Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Школы индийской философии 12 страница




Общественная жизнь является по существу практиче­ской. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики.

Т. И. Ойзерман:

И поскольку производство есть основа общественной жизни, постольку практика является основой познания, какова бы ни была его фома. Это не значит, конечно, что понятие практики исчерпывается понятием производства: практика так же многообразна, как и познание.

Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его.

Т. И. Ойзерман:

Маркс … критикует тех философов, которые хотят лишь понять то, что есть, и поставить на этом точку. Бесстрастному отношению к социальной действительности… Маркс противопоставляет такое научное объяснение действительности, которое служит ее революционному изменению. Не отрицание роли теории, а требование поднять ее научный уровень, чтобы вскрыть законы изменения действительности, – вот чему учит этот тезис Маркса.

Маркс К. Тезисы о Фейербахе
// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. – М., 1957. – Т. 3. – С. 1–3.

Ойзерман Т. И. Формирование философии марксизма. –
2-е изд, дораб. – М., 1974. – С. 404–414.

Марксово представление о законах, по которым изменяется человеческое общество, заключается в разработанном им материалистическом понимании истории, той части его философской системы, которая получила название исторического материализма. В наиболее обобщенной форме оно изложено К. Марксом в небольшом тексте «К критике политической экономии», отрывки из которого предлагаются вашему вниманию.

Вопросы и задания:

1. Какова структура общества (общественной формации) по К. Марксу? Какой из компонентов общества (общественной формации) является определяющим?

2. Какой конфликт лежит в основе коренных общественных изменений (социальной революции)? Является ли он следствием объективного хода развития общества или же столкновением личных, субъективных интересов?

3. Какими изменениями в структуре общества сопровождается социальная революция?

4. Перечислите называемые К. Марксом «экономические об­щественные формации» и на примере любой из них проиллюстрируйте действие механизма общественного развития.

5. «Углубляя и развивая философский марксизм, Маркс довел его до конца, распространил его познание природы на познание человеческого общества»,8[8] – писал В.И. Ленин. Исходя из этого высказывания, попробуйте доказать, что автор данного текста придерживается материалистической позиции.

 

В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, ко­торые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением по­следних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче, – от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно также нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все произ­водительные силы, для которых она дает достаточно просто­ра, и новые, более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества… В общих чертах азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации...

Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие
// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. –
М., 1959. – Т. 13. – С. 6–7.

С развитием науки многие положения марксистского взгляда на исторический процесс подверглись серьезной коррек­тировке. В обобщенном виде современное видение данной ­проблемы излагается в учебном пособииЮ. В. Павленко «История мировой цивилизации». Обратившись к помещенным ниже отрывкам из него, выясните – в чем современная наука пересматривает «материалистическое понимание истории», ­а в чем сохраняет с ним преемственность.

 

… в процессе социокультурной эволюции человечества наблюдается, так сказать, полифоническая корреляция меж­ду явлениями экономической, общественно-политической и миро­воззренческой сфер, в соответствии с которой опре­деленным хо­зяйственно-экономическим показателям может отвечать определенный спектр социальных и культурных форм, определенному типу социальной организации – соответствующий спектр экономических и куль­турных по­казателей, а ведущим культурно-мировоззренческим формам – спектры возможных типов экономики и общественно-политических систем <…>.

То есть, отказываясь от моноопределенной корреляции экономических, общественных и культурно-мировоззренческих фе­номенов, следует признать между ними корреляцию поливариантную, однако по-своему не менее жесткую. Коррелируются определенные спектры стадиально возможных вариантов экономических, социальных, политических, религиозных, интеллектуальных, художественных и тому подобных форм.

Павленко Ю. В. Історія світової цивілізації: Соціокультурний розвиток людства: Навч. посібник. – К., 1996. –
С. 185, 194–195 (Пер. с укр. К. В. Кислюка).

9.2 «Философия жизни» Ф. Ницше

Один из оригинальнейших мыслителей ХІХ века немецкий философ Фридрих Ницше, биография которого помещается в конце «Практикума», принадлежал к направлению, получившему название «философии жизни». Центральное понятие этого ­направления – «жизнь» как поток бесконечного, изменчивого неуловимого рациональными методами познания, и в то же время творческого и созидательного для каждого человека существования – противопоставляется традиционному для западной философии понятию бытия как чему-то неизменному, основополагающему, умопостигаемому.

