіяСпортФізикаФілософіяФінансиХімія |
ЛІТЕРАТУРАДата добавления: 2015-09-19; просмотров: 577
Губернаторские обязанности с каждым днем требовали все больше времени, но это лишь подстегивало Оливера. Политика всегда влекла его, а власть притягивала куда сильнее самой соблазнительной любовницы. От принятых им решений зависели судьбы тысяч людей. Оливер быстро научился манипулировать общественным мнением и законодательным собранием штата в угоду интересам тестя, однако его репутация оставалась безупречной, а влияние продолжало расти. Однако Оливер старался не зарываться, прекрасно помня предупреждение сенатора: «Это лишь первая ступенька, Оливер. Просчитывай каждый шаг». И Оливер был крайне осторожен. Он изменял жене налево и направо, но с его именем никогда не связывалось ни тени скандала. Друзья и знакомые считали его любящим и верным мужем и с негодованием отвергли бы любой намек на его бесчисленные романы. Единственное, что омрачало его безоблачное существование, – несчастный случай с Мириам. Время от времени он звонил в больницу, но врачи сообщали, что девушка по-прежнему в коме. Одной из обязанностей Оливера было давать официальные обеды. Почетными гостями становились союзники по партии, известные спортсмены, актеры, влиятельные политики и церковные сановники. Джан оказалась гостеприимной и радушной хозяйкой, и присутствующие неизменно бывали очарованы этой привлекательной, полной достоинства женщиной. Как-то она сообщила Оливеру, что звонил отец. – В следующий уик-энд он дает прием и просил нас приехать. Там будут люди, с которыми он хотел бы нас познакомить. В эту субботу в роскошном доме сенатора Дэвиса Оливер пожимал руки самым влиятельным заправилам Вашингтона. Шампанское лилось рекой, недостатка в красивых женщинах не было, на стол подавались изысканные блюда, и Оливер чувствовал себя на седьмом небе. Как чудесна жизнь! – Веселитесь, Оливер? – вежливо спросил подошедший Тейгер. – Да. Прекрасный прием! Лучшего и пожелать нельзя. – Кстати, о желаниях. Вчера Элизабет, моя дочурка, которой на днях исполнилось шесть, что-то закапризничала и с утра отказалась одеваться. Бетти уж и так ее уговаривала и эдак, пока совсем не отчаялась. Тогда Элизабет поглядела на мать и спросила: «Мама, о чем ты думаешь?» «Детка, – отвечает та, – я хотела бы, чтобы ты развеселилась, оделась и позавтракала, как хорошая девочка». И тут Элизабет отвечает: «Мама, я отказываюсь удовлетворить твое желание…» Ну не умница ли? Теперешние дети просто чудо, не находите? Ладно, еще увидимся, губернатор. В этот момент в дверях появились запоздавшие гости, и сенатор Дэвис поспешил их встретить. Итальянский посол Атилио Пиконе, представительный мужчина лет шестидесяти со смуглым лицом уроженца Сицилии, осторожно поддерживал под локоть свою жену, одну из самых красивых женщин, когда-либо виденных Оливером. Сильва до замужества была известной актрисой и до сих пор пользовалась огромной популярностью в Италии. Неудивительно: огромные чувственные карие глаза, лицо мадонны и роскошные рубенсовские формы. И при этом на двадцать пять лет моложе мужа. Дэвис поспешил представить супружескую чету Оливеру. – Рад познакомиться, – учтиво поклонился тот, не в силах отвести взгляда от Сильвы. – Я много слышала о вас, – улыбнулась женщина. – Надеюсь, ничего особенно плохого. – Я… – Сенатор Дэвис весьма высокого мнения о вас, – вмешался муж. – Польщен, – пробормотал Оливер, все еще глядя на Сильву. Сенатор Дэвис поспешил представить супругов другим гостям, а потом, отведя Оливера в сторону, предупредил: – Руки прочь, губернатор. Запретный плод. Попробуй откусить – и помашешь будущему ручкой. – Успокойтесь, Тодд. Не буду же… – Я вполне серьезно. Твоя глупость может стоить нам конфликта с Италией. На прощание Атилио вежливо сказал: – Рад был познакомиться, губернатор. – Взаимно, посол. Сильва чуть сжала руку Оливера и многообещающе шепнула: – До будущих встреч, губернатор. Их взгляды скрестились. Но Оливер мгновенно вспомнил о предупреждении губернатора и отвел глаза.
