Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Как же сбить творца с верного пути?




Что нужно сделать, чтобы парализовать творческую мысль, отбить всякую мотивацию к действию и вызвать у человека ощущение, что все зря, бесполезно, безнадежно и не имеет никакого смысла? Враги, будь они реальные или вымышленные, знают много приемов, как связать по рукам и ногам Музу и выщипать из нее все перышки.

Иной раз кажется, что у людей есть специальные приемы, тайные знания, которые передаются из поколения в поколение, так же как секреты мастерства и подъема по карьерным лестницам. Страшно слушать «специалистов» по скручиванию Муз. И страшно слушать рассказы их жертв. Однако любой психолог подтвердит, что все методы подавления трепетных и утонченных личностей — хрестоматийные образцы простейшего манипулирования. И от них легко вылечиться и уклониться.

На одной стороне этих баррикад кто-то долго и изощренно выстраивает конструкцию, мешающую человеку расправить крылья. На другой стороне живут прекрасные рецепты, с помощью которых можно всю эту конструкцию расформировать, разбить на менее страшные куски и с каждым по отдельности разобраться. Во всех случаях план действий похожий: первым делом надо понять, что происходит. Чаще всего уже от этого половина вредительских рецептов перестает действовать! Это как с проклятиями, которые работают, только если жертва в них верит. Когда жертва прекрасно понимает, что происходит, «страшный колдун» начинает походить на клоуна. Потом нужно рассматривать методы противодействия. А потом… потом — главное. Нужно понять, что произойдет, когда жертва освободится от гнета и добьется своего. Чем это грозит манипулятору, какие последствия повлечет за собой, к каким приведет результатам.

Иногда все меняется уже от того, что все это впервые сказали вслух. То, чего одни боялись (не зная почему), а другие пытались предотвратить (порой боясь признаться даже самим себе — почему!). Проговорив все самое ужасное и прочувствовав все связанные с этим эмоции, люди теряют страх перед ситуацией, и им начинает казаться, что это уже свершилось, пережито и наступила следующая фаза — когда жизнь продолжается и остается только оправиться от потрясения. Никто не умер, а значит, дальше все будет хорошо.

Итак: что делают с творцами их противники? Чего они добиваются? Как этому противостоять? И чем отпор чреват для всех?

Уверенный в себе человек прет к цели как танк. Он строит планы, придумывает решения, рассчитывает силы и гребет к избранному берегу. У каждого есть некий запас уверенности в себе и внутренний баланс. В обычной жизни, когда от нас пытаются добиться эффективной работы, стараются воздействовать на этот самый баланс.

Иногда нас пинают, поругивают и критикуют, чтобы мы вспоминали: конкуренция не дремлет, мы должны приносить пользу и если мы будем мало стараться, нам дадут мало морковок. Чтобы человек не скисал и не терял мотивацию, его периодически хвалят, подбадривают и напоминают, что его история мало отличается от других. Что у всех бывают трудности, тяжелые времена и плохие старты. Этими общеизвестными кнутами и пряниками пользуются все — родители, воспитатели, учителя, работодатели, да и просто друзья и знакомые — все, кто регулярно взаимодействует с человеком.

Когда в этом простом сценарии что-то становится нелогично и непонятно, это очень сильно давит на психику того, кого пытаются «воспитывать». Например, когда человека часто ругают и редко хвалят. Или чрезмерно балуют вниманием и комплиментами, а потом вдруг предают остракизму, сильно обижают, оскорбляют и унижают. Такие контрасты не клеятся друг с другом, человек приходит в замешательство. Если его так любили — что он должен был сделать такого ужасного, чтобы тот же человек его возненавидел?

Один хороший психолог как-то рассказывала мне, что у родителей, которые то страшно любят, то не любят, то к сердцу прижмут, а то к черту пошлют, — самые зависимые дети. Эти дети начинают бесконечно анализировать происходящее, свое поведение, реакции других, чтобы понять, как избежать плохого и получить побольше хорошего. Но если в поведении обидчика нет логики, ее невозможно выявить. Когда понимания не наступает и все старания не дают результатов (как обижали, так и обижают), их накрывают трагические чувства из-за неудачи. Иногда вспыхивает надежда: кажется, найден способ сделать хорошо! Потом наступает тяжелейшее разочарование: не получилось.