Опираясь на указанный подход, Ф. Ницше попытался очертить новую модель взаимоотношения человека и мира, где бы предпочтение отдавалось не миру, а самому человеку. Исходной точкой размышлений Ф. Ницше стала концепция «Смерти Бога». Это метафорическое изречение означало, что христианская мо­раль, служившая основой для системы высших духовных ценностей европейской цивилизации перестала быть таковой: «…Рассматривать природу, как если бы она была доказательством Божьего блага и попеченья; интерпретировать историю к чести божественного разума как вечное свидетельство нравственного миропорядка и нравственных конечных целей; толковать собственные переживания, как их достаточно долгое время толковали набожные люди, словно бы всякое стечение обстоятельств, всякий намек, все было измышлено и послано ради спасения души: со всем этим отныне покончено» (Ницше Ф. Веселая наука // Соч.: В 2 т. – М., 1990. – Т. 1. – С. 582).

О «смерти Бога» и его последствиях Ф. Ницше пишет в своей книге «Веселая наука».

Вопросы и задания:

1. Что, по вашему мнению, означает метафора «смерти Бо­га»? Кто, с точки зрения Ф. Ницше, виновен в «смерти Бога» и почему?

2. Почему герой Ф. Ницше считает, что он «пришел слишком рано» со своим известием о «смерти Бога»?

3. Какие последствия для человека и для философии будет иметь «смерть Бога»?

4. Что требуется от человека, по мнению Ф. Ницше, после «смерти Бога»?

 

Слышали ли вы о том безумном человеке, который в светлый полдень зажег фонарь, выбежал на рынок и все время кричал: «Я ищу Бога! Я ищу Бога!» – Поскольку там собрались как раз многие из тех, кто не верил в Бога, во­круг него раздался хохот. Он что, пропал?– сказал один. Он заблудился, как ребенок, сказал другой. Или спрятался? Боится ли он нас? Пустился ли он в плаванье? Эмигрировал? – так кричали и смеялись они вперемешку. Тогда безумец вбежал в толпу и пронзил их своим взглядом. «Где Бог?– воскликнул он. – Я хочу сказать вам это! Мы его убили – вы и я! Мы все его убийцы..! Не должны ли мы сами обратиться в богов, чтобы оказаться достойными его? Никогда не было совершено дела более великого, и кто родился после нас, будет, благодаря этому деянию, принадлежать истории высшей, чем вся прежняя история!» – Здесь замолчал безумный человек и снова стал глядеть на своих слушателей; молчали они, удивленно глядя на него. Наконец, он бросил свой фонарь на землю, так что тот разбился вдребезги и погас. «Я пришел слишком рано, – сказал он тогда, – мой час еще не пробил. Это чудовищное событие еще в пути и идет к нам – весть о нем не дошла еще до человеческих ушей. Молнии и грому нужно время, свету звезд нужно время, деяниям нужно время, после того как они уже совершены, чтобы их увидели и услы­шали. Это деяние пока еще дальше от вас, чем самые отдаленные светила, – и все-таки вы совершили его!». – Рассказывают еще, что в тот же день безумный человек ходил по различным церквям и пел в них свой Requiem aete­ram deo. Его выгоняли и призывали к ответу, а он ладил все одно и то же: «Чем же еще являются эти церкви, если не могилами и надгробиями Бога?» <…>.

…После того как Будда умер, в течение столетий показывали еще его тень в одной пещере – чудовищную страшную тень. Бог мертв; но такова природа людей, что еще тысячелетиями, возможно, будут существовать пещеры, в которых показывают его тень. – И мы – мы должны победить еще и его тень!

Ницше Ф. Веселая наука
// Соч.: В 2 т. – М., 1990. – Т. 1. – С. 592–593, 681.

«Смерть Бога», служившего зримым воплощением высшего духовного начала европейской культуры, естественным образом наводила на мысль о необходимости «переоценки всех ценностей». Эту переоценку Ф. Ницше, филолог по образованию, по­пытался провести на основе «генеалогии морали». С его размышлениями по этим вопросам и результатами поисков новых ценностных ориентиров для людей знакомьтесь по отрывкам из книг «Генеалогия морали» и «Антихрист».

Вопросы и задания:

1. В чем суть «переоценки всех ценностей» у Ф. Ницше? По­чему до сих пор люди принимали за данность господствовавшие в западной культуре ценности? Каким образом «смерть Бога» может повлиять на «переоценку всех ценностей»?