Прошло две недели. Оливер, как всегда, работал у себя в кабинете, когда в интеркоме раздался голос секретарши: – Губернатор, приехал сенатор Дэвис и желает поговорить с вами. – Сенатор здесь? – Да, сэр. – Немедленно пригласите. Оливер знал, что тесть сражается в Вашингтоне за принятие выгодного законопроекта. Что заставило его так внезапно прилететь во Франкфорт? Дверь открылась. Вошел Тодд в сопровождении Питера и, улыбаясь, обнял зятя: – Губернатор, как приятно видеть вас! – Очень рад, Тодд. Доброе утро, Питер. – Привет, Оливер. – Надеюсь, я не помешал? – осведомился сенатор. – Нет… ничуть. Что… что-то случилось? – Нет, слава Богу, до этого не дошло. Наоборот, лучшего и пожелать нельзя. – Ничего не понимаю, – недоуменно протянул Оливер. – У меня хорошие новости, сынок. Можно сесть? – О, простите, я совсем растерялся. Что хотите? Кофе? Виски? Сейчас… – Нет. Нам и без того есть чем себя подстегнуть. Оливер пожал плечами, не понимая, что творится. – Я только что из Вашингтона. Сумел сколотить достаточно влиятельную группу, которая считает, что нашим следующим президентом должен стать именно ты. Оливера пронизал неудержимый трепет восторга. – Я… почему именно я? – Собственно говоря, я приехал лишь потому, что сейчас самое время начинать кампанию. До выборов осталось менее двух лет. – Лучшего момента не придумать! – восхищенно вставил Питер. – Вскоре вся страна узнает о вас. – Питер возьмет на себя руководство, – сообщил сенатор. – Он все устроит. Сам знаешь, никого лучше не найти. – Согласен! – весело воскликнул Оливер. – Ну что же, Оливер, все будет как надо, – заверил Тейгер. – Представляю, во что это обойдется, – тяжело вздохнул Рассел. – Об этом не волнуйся, – отмахнулся сенатор. – Все будет по первому классу. Я сумел убедить своих добрых друзей, что ты именно тот человек, в которого стоит вкладывать денежки. Не стоит недооценивать себя, Оливер. Пару месяцев назад в одном из газетных обзоров тебя назвали в числе трех лучших губернаторов страны. Так вот, я уже говорил, ты наделен тем качеством, которого в помине нет у остальных двух, – харизмой. Этого ни за какие деньги не купишь. Люди с радостью отдадут тебе свои голоса. Оливер, казалось, только сейчас осознал, что сенатор не шутит. – Когда мы начинаем? – взволнованно спросил он. – Уже начали. Сначала нужно собрать сильную команду, а потом станем вербовать добровольцев по всей стране. – Насколько реальны мои шансы? – На предварительных выборах мы сотрем соперников в порошок, – уверенно ответил Тейгер, – но позиция нынешнего президента Нортона очень сильна. Его не так-то просто обойти. Наше счастье, что он уже избирался на второй срок, а значит, не станет баллотироваться в третий. Ну а вице-президент Кэннон – ничтожество по сравнению с ним. Бледная тень. Растает как прошлогодний снег, едва солнце взойдет. Совещание продолжалось четыре часа, и наконец сенатор попросил Тейгера: – Питер, не оставите нас одних на несколько минут? – Конечно, сэр. Мужчины молча смотрели ему вслед. – Я поговорил сегодня с Джан, – буркнул сенатор. У Оливера душа ушла в пятки. – И что? – Она очень счастлива, – улыбнулся Дэвис. – И я тоже. – облегченно вздохнул Оливер. – Ну что ж, сынок, так держать. Только не дай погаснуть домашнему очагу. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? – Не волнуйтесь Тодд. Вы же знаете… Улыбка сенатора поблекла. – К сожалению, нельзя не волноваться, Оливер. Не могу осуждать молодого здорового мужчину за то, что он поглядывает на сторону, но пусть это не станет причиной катастрофы. Шагая рядом с Питером по коридору здания законодательного собрания, сенатор приказал: – Я хочу, чтобы ты немедленно начал набирать людей для штаба избирательной кампании. Не жалей никаких денег. Открой офисы в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго и Сан-Франциско. Первичные выборы начинаются через год. Партийные съезды для выдвижения кандидатов – через полтора. После этого спокойно пожелаем Оливеру счастливого плавания. Проводишь меня в аэропорт, Питер? – Разумеется, сенатор. Из Рассела выйдет прекрасный президент. Сенатор молча кивнул. «Президент, которого создал я. Моя марионетка. Я стану дергать за веревочки, а он будет лишь рот открывать и производить нужные телодвижения», – цинично усмехнулся он про себя. – Сигару? – предложил он, вынимая золотой портсигар.