Через какое-то время все жизненные силы начинают уходить на попытки разобраться с растрепанными чувствами и как-нибудь все сделать правильно. Или сделать правильно хоть что-нибудь. На созидательные действия просто не остается ресурсов.

Все то же самое можно проделать с человеком, который пытается заниматься творческой деятельностью. Его дергают из стороны в сторону, пока не вымотают все нервы. Сначала жертва попадается на простые комплименты: ее талант заметили, какие-то работы — похвалили. Жертва начинает думать: «Я имею дело с человеком, который вообще-то на моей стороне, он доброжелателен, он желает мне творческих успехов и всего наилучшего. И он разделяет мой вкус и в принципе то, что я делаю, ему нравится».

В таких случаях мы не прочь иногда принять совет и конструктивную критику. И часто упускаем момент, когда критика становится неконструктивной, советы — никуда не годными, и вообще мы давно слова доброго не слышим.

Сначала все как обычно — один раз «хорошо», другой раз «не очень». Потом комплиментов становится меньше, критики больше.

Со временем в критике начинают проскальзывать жестокие фразы, которые вообще-то друзьям и родным говорить не обязательно. Сначала что-то безобидное: «Что-то давно ты ничего хорошего не выдаешь!», или «Как-то у тебя все слабенько стало», или «Ты вообще помнишь, когда в последний раз сделал(-а) что-нибудь серьезное/сложное/значительное?»

Потом, если жертва проглатывает такую критику, начинаются более обидные вещи вроде: «На самом деле у тебя нет таланта — есть большое усердие, за счет которого ты иногда выигрываешь, но ничего оригинального никогда не выдаешь» или «На фоне всего, что сейчас делают другие, с этим, конечно, мало чего добьешься». Начинаются сравнения с другими (все более слабыми) образцами в их пользу.

Периодически деморализатор вдруг говорит что-то хорошее, но сомнительно хорошее, например: «Ну вот, какой-то просвет». Или проявляет сочувствие и участие: «Понятное дело — тебе трудно, у тебя так мало времени, так много забот». Но к сочувственным фразам опять примешивается что-то совсем нелестное, например: «Неудивительно, что при таком режиме ты можешь себе позволить только незначительные почеркушки» или «Понятно, что в таких условиях ничего нормального не сделаешь никогда».

Человека разными способами подводят к пониманию того, что он давно не делал ничего хорошего, а в последние сто лет выдает только плохое, слабое и неконкурентоспособное. И это неудивительно — ведь по большому счету у него нет ни таланта, ни времени, чтобы компенсировать свою бесталанность усидчивостью и тяжелым трудом. И условий для работы тоже нет. При этом и надежды на улучшение нет, потому что условия он не мог заработать и в дальнейшем не заработает, и никаких дополнительных инвестиций этоне достойно.

Если человек все-таки добивается неопровержимых результатов, например получает и выполняет заказы или умудряется что-то продать или опубликовать, его заслуги умаляют. Все публикации — это провинциальные газетки, набитые мусором, которые просто экономят деньги. Если издание совсем не бедное и не провинциальное — начинают ругать общий уровень: «И эти уже скатились — когда-то были приличным изданием, а теперь помойка помойкой, публикуют работы безруких студентов, вкуса и стиля никакого, из номера в номер не на что посмотреть!»

Продажи — хорошо, но мало. «Это все хорошо с точки зрения домохозяек, но в мире серьезных людей это недостойно даже обсуждения».

Образцы для подражания, то, что человека вдохновляет более всего, наталкивает на новые идеи и вызывает желание что-то попробовать, — служат мишенью для нападок. «И с каких пор тебе нравится такой китч?! Раньше у тебя был хороший вкус. Да, миленько, но какое это имеет отношение к искусству? Это придумали те, кто ничего не умеет и не хочет работать. А ты-то чего им подражаешь? Не опускайся до этого уровня — тебе это не идет!»