2. Какими были исходные человеческие ценности? Как происходит трансформация этих ценностей? Вытекает ли, на ваш взгляд, необходимость «переоценки всех ценностей» из предлагаемой Ф. Ницше генеалогии морали?

3. Какими «переоцененными» ценностями предлагает руководствоваться Ф. Ницше? Согласны ли вы с его ценностными ориентирами?

 

…нам необходима критика моральных ценностей, сама ценность этих ценностей должна быть однажды поставлена под вопрос, – а для этого необходимо знание условий и обстоятельств, из которых они произросли, среди которых они развивались и изменялись.., – знание, которое отсутствовало до сих пор и в котором не было нужды. Ценность этих «ценностей» принимали за данность, за факт, за нечто проблематичное и неприкосновенное, до сих пор ни капельки не сомневались и не колебались в том, чтобы оценить «доброго» по более высоким ставкам, чем «злого», более высоким в смысле всего содействующего, полезного, плодотворного с точки зрения человека вообще (включая и будущее человека) <…>.

Ориентиром, выводящим на правильный путь, стал мне вопрос, что, собственно, означают в этимологическом отношении обозначения «хорошего» в различных языках: я обнаружил тут, что все они отсылают к одинаковому преобразованию понятия – что «знатный», «благородный» в сословном смысле всюду выступают основным понятием, из которого необходимым образом развивается «хороший» в смысле «душевно знатного», «благородного», «душевно породистого», «душевно привилегированного»: развитие, всегда идущее параллельно с тем другим, где «пошлое», «плебейское», «низменное» в конце концов переходит в понятие «плохого»… Относительно генеалогии морали это кажется мне существенным усмотрением; его столь позднее открытие объясняется тормозящим влиянием, которое демократический рассудок оказывает в современном мире на все вопросы, касающиеся происхождения <…>.

Все, что было содеяно на земле против «знатных», «могущественных», «господ», не идет ни в малейшее сравнение с тем, что содеяли против них евреи; евреи, этот жреческий народ, умевший в конце концов брать реванш над своими врагами и победителями лишь путем радикальной переоценки их ценностей, стало быть, путем акта духовной мести [эту месть Ф. Ницше назвал по-фр. Ressentiment. – Авт.]. Так единственно и подобало жреческому народу, народу наиболее вытесненной жреческой мнительности. Именно евреи рискнули с ужасающей последовательно­стью вывернуть аристократическое уравнение ценности (хороший = знатный = могущественный = прекрасный = счастливый = боговозлюбленный) – и вцепились в это зубами бездонной ненависти (ненависти бессилия), именно «только одни отверженные являются хорошими; только бедные, бессильные, незнатные являются хорошими; только страждущие, терпящие лишения, больные, уродливые суть единственно благочестивые, единственно набожные, им только и принадлежит блаженство, – вы же, знатные и могущественные, вы, на веки вечные злые, жестокие, похотливые, ненасытные, безбожные, и вы до скончания времени будете злосчастными, проклятыми и осужденными!»…– именно, что с евреев начинается восстание рабов в морали, – восстание, имеющее за собой двухтысячелетнюю историю и ускользающее нынче от взора лишь потому, что оно – было победоносным…<…>

Что хорошо?– Все, что повышает в человеке чувство власти, самую власть.

Что дурно?– Все, что происходит от слабости.

Что есть счастье? – Чувство растущей власти, чувство преодолеваемого противодействия.

Не удовлетворенность, но стремление к власти, не мир вообще, но война, не добродетель, но полнота способностей (добродетель в стиле Ренессанс, virtu [совокупность физических, моральных качеств, необходимых свободному человеку, воину, гражданину, отцу семейства. – Авт.], добродетель, свободная от моралина).

Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно еще помочь в этом.

Что вреднее всякого порока? – Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым – христианство.

Ницше Ф. К генеалогии морали; Антихрист. Проклятие христианству // Соч.: В 2 т. – М., 1996. – Т. 2. – С. 412, 418, 422, 633.

Однако среднему европейцу, воспитанному на традиционных христианских высших ценностях, которого Ф. Ницше иронично называет «высшим человеком, практически не под силу руководствоваться новыми «ценностями жизни». Поэтому на смену ему, полагает Ф. Ницше, должен прийти Сверхчеловек. О том, что представляет из себя этот ницшеанский сверхчеловек, читайте в приведенном ниже фрагменте из книги Ф. Ницше «Так говорил Заратустра».