Первичные выборы проходили как нельзя лучше. Сенатор, как всегда, не ошибся в Питере. Он словно заранее знал, в каком направлении сделать нужный ход и как лучше организовать работу. И поскольку Тейгер был известен всем как прекрасный семьянин и богобоязненный человек, верующие и религиозные люди шли за ним. Кроме того, он прекрасно знал все тонкости работы сложных политических механизмов и сумел убедить либералов на время забыть о разногласиях и сплотиться. Лучшего руководителя избирательной кампании, пожалуй, не было ни у одного кандидата.
* * *
Однако Тейгер понимал, что для успеха Оливеру необходимо набрать к предвыборному съезду не менее двухсот голосов делегатов, а значит, следует сделать все, чтобы добиться этого. А для этого требуется посетить каждый штат. Оливер просмотрел программу посещений и недоуменно покачал головой. – Это… это попросту невозможно, Питер. – Возможно, если все устроить как надо. Сенатор обещал предоставить вам свой самолет. На местах нас будут встречать наши люди, и я все время буду рядом. Вскоре в команде Оливера появился новый член. Сам сенатор познакомил зятя с Саймом Ломбардо, немногословным, угрюмым, смуглым великаном с саженными плечами. – Не пойму, зачем он нам нужен, – удивился Оливер, оставшись наедине с тестем. – Сайм – нечто вроде устройства для решения проблем. Особенно когда требуется уговорить некоторых чересчур уж упрямых людей. Поверь, Сайм может быть крайне убедительным. Внушит что угодно и кому угодно. Оливер счел за лучшее переменить тему.
Кампания была в полном разгаре, и Питер каждый день снабжал Оливера краткими тезисами с указаниями, что, когда и как сказать. Он позаботился о том, чтобы Оливер появлялся во всех нужных местах и говорил именно то, что хотели услышать люди. – Промышленность – это источник жизненной силы нашей страны, – вещал он в Пенсильвании. – И не следует этого забывать. Мы снова откроем фабрики и поставим Америку на рельсы современного производства. Аплодисменты. – Авиационная индустрия – один из наиважнейших источников дохода страны, – уверял он в Калифорнии. – И поэтому для закрытия заводов нет никаких причин. Мы возродим былую славу! Овации. – Именно мы изобрели автомобили, – восклицал Оливер в Детройте, – но японцы украли у нас рынок! Ну так вот, мы займем подобающее нам первое место. Детройт снова станет автомобильным центром мира! Восторженные вопли. Выступая в университетских городках, Оливер гарантировал студентам кредиты на образование. Приезжая на военные базы, рассуждал о необходимости быть готовыми отразить любое нападение. И мало кому известный вначале кандидат стал быстро набирать популярность. Результаты общественных опросов ошеломляли. В первую неделю июля более четырехсот делегатов и их помощников вместе с партийными боссами повыше и пониже рангом собрались в Кливленде на съезд для выдвижения кандидата на пост президента и перевернули город вверх дном. Вечеринки