Коллеги, друзья и доброжелатели, которые подбадривают и дают конструктивные советы, тоже подвергаются массированной критике. Все они дураки, мошенники и полностью лишены таланта. Общаться с ними означает вообще сразу опуститься на самое дно. «Вот кто теперь твои советчики, неужели ты хочешь как они? Я был(-а) о тебе лучшего мнения!»

Со временем человек начинает чувствовать, что все у него плохо. И надежды на улучшение нет никакой. И все, что доставляет ему радость, вдохновляет и окрыляет, — недостойно подражания. Все душевные порывы — признак деградации. И в какой-то момент пропадает всякое желание что-то делать вообще. Все равно это кончится только слезами, разочарованием в себе и очередным крушением надежд.

Как понять, что это — «оно», что происходит что-то недоброе, не имеющее отношения к реальности? Очень просто. Есть истина, которую знают все работающие люди и преподаватели: если постоянно трудиться, что-то пробовать и стараться, результат будет обязательно! От профессоров можно услышать: «Научить рисовать можно и обезьяну». То же самое я слышала про игру на пианино, танцы и многое другое. У некоторых людей есть особая одаренность, талант, гений. Но и у среднего человека, если он здоров, от любых повторных занятий и попыток выполнять упражнения наступит прогресс.

Если человеку, который снова и снова пытается, старается, делает, работает, все время говорят, что все одинаково плохо, — это, вероятнее всего, не соответствует реальности. Если раньше все было гораздо лучше, а теперь (несмотря на усиленные старания) становится хуже и хуже, значит, это точно что-то субъективное и не может быть правдой. Потому что как раз ремесленные и чисто механические навыки от повторений только оттачиваются. Поэтому хоть что-то должно стать лучше! Например, работы могут не блистать оригинальностью, но у них станет более уверенным исполнение, более отточенной — техника, более однородным — стиль.

Также надо немного подумать о происходящем: раньше этому человеку все нравилось, теперь не нравится ничего. В то время как я делаю одно и то же. Что изменилось? Если во мне не изменилось ничего, значит, изменилось отношение ко мне.

Еще полезно спрашивать и слушать других. Тех же доброжелателей. Один человек меня ругает — остальные хвалят или, по крайней мере, не ругают вот так, бесперебойно и за все. Да, он считает, что они дураки, сами ничего не могут и ни в чем не разбираются. Но, во-первых, действительно ли это так? А во-вторых, творчество и искусство — вещи субъективные. Они не обязаны нравиться всем, и у каждого свой вкус. Но если десять человек (пусть даже дураков) говорят, что им искренне нравится, а один (шибко умный) говорит, что это безнадежно, все же напрашивается мысль, что работы скорее приятные, нежели ужасные.

В общем, прежде чем верить кому-то на слово, что вы квинтэссенция зла, лени и неспособности, вспомните, что так вообще-то не бывает.

Что же происходит, если человек вдруг понимает, что кто-то его целенаправленно деморализует, стараясь отбить вдохновение и желание творить? Правильно — от этого понимания первым делом перестают действовать злые слова. В следующий раз, слыша ругань и гадости про плохую работу, глупых друзей и отсутствие таланта, мы уже не сможем думать: «Ах, что же я делаю не так?!»

Нас посетят совсем другие мысли: «За что же ты так не любишь меня и моих друзей? Почему тебя так злит, что я стараюсь? Почему ты так хочешь отбить у меня всякое желание этим заниматься? Чем это мое увлечение или цель тебе так мешают? Какие твои амбиции в опасности?»

Что это? Зависть? Слабость? Комплексы? Травмированное эго? Страх, что человек взлетит на крыльях успеха, обнаглеет, задерет нос и пойдет искать себе более достойных соратников и спутников?