Вопросы и задания:

1. Что такое сверхчеловек у Ф. Ницше? Связаны ли, на ваш взгляд, «смерть Бога» и утверждение в мире сверхчеловека?

2. Каким образом соотносятся у Ф. Ницше человек и сверхчеловек?

3. На какие цели и идеалы, в отличие от человека, должен быть, по мнению Ф. Ницше, ориентирован сверхчеловек? Насколько эти идеалы вписываются в рамки ницшеанской «переоценки всех ценностей»?

4. Есть ли в тексте персонаж, выступающий прообразом сверх­человека?

5. Почему люди смеялись над словами Заратустры?

6. Подумайте, соответствует ли изображенный в приве­денном ниже диалоге Сверхчеловек тому его идеалу, который проповедовал Ф. Ницше. Оказался ли, таким образом, Ф. Ницше прав, или же история, наоборот, в конечном итоге посмеялась над сошедшим с ума философом, как смеялись собравшиеся на базарной площади на представление канатного плясуна люди над проповедью Заратустры?

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ ВСТРЕЧА
[конец ХХ ст.]

На улице встретились Высший человек и Сверхчеловек.

– Ты отстал от жизни, – подумал при этом последний.

– Я верен себе, – подумал первый.

– А я иду в ногу с жизнью, я современный человек.

– Ты приспособленец и выживатель.

Они разошлись, не сказав друг другу ни слова. При этом Сверхчеловек долго напоминал Высшему человеку последнего, и он думал: с чего бы это? [Cверхчеловек] ни о чем не думал, а пройдя шагов десять, начал думать, где достать шифер для дачи.

Гусаченко В. В. Жизнь и смерть субъекта. – К., 1996. – С. 117.

Придя в ближайший город, лежавший за лесом, Заратустра нашел там множество народа, собравшегося на базарной площади: ибо ему обещано было зрелище – плясун на канате. И Заратустра говорил так к народу:

Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что долж­но превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его?

Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя, а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека?

Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором.

Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас еще осталось от червя. Некогда вы были обезьяной, и даже теперь еще человек больше обезьяна, чем иная из обезьян.­

Даже мудрейший среди вас есть только разлад и помесь растения и призрака. Но разве я велю вам стать призраком или растением?

Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке!

Сверхчеловек – смысл земли. Пусть же ваша воля говорит: да будет сверхчеловек смыслом земли!

Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле и не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах! Они отравители, все равно, знают ли они это или нет.

Они презирают жизнь, эти умирающие и сами себя отравившие, от которых устала земля: пусть же исчезнут они!

Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю – самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли! <…>.

Пока Заратустра так говорил, кто-то крикнул из толпы: «Мы слышали уже довольно о канатном плясуне; пусть нам его покажут его!» И весь народ начал смеяться над Заратустрой. А канатный плясун, подумав, что эти слова относятся к нему, принялся за свое дело <…>.

Заратустра же глядел на народ и удивлялся. Потом он так говорил:

Человек – это канат, натянутый между животным и сверх­человеком, – канат над пропастью.

Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка.

В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель.

Я люблю тех, кто не умеет жить иначе, как чтобы погибнуть, ибо идут они по мосту…

Я люблю тех, кто не ищет за звездами основания, чтобы погибнуть и сделаться жертвою – а приносит себя в жертву земле, чтобы земля некогда стала землею сверхчеловека.

Я люблю того, кто живет для познанья и кто хочет познавать для того, чтобы когда-нибудь жил сверхчеловек. Ибо так хочет он своей гибели.

Я люблю тех, кто трудится и изобретает, чтобы построить жилище для сверхчеловека и приготовить к приходу его землю, животных и растения: ибо так хочет он своей гибели <…>.

