Намного современнее истоки второй ветви социологии, суть которой состоит в компаративной теории нравственных правил, т.е. норм, регулирующих социальные действия. Несмотря на то что всякий мыслящий наблюдатель имеет множество различных действий, данных ему для сравнения в его собственной социальной среде, он должен обычно обращаться к другим обществам, чтобы найти правила, отличные от тех, что признаны в его собственном сообществе. И даже тогда трудно достичь чисто объективной точки зрения для теоретической рефлексии, поскольку он привык относиться к морали, в которой он был воспитан, как к единственно обоснованной морали, как к критерию оценки других моральных систем, а не как к тому, что подлежит сравнению с ними. Социологическим теориям морали должны были предшествовать этнографические описания, из которых только около XVII столетия... стали возникать сравнительные этнографические обобщения. Да и в них, вплоть до последней четверти XIX века, нравственные правила, преобладавшие среди различных народов, без разбора смешивались со всеми другими культурными данными, характеризующими цивилизации этих народов.<…>
Для того чтобы показать тщетность всех усилий рационально обосновать абсолютную и универсальную мораль, разнообразие и противоречия нравственных правил, фактически признаваемых в разные времена и в разных обществах, необходимо было систематически описать и, если возможно, объяснить их как продукты «естественной», т.е. эмпирической и причинно обусловленной, эволюции: этология стала противостоять этике.<…>
При отборе данных для этой отрасли социологии мы должны помнить отличительную особенность нравственных правил по сравнению со всеми другими — религиозными, экономическими, техническими, интеллектуальными, эстетическими — правилами. Нравственное правило в глазах субъекта — индивида или коллектива,— который признает его как валидное и пытается действовать в соответствии с ним, выступает как обязанность, связывающая его по отношению к некоторому другому индивиду или коллективу, ждущему от него ее выполнения. В то же время всегда существует некоторая другая обязанность (схожая или отличная), которую этот другой индивид или коллектив осознает (или по крайней мере предполагается, что осознает) по отношению к субъекту... Другими словами, социальные обязанности всегда находятся в соответствии с другими социальными обязанностями. Обязанности могут быть весьма различны, их действительное признание и выполнение — далеко не равными, но в принципе односторонних обязанностей нет. Каждая норма, признаваемая социальным агентом как его обязанность по отношению к кому-нибудь, есть компонент социальной системы, в которой агент и объект его обязанности связаны как партнеры. Мы называем такую систему социальным отношением, и целая отрасль социологии, занимающаяся нравственными данными, может быть названа теорией общественных отношений. <...>
Хотя эта область, бесспорно, является собственно социологической и ни одна наука не конкурирует с ней в этом, интерес этики оказывается не теоретическим, а нормативным. В последнее время ведется много дискуссий относительно большой сферы, граничащей с областью нравственных фактов,— сферы права. В более ранних обществах не было различия между моралью и правом, но в каждом цивилизованном обществе их различия весьма очевидны. В то же время очевидно, что в значительной мере они действительно совпадают: многие правовые нормы формулируют обязанности, реально признанные людьми в их взаимодействиях с другими людьми в их обществе, и таким образом составляют готовый материал для социологического исследования общественных отношений.<…>