В принципе, даже если просто озвучить все эти вопросы, очень вероятно, что «репрессии» на этом закончатся. Потому что неинтересно говорить гадости, которые не действуют. И неловко показывать трюки, которые уже разгаданы зрителем. Другой вопрос, что человек, делающий такие вещи, хотел чего-то добиться. И возможно, он будет пытаться добиться этого другими, более изощренными способами и дальше. Если не выяснить принципиальный вопрос: чем ему мешает творческое увлечение другого человека и какое возможно решение. Но сначала — о других методах «обрывания крыльев Музе».

Иные деморализаторы хвалят работы своего творческого спутника жизни или родственника, но постоянно упрекают в чем-то другом.

Мне вспоминается картина, которую я видела в гостях у подруги: она показывала мужу свежую публикацию. Он листал красивые страницы, она с гордым видом сидела рядом. Все было очень красиво, в хорошем глянцевом издании, и она получила за свою работу приличный гонорар. Молодец во всех отношениях.

Он внимательно рассмотрел все работы и сказал: «Это очень здорово! Но… каждая из вот этих страниц — это съеденная мной пицца из морозильника вместо нормального обеда!»

Вот она — жертва, принесенная искусству. Здоровье мужа. Пока она рисует красивые штучки, он портит себе здоровье гадостями из морозилки, травится, нарушает диету и приближается к ожирению, инфаркту и инсульту. А все из-за того, что ей это все дороже живого человека.

Сначала такие вещи говорятся завуалированно и намеками. Потом — открытым текстом: «Твои увлечения стоят денег! Твои проекты занимают много времени. Творчество — это очень хорошо, но, пока ты занимаешься вещами для души, твой ребенок деградирует перед телевизором, муж портит себе здоровье, а старенькие родители вешаются со скуки! На все те деньги, которые были в последнее время уплачены за камеру, планшет, компьютер, холсты, краски, инструмент, занятия, помещение для репетиций, студию и так далее, можно было купить столько полезного ребенку, столько нужного в наше общее хозяйство. В конце концов — столько приятных и вдохновительных вещей для родных и близких!»

Начинаются «философские размышления»: сколько можно и нужно приносить в жертву мечтам? Сколько денег, спокойствия, времени, которое можно было провести с семьей? И вообще — в чем виноваты дети, супруги и родители, которым так дорого обходятся карьеризм и амбиции других, их творческие желания и порывы души? Возможны ли духовный и личностный рост и работа над собой, если они наносят ущерб родным и близким?

И, конечно, сравнения — с собой и вообще более достойными кандидатами. «Вот, например, мне живые люди важнее компьютера! Всегда, когда есть возможность выбрать между живым общением с реальным человеком, которому хочется со мной поделиться чем-то, поговорить, и очередным часом перед монитором, я выбираю человека. Потому что интернет бездонный и работа никогда не кончится. А люди — они могут перестать хотеть общаться и делиться, они могут обидеться».

На все это, если вдуматься, существуют простейшие ответы. Да, конечно, всего должно быть в меру. Детей нехорошо обделять вниманием, равно как и взрослых членов семьи. И иногда бывает, что мы, увлеченные большим творческим проектом, теряем из виду, когда в последний раз отрывались от работы и проводили время с семьей. Но абсурдные претензии нужно уметь отличать от серьезных проблем.

Голодный муж — взрослый человек, и если он, не получив вовремя приготовленный женой тепленький ужин, хватается за пиццу из морозильника — он сам виноват. И если такими практиками он приблизит свой инфаркт, инсульт или что там еще обещает врач, жена не виновата. Вменяемые взрослые люди должны сами следить за собой. Мир полон решений: можно дойти до ближайшего ресторана и съесть там что-то более полезное. Можно потратить на себя любимого десять минут и сделать салат. Можно еще дюжину выходов найти.