Но тут случилось нечто, что сделало уста всех немыми и взор неподвижным. Ибо тем временем канатный плясун начал свое дело: он вышел из маленькой двери и пошел по канату, протянутому между двумя башнями и висевшему над базарной площадью и народом. Когда он находился посреди своего пути, маленькая дверь вторично отворилась, и детина, пестро одетый, как скоморох, выскочил из нее и быстрыми шагами пошел во след первому. «Вперед, хромоногий», – кричал он своим страшным голосом, – вперед, ленивая скотина, контрабандист, набеленная рожа! Смотри, чтобы я не пощекотал тебя своею пяткою! Что делаешь ты здесь, между башнями! Ты вышел из башни; туда бы и следовало запереть тебя, ты загораживаешь дорогу тому, кто лучше тебя! – И с каждым словом он все приближался к нему – и, когда был уже на расстоянии одного только шага от него, случилось нечто ужасное, что сделало уста всех немыми и взор неподвижным: он испустил дьявольский крик и прыгнул через того, кто загородил ему дорогу. Но этот, увидев, что его соперник побеждает его, потерял голову и канат. Он бросил свой шест и сам еще быстрее, чем шест, полетел вниз как какой-то вихрь из рук и ног. Базарная площадь и народ походили на море, когда проносится буря: все в смятении бежали в разные стороны, большей частью туда, где должно было упасть тело.

Но Заратустра оставался на месте и прямо возле него упало тело, изодранное и разбитое, но еще не мертвое. Немного спустя к раненому вернулось сознание, и он увидел Заратустру, стоявшего возле него на коленях. «Что ты тут делаешь», – сказал он наконец. – Я давно знал, что черт подставит мне ногу. Теперь он тащит меня в преисподнюю; не хочешь ли ты помешать ему?».

«Клянусь честью, друг, – отвечал Заратустра, – не существует ничего, о чем ты говоришь: нет ни черта, ни пре­исподней. Твоя душа умрет еще скорее, чем твое тело: не бойся же ничего!»

Человек посмотрел на него с недоверием. «Если ты говоришь правду, – сказал он, – то, теряя жизнь, я ничего не теряю. Я немного больше животного, которого ударами и впроголодь научили плясать».

«Не совсем так, – сказал Заратустра, – ты из опасности сделал себе ремесло, а за это нельзя презирать. Теперь ты гибнешь от своего ремесла; за это я хочу похоронить тебя своими руками».

На эти слова Заратустры умирающий ничего не ответил; он только пошевелил рукою, как бы ища, в благодарность, руки Заратустры…

Ницше Ф. Так говорил Заратустра
// Соч.: В 2 т. – М., 1996. – Т. 2. – С. 8–10, 12–13.

Теперь остается подвести своего рода итог творческим исканиям Ф. Ницше с высоты сегодняшнего дня. В этой связи после 2-х мировых войн и расцвета тоталитарных режимов очень часто Ф. Ницше считают провозвестником фашизма. Ознакомьтесь с некоторыми тезисами из работы знаменитого немецкого писателя Томаса Манна«Философия Ницше в свете нашего опыта» и выскажите свою точку зрения на степень влияния «философии жизни» Ф. Ницше на идеологию и практику немецкого фашизма:

1. «…ницшевский сверхчеловек – это лишь идеологизированный образ фашистского вождя. И сам Ницше со всей своей философией был не более как пролагателем путей, духовным творцом и провозвестником фашизма в Европе и во всем мире».

2. «Правда, конечно и то, что ницшевское воплощение красотою безнравственности, его апология войны и зла и все его раздраженные выпады против морали, гуманности, сострадания, христианства – все это позднее нашло свое место в помойной яме фашистской идеологии; а такие его заблуждения, как «мораль для врачей», предписывающая умерщвлять больных и кастрировать неполноценных, его убеждение в необходимости рабства и многие из его предписаний по расовой гигиене, касающиеся биологического отбора, культивирования определенных расовых черт, вступления в брак – действительно вошли в теорию и практику национал-социализма».

3. «… не фашизм есть создание Ницше, а наоборот: Ницше есть создание фашизма; я хочу этим сказать, что Ницше, в сущности чуждый политике, не может нести моральной ответственности за фашизм, что в своем философском утверждении силы он, подобно чувствительнейшему индикаторному инструменту, лишь уловил и отметил первые признаки нарождающегося империализма и, точно трепетная стрелка сейсмографа, возвестил западному миру приближение эпохи фашизма…».

4. «Не станем заблуждаться: фашизм, рассчитанный на околпачивание массы и олицетворяющий разгул самой грязной черни, а в культуре – самую жалкую обывательщину, какую когда-либо видела история, фашизм по самому духу своему не может не быть глубоко чуждым человеку, у которого все сводится к вопросу: «Что благородно?» (Манн Т. Философия Ницше в свете нашего опыта // Манн Т. Соч.: В 10 т. – М., 1961. – Т. 10. – С. 379–381).