и приемы сменялись парадами, пикниками и празднествами. Вездесущие телерепортеры едва успевали передавать репортажи с места действия. Питер Тейгер и Сайм Ломбардо заботились о том, чтобы губернатор Рассел всегда оказывался на первом плане. Оливер был не единственным кандидатом, но сенатор Дэвис не дремал и постарался вовремя нажать нужные кнопки, чтобы устранить соперников. Многие влиятельные лица были у него в долгу, и сенатор беспардонно пользовался этим. – Тоби, это Тодд. Как Эмма и Сьюзи? Прекрасно. Хотел поговорить с тобой насчет твоего мальчика, Эндрю. Знаешь, он меня тревожит. Чересчур либеральные взгляды. Юг никогда его не примет. Вот что я предлагаю… – Альфред, это Тодд. Как дела у Роя?… Не стоит благодарности. Счастлив был ему помочь выпутаться из того дельца. Кстати, нужно потолковать насчет твоего кандидата, Джерри. По-моему, он просто крайне правый. Если поддержать его, мы потеряем Север. Послушай лучше меня… – Кеннет? Тодд. Хотел сказать только, как рад, что тебе удалась та сделка с недвижимостью. И кстати, думаю, неплохо бы помозговать, что делать со Слейтером. Он слабак. Мы не можем позволить себе выдвигать заведомого неудачника… И так продолжалось до тех пор, пока все конкуренты не сошли с круга и единственно возможным кандидатом не был признан губернатор Оливер Рассел. Процедура выдвижения в кандидаты на пост президента прошла без особых трудностей. При первом тайном голосовании Рассел получил семьсот голосов – больше двухсот от шести северо-восточных промышленных штатов, сто пятьдесят от шести штатов Новой Англии, сорок от южных, сто восемьдесят от двух сельскохозяйственных штатов. Остальное от трех штатов на тихоокеанском побережье. Питер Тейгер трудился днем и ночью, смазывая колеса рекламного поезда. Когда были подсчитаны окончательные результаты, Оливер оказался победителем. И в тщательно созданной атмосфере всеобщей истерии он при бурном одобрении собравшихся был назначен кандидатом на пост президента. Следующим этапом были предварительные выборы вице-президента. Тут споров не возникало – депутаты съезда хорошо знали Мелвина Уикса, видного калифорнийского политика, известного конгрессмена и богатого предпринимателя. – Они прекрасно дополняют друг друга, – утверждал Тейгер. – Теперь начнется настоящая работа. Наша цель – добиться магической цифры 270.[9] – Людям необходим молодой энергичный лидер, – твердил он Оливеру. – Симпатичный, обаятельный, обладающий чувством юмора и широкими взглядами. Они хотят, чтобы их постоянно осыпали похвалами, сочувствовали нуждам и трудностям, и в этом случае всему готовы поверить… Не старайтесь показать, как вы умны и проницательны. Никогда не оскорбляйте оппонента, не переходите на личности. И не смотрите на репортеров сверху вниз. Обращайтесь с ними по-дружески, и они все для вас сделают. Пусть все видят, что вы не мелочны, не мстительны. Помните – вы государственный деятель.