И никто не сомневается, что живые люди, по большому счету, важнее железок и картинок. Что в серьезной ситуации, само собой разумеется, никакой проект, никакая работа не стоят того, чтобы приносить им в жертву здоровье и тем более человеческие жизни. Но если общаться со всеми желающими, каждый раз из принципа делая выбор в пользу человека, а не компьютера, интернета и работы, — можно перестать работать вообще. Потому что желающих общаться может оказаться очень много. И общаться они могут захотеть много и часто. И все равно где-то мы доберемся до границ нашего личного пространства, когда нам захочется чего-то иного, и мы откажемся от общения. Потому что у нас в жизни есть что-то еще.

Деньги можно потратить на одно или на другое. Можно вообще их не тратить, а только метаться между возможными вариантами. И в конце концов каждый человек в какой-то момент делает выбор и тратит свои ресурсы на что-то, в том числе на удовольствия, увлечения, творческие проекты, которые радуют. И после этого не имеет уже смысла размышлять о том, что было более достойно этой инвестиции и кто такие вложения заслужил. Единственное, что имеет смысл, это обсуждение следующих трат. А что сделано — то сделано.

И вообще, вспомним про радость бытия и смысл жизни. Каждый раз, когда нас начинают упрекать в том, что мы позволяем себе ненужное, принося этому в жертву какой-то полезный ресурс, можно возразить, что на самом деле оно очень даже нужное. Потому что из этого сделана наша мотивация, наше желание просыпаться по утрам и делать что-то, и жить. И если это все у нас отбить, наступят гораздо более серьезные проблемы и мужья будут месяцами делать себе пиццы и развлекать детей, пока мамы лечатся от депрессий.

По сути, таким образом можно разобрать любую из абсурдных претензий, стоит только немного подумать, какие из них можно принимать всерьез, а какие скорее смешны. Многое говорится для того, чтобы человек испытал чувство вины. Опытные манипуляторы произносят ключевые слова, на которые принято реагировать одинаковым способом. Когда женщине говорят, что она плохая мать, у нее сразу все внутри должно оборваться — ей высказали одну из самых страшных претензий! И она должна, бросив все, выяснять, что такого чудовищного она сделала, чтобы заработать этот титул. И конечно, она должна почувствовать себя ущербной, бездушной, бессердечной. Когда ей говорят, что она плохая жена, она должна вообще почувствовать себя «не женщиной» или очень плохой женщиной, недостойной любви и понимания. Плохая жена. Никакой друг. Ненадежный соратник.

Эти клише: «плохая мать», «плохая женщина», «мизантроп», «у тебя семья не на первом месте», «из-за тебя страдают», «мы тебе (твоим капризам, твоим развлечениям) приносим в жертву себя», «дорогая цена у твоих развлечений» — обычно срабатывают безотказно. Это как удар в солнечное сплетение: человек первым делом складывается пополам, закрывает живот и чувствует боль. Потом он понимает, что на него совершили нападение и он проиграл бой, и дальше остаются очевидные варианты: закрывать голову руками, убегать, просить прощения и пощады, оправдываться. Когда нас с размаху бьют в лицо, мы не думаем — мы шокированы. То же самое с вербальными атаками. Мысли отключаются из-за слишком сильных эмоций.

Стоит «виноватому» начать анализировать обвинения, начинаются великие открытия. Например, что наш оппонент вообще сопоставляет? «Ты не хочешь провести с семьей хоть немного времени» — звучит чудовищно. А если вдуматься — супруг хочет, чтобы в раннее время суток его вторая половина, будучи полной энергии и желания что-то делать, вместо этого села с ним на два часа перед телевизором смотреть фильм. Если серьезно — заниматься искусством полезнее для души, чем валяться перед телевизором. Да и порыв вполне благородный — человеку хочется что-то созидать. А не валяться и смотреть в экран. И из-за этого он должен испытывать чувство вины?

Или вернемся к истории с обедами: человек со всех сторон сделал хорошее: была проделана работа, получился красивый результат, его опубликовали — приятно показать, полезный пункт в биографии, за работу были получены деньги. И за все это человеку должно быть стыдно или хотя бы неловко, потому что, пока все это делалось, кто-то съел что-то не то? (И обвинитель связывает одно событие с другим просто потому, что он себе придумал, что за каждый его завтрак, обед и ужин несет ответственность кто-то другой?) Кому здесь должно быть стыдно? Самостоятельному, успешному художнику, занятому своим делом, или взрослому мужчине, который ведет себя как ребенок?

