Гамлет с болью отзывается о своих согражданах.
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ Там же. Площадка перед замком. Входят Гамлет, Горацио и Марцелл. Гамлет. А на ветру как щиплет! Ну и холод! Горацио. Пронизывает. Прямо как зимой. Гамлет. Который час? Горацио. Без малого двенадцать. Марцелл. Нет. С лишним. Било. Горацио. Било? Не слыхал. Тогда, пожалуй, наступает время, В которое всегда являлась тень. Трубы, пушечные выстрелы за сценой. Что это значит, принц? Гамлет. Король не спит и пляшет до упаду, И пьет и бражничает до утра, И чуть осилит новый кубок с рейнским, Оповещает гром литавр и труб Про этот подвиг. Горацио. Это что ж, обычай? Гамлет. Да как сказать, - увы. Хотя я здешний и давно привык, Обычай непохвальный и достойный Уничтоженья. Эти кутежи, Расславленные на восток и запад, Покрыли нас стыдом в чужих краях. Там наша кличка - пьяницы и свиньи. И это отнимает, не шутя, Какую-то существенную мелочь У наших дел, достоинств и заслуг. Бывает и с отдельным человеком, Что, например, родимое пятно, В котором он невинен, ибо, верно, Родителей себе не выбирал, Иль странный склад души, перед которым Сдается разум, или недочет В манерах, оскорбляющий привычки,- Бывает, словом, что пустой изъян, В роду ли, свой ли, губит человека Во мненье всех, будь доблести его, Как милость божья, чисты и несметны А все от этой глупой капли зла, И сразу все добро идет насмарку. Досадно ведь.
2. Какую оценку разуму человека и его страстям дают герои трагедии. Что они говорят о женской природе? Лаэрт наставляет свою сестру Офелию перед отъездом из Дании. СЦЕНА ТРЕТЬЯ Там же. Комната в доме Полония. Входят Лаэрт и Офелия. Лаэрт. Мешки на корабле. Прощай, сестра. Пообещай не упускать оказий И при попутном ветре не дремли И вести шли. Офелия. Не сомневайся в этом. Лаэрт. А Гамлета ухаживанья - вздор. Считай их блажью, шалостями крови, Фиалкою, расцветшей в холода, Нежданной, гиблой, сладкой, обреченной, Благоуханьем мига, и того Не более. Офелия. Не более? Лаэрт. Не более. Рост жизни не в одном развитье мышц. По мере роста тела в нем, как в храме, Растет служенье духа и ума. Пусть любит он сейчас без задних мыслей, Ничем еще не запятнавши чувств. Подумай, кто он, и проникнись страхом. По званью он себе не голова, Но сам в плену у своего рожденья. Не вправе он, как всякий человек, Располагать собою. От избранья Зависит благоденствие страны. Поэтому не он свершает выбор, А стан, которому он - голова. Пусть он пока твердит тебе, что любит. Твой долг не больше доверять словам, Чем в силах он при этом положенье Их оправдать, а он их подтвердит, Как общий голос Дании захочет. Итак, пойми, как пострадает честь, Когда ты примешь песнь его за правду, И сдашься сердцем, и откроешь клад Невинности горячим настояньям. Страшись, сестра; Офелия, страшись, Остерегайся, как огня, влеченья, На выстрел от взаимности беги. Уже и то нескромно, если месяц На девушку засмотрится в окно. Оклеветать легко и добродетель. Червь бьет всего прожорливей ростки, Когда на них еще не вскрылись почки, И ранним утром жизни, по росе, Особенно прилипчивы болезни. Пока наш нрав не искушен и юн, Застенчивость наш лучший опекун. Офелия. Я смысл ученья твоего поставлю Хранителем души. Но, милый брат, Не поступай со мной, как тот лжепастырь, Который кажет нам тернистый путь На небеса, а сам, вразрез советам, Повесничает на стезях греха И не краснеет. Лаэрт. За меня не бойся. Но что ж я медлю? Вот и наш отец…
Письмо Гамлета к Офелии читает отец Офелии королю и королеве «Небесной, идолу души моей, ненаглядной Офелии». Это плохое выраженье, избитое выраженье: «ненаглядной» - избитое выраженье. Но слушайте дальше. Вот: (Читает.) «На ее дивную белую грудь эти...» и тому подобное. Королева. Ей это Гамлет пишет? Полоний. Миг терпенья. Я но порядку, госпожа моя. (Читает.) «Не верь дневному свету, Не верь звезде ночей, Не верь, что правда где-то, Но верь любви моей. О дорогая Офелия, не в ладах я со стихосложеньем. Вдыхать по мерке не моя слабость. Но что я крепко люблю тебя, о, хорошая, верь мне. Прощай. Твой навеки, драгоценнейшая, пока эта махина принадлежит ему. Гамлет».
|