Кампания набирала силу. Самолет сенатора Дэвиса мгновенно переносил Оливера из Техаса в Калифорнию, Мичиган и Массачусетс. Время рассчитывалось до минуты. Иногда Оливеру приходилось за день побывать не менее чем в десяти городах и всюду произносить речи. Мелькали лица, вывески, аэропорты, отели, сливаясь в одну бесконечно пеструю выматывающую рутину. Но где бы ни появлялся Оливер, процессию сопровождали патрульные машины, толпы восторженных почитателей и радостные крики. Джан почти все время ездила с мужем, и тому приходилось признать, что она была в этой игре не последним козырем. Репортеры обожали эту привлекательную стройную женщину с безупречными манерами. Время от времени Оливер читал о последних приобретениях Лесли Стюарт. Газета в Мадриде. Телестудия в Мексике. Радиостанция в Канзасе. Он искренне радовался успехам бывшей невесты. Хорошо, что она многого добилась в жизни – это словно снимало с Оливера часть вины за то, что он сделал с ней. Где бы ни появлялся Оливер, репортеры сразу бросались к нему – снимали, брали интервью, цитировали. Сенатор платил огромные деньги представителям прессы со всех концов света, работавшим исключительно на избирательную кампанию. Результаты последнего опроса показывали, что Рассел прочно занимает первое место. Но неожиданно его соперник, вице-президент Кэннон, начал с непостижимой быстротой набирать очки. – Так он, пожалуй, может и выиграть, – встревожился Питер. – Нужно каким-то образом остановить его. Было решено устроить два раунда теледебатов между Кэнноном и Оливером. – Кэннон собирается говорить об экономике, – сообщил Тейгер, – и при этом прекрасно подготовлен. Нужно обхитрить его. Вот что я придумал… Так оно и случилось. В ночь первых дебатов вице-президент долго разглагольствовал об экономике: – Америка никогда еще не переживала такого экономического подъема. Бизнес процветает… Остальные десять минут он доказывал свою правоту фактами и цифрами. Настала очередь Оливера Рассела. – Все это весьма впечатляюще, – заметил он, – и не сомневаюсь, все американцы искренне радуются, что огромные корпорации получают гигантские прибыли. Но мой уважаемый оппонент забывает упомянуть при этом, что во многом подобные доходы обеспечиваются за счет так называемого сокращения. Говоря обычным языком, это означает, что рабочие выбрасываются на улицу, а их места занимают усовершенствованные машины. Боюсь, статистика редко учитывает человеческий фактор. Я не разделяю ваше мнение о том, что финансовые успехи больших компаний важнее интересов простых людей… Он продолжал распространяться о бедах и проблемах честных тружеников, выставляя Кэннона в самом невыгодном свете. К окончанию его речи вице-президент в глазах избирателей уже казался никем иным, как бессердечным политиканом, равнодушным к судьбе американского народа. Наутро после дебатов ситуация резко изменилась. Теперь Оливер Рассел всего на три пункта отставал от вице-президента. Но впереди предстоял еще один раунд. Артур Кэннон, поняв, что противника не так легко одолеть, усвоил полученный урок и решил не повторять собственных ошибок. В полной уверенности, что на этот раз его не удастся так легко свалить, вице-президент встал перед микрофоном и начал речь: – Мы живем в стране равных возможностей. И гордимся свободой, дарованной нам конституцией, но одной свободы недостаточно. Каждый американец должен иметь право работать и получать за свой труд достойную плату… Он посчитал, что опередил Оливера и перехватил инициативу, первым заговорив о благе американского народа. Но Питер Тейгер сумел предвидеть и это. Дождавшись окончания речи Кэннона, к микрофону шагнул Оливер. – Все это очень трогательно. Все мы потрясены только что услышанным, особенно горестями безработных и бездомных. Тех, кого вы так метко назвали «забытыми людьми». Однако меня несколько беспокоит другое – говоря все это, вы, кажется, упустили из виду самое главное – каким именно образом вы собираетесь осуществить все свои великолепные прожекты. И в противовес страстной эмоциональной речи Кэннона Оливер изложил конкретные факты и планы экономического подъема, снова оставив оппонента на бобах. Вечером Оливер, Джан и Дэвис ужинали в особняке сенатора в Джорджтауне. – Мне только что принесли результаты последнего опроса, – улыбаясь, объявил Тодд. – Джан, думаю, тебе пора поговорить с дизайнерами и декораторами насчет новой обстановки для Белого дома. Лицо Джан просияло. – Ты в самом деле считаешь, что мы победим, папа? – За всю жизнь, дорогая, я не раз ошибался, но не там, где речь идет о политике. Это у меня в крови. В ноябре Америка получит нового президента – того, кто сидит сейчас рядом с тобой.
|