Любые разговоры о деньгах, потраченных на дорогие инструменты, рабочие материалы и прочее, можно свести к тому же самому. На что будут потрачены деньги, если мы не купим объективы, планшеты и прочие полезные вещи? На игровую приставку? Если сопоставить эти два желания — кому должно быть больше стыдно? Тому, кто хочет купить очередной инструмент зомбификации, чтобы тупо тыкать в него четыре часа в день, или тому, кто купил инструмент, с помощью которого будет учиться, развиваться и зарабатывать деньги? На что еще можно променять искусство, рабочие материалы, технику, поездки? На еду? Одежду? Вечеринки? Игрушки? Если начинать разбирать, какие из желаний более духовны, благородны и возвышенны, еще неизвестно, что получится.

История с детьми — вообще отдельная бесконечная песня. Многие считают, что попытка «избавиться от детей» ради того, чтобы спокойно заниматься своим творчеством, — это преступно, ужасно и признак крайней бессердечности. А многие хорошие мамы считают, что лучше очень скучать по ребенку половину дня, а потом пару часов в день (когда осталось только пообщаться пару часов, покормить его и уложить спать) очень ему радоваться, чем двадцать четыре часа в сутки на него орать, потому что просто не выдерживают нервы.

Итак, прежде чем терзать себя и испытывать глубочайшее чувство вины за свои творческие порывы, стоит проанализировать происходящее и постараться не погружаться в эти эмоциональные бездны слишком опрометчиво.

У нас однажды был разговор с женщиной, пережившей гражданскую войну в своей стране. Она рассказывала, как все сразу стало очень плохо, многие уехали из города, другие перестали ходить на работу, из-за этого многое уже не могло функционировать.

Раньше, если что-то ломалось, кто-то приводил это в порядок в обозримые сроки. Теперь стало неясно, кто этим занимается, кто отвечает за починку и остались ли вообще люди, умеющие починить такое. Таким образом, если в домах отключали воду, ее могли не включать неделями и месяцами. То же самое происходило с отоплением, со светом, газом, заклинившими дверьми и разбитыми окнами. Все, что можно, прикручивали на места своими руками, как попало. Общий уровень жизни стремительно падал — все становилось проблемой. Многие дома пережили целую (очень дождливую) осень с отключенным отоплением, а потом еще и зиму. Люди постоянно мерзли, не знали, во что завернуться. Стены были настолько сырыми, что от них отодвигали кровати. И ничего невозможно было делать, потому что без одежды было холодно, а завернувшись в десять одеял и толстых одежек, люди обездвиживались.

Описывая все это, женщина перешла к очень интересной теме: она начала рассказывать, как все эти ухудшения в жизни начали убивать в людях волю. Раньше я не задумывалась о том, что это вообще такое — воля. Воля к Жизни, воля к совершению каких-то усилий. То, что нами движет, когда мы даем отпор обидчикам, продвигаем свои идеи, проекты, мечты, совершаем работу, а за пределами работы — улучшаем что-то в себе или вокруг себя, делаем что-то для души. Воля — это какой-то внутренний двигатель, топливо, механизм, приводящий нас в движение.