9.3 Психоаналитическая философия З. Фрейда

В приведенных ниже отрывках из лекций по психоанализу и статьи «Я и Оно» Зигмундом Фрейдом предлагаются оригинальная структура и механизм функционирования человеческой психики, раскрываются основоположения психоанализа – метода психотерапии, психологического учения, а также влиятельного направления в современной философии. В этих работах Зигмунд Фрейд (1856 –1939) – всемирно-известный австрийский врач-психиатр и философ, краткие сведения о котором помещаются в конце «Практикума», опроверг расхожее представление классической философии о том, что сознание представляет собой нечто абсолютно однородное и в этом своем ка­честве является единственным носителем человеческого «Я». В предложенной Фрейдом модели человеческая личность предстает как структура, состоящая из трех чрезвычайно сложно взаимодействующих между собой компонентов: «Оно», «Я», Сверх-Я». «Оно» – глубинный, бессознательный слой, почти на био­логическом уровне обуславливающий базовые побуждения к человеческой деятельности, прежде всего сексуального плана (либидо). «Я» представляет собой сознание в собственном смысле слова, рационализирующее мысли, слова, поступки человека. По мнению З. Фрейда, «по отношению к Оно Я подобно всаднику, который должен обуздать превосходящую силу ло­шади, с той только разницей, что всадник пытается совершить это собственными силами, Я же силами заимствованными. Это сравнение может быть продолжено. Как всаднику, если он не хочет расстаться с лошадью, часто остается только вести ее туда, куда ей хочется, так и Я превращает обыкновенно волю Оно в действие, как будто это было его собственной волей» (Фрейд З. Я и Оно // Фрейд З. Психология бессознательного. – М., 1990. – С. 432). Наконец, сверх-Я – слой высших, социально значимых идеалов и норм человеческого поведения, который вырабатывается в процессе образования и воспитания и призван разрешать, как правило, в пользу Я, указанный выше конфликт между сознательным и бессознательным.

Ключевые положения теории и практики психоанализа
З. Фрейд изложил в работах «О психоанализе», «Я и Оно».

Вопросы и задания:

1. Проследите работу человеческой психики в процессе «вытеснения – сопротивления – замещения»

2. Какова цель психоанализа? Какими двумя путями она достигается?

3. На какой психоаналитической концепции основана у З. Фрейда теория происхождения общества, религии и мо­рали?­

 

Быть сознательным – это прежде всего чисто описательный термин, который опирается на самое непосредственное и надежное восприятие. Опыт показывает нам далее, что психический элемент, например представление, обыкновенно не бывает длительно сознательным. Наоборот, характерным для него является то, что состояние осо­знанности быстро проходит; представление, в данный момент сознательное, в следующее мгновение перестает быть таковым, однако может вновь стать сознательным при из­вестных, легко достижимых условиях… Состояние, в котором­ [оно] находилось до осознания, мы называем вытеснением, а сила, приведшая к вытеснению и поддерживающая его, ощущается нами во время нашей психоаналитической работы как сопротивление <…>.

Пожалуй, я решусь иллюстрировать вам процесс вытеснения и его неизбежное отношение к сопротивлению одним грубым сравнением, которое я заимствую из настоящей нашей ситуации. Допустите, что в этом зале и в этой аудитории, тишину и внимание которой я не знаю как восхвалить, тем не менее находится индивидуум, который нарушает тишину и отвлекает мое внимание от предстоящей мне задачи своим смехом, болтовней, топотом ног. Я объявляю, что не могу при таких условиях читать далее лекцию, и вот из вашей среды выделяются несколько сильных мужчин и выставляют после кратковременной борьбы нарушителя порядка за дверь. Теперь он «вытеснен», и я могу продолжать свою лекцию. Для того чтобы нарушение порядка не повторилось, если выставленный будет пытаться вновь проникнуть в зал, исполнившие мое желание господа после совершенного ими вытеснения пододвигают свои стулья к двери и обосновываются там, представляя собой «сопротивление». Если вы теперь, используя язык психологии, назовете оба места (в аудитории и за дверью) сознательным и бессознательным, то вы будете иметь довольно верное изображение процесса вытеснения <…>.







Дата добавления: 2014-11-10; просмотров: 404. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.013 сек.) русская версия | украинская версия