Так вот — воля умирает, когда простые вещи становятся проблемой. В нормальной жизни человек просыпается утром, идет в ванную, умывается и начинает жить. Когда в доме давно отключено отопление, кругом сыро и холодно, за ночь все успевает окончательно промерзнуть, единственное более или менее выносимое место — под одеялом, где человек надышал себе немного теплого воздуха. Встать — означает вылезти (будучи сонным и добрым) в холод и сырость, немедленно наступает необходимость шевелиться, одеваться, что-то делать, чтобы не заболеть. Но согреться трудно. Одежда, откуда ее ни возьми, — мокрая и холодная. Надеваешь ее, и становится еще хуже. Следующим делом — поход в туалет. Мысль о том, чтобы хоть что-то с себя снова снять, нагоняет ужас, хотя свеженадетая одежда по-прежнему холодная и сырая. Но она уже начала согреваться человеческим теплом, и не хочется нарушать этот тонкий процесс. Умываться? Если бы была горячая или теплая вода, это было бы очень здорово и приятно. Но ее нет. Плеснуть в лицо ледяной воды, когда и так холодно и несчастно, представляется пыткой. Можно попробовать нагреть ее кипятильником (если не отключено электричество). Но и это занимает несколько мучительных минут, в которые несчастный, замерзший, измученный человек прыгает по кухне, пытается налить в какую-то емкость холодной воды, стараясь ее не коснуться, потом ждет, когда она закипит. Переставляет коченеющими руками холодные чашки, заваривает чай и наконец получает немного теплой воды, чтобы умыться. Ее мало, жаль, что она быстро кончилась.

Дальше мерзнущий человек садится на неуютный сырой стул, пьет горячий чай, радуется, что становится немного теплее, и начинает думать о том, что нужно делать. В принципе, можно весь последующий день описать как такой же нескончаемый ужас. Попытки прожить еще один день в мире, в котором все проблема и любая бытовая задача забирает последние силы. В такой ситуации очень быстро наступает момент, когда кто-то утром просто не встает. А остается лежать там, под одеялом, потому что там еще тепло.

Естественно, это не приводит ни к чему хорошему. Сначала человек не встает, а это всего лишь означает, что он встанет, когда лежать станет невыносимым (например, потому что хочется есть). Дальше наш герой, например, перестанет умываться, решив перескочить этот малоприятный эпизод и сразу переходить к еде (ведь он долежался в постели до того, что теперь умирает с голоду). От того, что жить тяжело и плохо, он начнет бросать все больше разных дел: перестанет убираться, стирать, выходить за покупками лишний раз, оплачивать счета, ходить по делам. Быт начнет разваливаться. Многие мелкие проблемы превратятся в монстров (помыть посуду, накопившуюся за месяц, то есть фактически содержимое всех шкафов). И так со временем отваливается все, кроме жизненно необходимых функций, без которых совсем уже никак не получается жить (передвижение между стынущей постелью, туалетом и пустым холодильником и иногда — магазином).

Зачем я описала весь этот кошмар и какое он имеет отношение к творческой работе? Я описала умирание воли к действию, связанное с тем, что простые задания становятся проблемой. Когда воля человека раздавлена, первым делом «отсыхают» всякие творческие порывы и желание развлекаться, делать что-то приятное, интересное. Мы начинаем передвигаться от одной проблемы к другой с единственной целью — дожить до вечера с минимальными потерями сил и здоровья.

Конечно, в обычной жизни никто не станет отключать свет, газ и электричество, чтобы забрать у вас волю к творческой деятельности. Но многие умеют создавать такие условия, действуя именно по этому сценарию: они заботятся о том, чтобы все мелочи стали проблемой.

Например, усложняются бытовые задачи. На ровном месте. Сначала молодую жену учат, что в доме всегда должна быть чистая рубашка для мужа — иначе как же так, он соберется на работу, а чистой глаженой рубашки нет. Потом рубашки появились, но задача усложнилась: мало ли что он решит надеть? Нужно, чтобы всегда были в ассортименте светлые и темные рубашки. Потом, когда в каждый отдельный день на полке лежат готовенькие темные и светлые рубашки, какую хочешь выбирай, появляется новый аргумент: «А где моя любимая?».

Так можно усложнить любую задачу. Меню недостаточно разнообразное. Хозяйственные задачи выполняются по недостаточно сложному сценарию («Думаешь только о том, как бы побыстрее отделаться, а не как сделать дело хорошо!»). Сначала в доме не хватает какого-то продукта, мы все время забываем какую-то мелочь, потом мы перестали ее забывать — но постоянно покупаем не тот сорт, или мало сортов, или не те сорта не в том порядке. Покупаем что-то оптом, забивая все жилое пространство, потому что нам лень три раза в день сходить за нужными мелочами в магазин.

Нельзя выставить коляску со спящим ребенком на балкон, — надо обязательно каждый раз бросать все и идти с ним часами гулять. Нельзя разок сунуть ребенка под душ — нужно каждый раз набирать ему ванну и часами его купать. Нельзя выбрать простое решение — человеку навязывается сложный вариант.

Так же на человека навешивается куча мелочей, которые стоят ему неимоверных усилий, хотя кто-то другой мог бы сделать это за секунду Например, ему поручают регулярно покупать какую-то вещь, за которой нужно ехать час, хотя другой супруг проходит мимо места, в котором это продается, каждый день. Аргумент: «Ну ты же днем ничего не делаешь! А я уставший еду с работы — мне не хочется еще куда-то заходить».

Те вещи, которые невозможно усложнить технически, усложняются душевно. Они обвешиваются искусственными проблемами и фразами вроде «как ты себе это представляешь?». Например, мы бы и готовы компактно отработать список дел, выбежав с ребенком и собакой до магазина и по дороге заскочив в химчистку. Но мудрые члены семьи на нас наезжают: «Как ты себе это представляешь? А если собака вырвется и побежит на дорогу — как ты с коляской собираешься гнаться за ней? А как с коляской войти в магазин? Оставлять на улице? Украдут. Пристегнуть велосипедным замком? Это смешно (и не поможет). А куда ты собираешься положить вещи из химчистки? В коляску? И сразу же испачкать? Очень здорово придумано!»

Если план включает мелочь, с которой должен помочь другой (например, донести что-то до лифта, встретить), — все сразу превращается в еще б ольшую проблему. «Ты тут напридумываешь, а я потом жди, беги, отрывайся от своих дел, неси…»

За такие крамольные мысли, как плюнуть на некоторые мелочи и не делать их вообще, потому что на самом деле они никому не нужны, готовы убить на месте. Это же надо — быть таким наглым лентяем!

О вещах, которыми мы сейчас не заняты, нам постоянно напоминают. «А ты об этом думаешь? А об этом помнишь? Ты это решать собираешься? А как? А когда? Как это — бесполезно сейчас об этом думать? Как ты вообще спишь спокойно? Как можно быть таким беспечным и безответственным человеком?» Даже если половина озвученных проблем — выдуманные или преувеличенные, человек, слышащий такие тексты постоянно, «прогружается». Он привыкает к вечной шарманке, напоминающей, что он не имеет права спать спокойно, жить спокойно, заниматься своими делами, дышать и расслабляться — потому что полно проблем, о которых нужно думать! Потому что, если безответственно их игнорировать, чем-то ужасным накроет!

В какой-то момент мы ловим себя на том, что не занимаемся ничем, кроме какой-то суеты, но при этом все время еле ползем на последнем издыхании. На творчество нет сил и времени, и даже думать об этом нет сил! А когда мы задумываемся о том, на что потрачены последние силы, ничего конструктивного не приходит в голову! Единственное, что есть у нас, — это непроходящее ощущение, что кругом сплошные проблемы.

Ощущение от жизни примерно такое, как в холодеющей квартире во время войны, где невозможно встать, одеться, умыться и сделать чаю без содрогания. И есть непреодолимое желание остаться с утра под одеялом.

И иногда, проанализировав ситуацию, мы вдруг отчетливо видим, что эти «полевые условия» при полном отсутствии войны искусственно создает кто-то один. Зачем? Есть такая поговорка — «чтобы жизнь медом не казалась». Еще есть много разных других поговорок и народных мудростей, сообщающих нам, что это хорошо и удобно, когда на «всякие глупости» у человека просто не хватает ресурсов. Он тогда делает только самое необходимое и не создает проблем. Если ни о каких творческих делах не приходится думать даже в контексте мелкого хобби по вечерам — уж тем более не начнется вершение великих дел.







Дата добавления: 2015-08-30; просмотров: 101. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2018 год . (0.009 сек.) русская версия | украинская версия