Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

П Е Д А Г О Г И Ч Е С К А Я 10 страница




 

(6) ''…оба—юридически равные лица. Для сохранения этого отношения требуется, чтобы собственник рабочей силы продавал ее постоянно лишь на определенное время, потому что, если бы он продал ее целиком раз и навсегда, то он продал бы вместе с тем самого себя, превратился бы из свободного человека в раба, из товаровладельца в товар. Как личность, он постоянно должен сохранять отношение к своей рабочей силе как к своей собственности, а потому как к своему собственному товару, а это возможно лишь постольку, поскольку он всегда предоставляет покупателю пользоваться своей рабочей силой или потреблять ее лишь временно, лишь на определенный срок, следовательно, поскольку он, отчуждая рабочую силу, не отказывается от права собственности на нее'' (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 23. - С. 178).

Однако японский служащий, пожизненно нанявшийся на работу в какой-нибудь корпорации, еще не становится рабом, поскольку он не обязан подчиняться любому приказу нанимателя и, кроме того, подчинен нанимателю лишь часть суток, да и то не каждые сутки: в последнем обстоятельстве ''продажа рабочей силы на определенный срок'' еще находит свое выражение, хотя и крайне ограниченное. Тем не менее, он гораздо ближе к рабу, чем наемный работник, продающий свою рабочую силу на относительно меньшие сроки. Положение наемного работника не отделено от положения раба китайской стеной: между ними существует масса градаций, к которым выражение ''наемные рабы'' применимо с ударением то на слове ''наемные'', то на слове ''рабы''.

 

(7) Следует учитывать еще и возможность того, что данный работник имеет отношения сразу к нескольким капиталистическим фирмам, в которых он играет разные роли.

 

(8) Бродель Ф. Динамика капитализма. - Смоленск: “Полиграмма”, 1993. - С. 120-121.

 

(9) Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм ХУ-ХУIII вв. Т.1. :Структуры повседневности: возможное и невозможное. - М.,Прогресс, 1986. - С. 35.

 

(10) Процесс авторитаризации собственности на производительные силы и управление экономической деятельностью при капитализме шел не равномерно и не прямолинейно, но разными темпами в разных отраслях и регионах, с временными остановками и откатами назад.

 

(11) То, что партнеры по обмену договариваются о цене, приходят к общему мнению, заключают соглашение между собой, внешне напоминает обмен информацией и выработку общего мнения членами коллектива. Но внешнее сходство не должно сбивать нас с толку: суть этих двух процессов принципиально различна. Один из партнеров по обмену – особенно это касается товарообмена – является для другого не сотрудником, с которым надо согласовать действия для достижения общей цели в общих интересах, а объектом, информационное воздействие на который имеет целью привлечь его внимание к своему товару и, если получится, заставить его продать его товар за как можно меньшую цену. Таким образом, обмен информацией между торговыми партнерами – это не момент коллективного управления, но серия попыток превратить индивидуальное управление действиями своего партнера в авторитарное и, если получится, проэксплуатировать его. Договор, заключаемый партнерами по обмену после взаимного информационного воздействия друг на друга, может представлять собой, как уже было сказано, результат «притирки» индивидуальных партнерских воль друг к другу при сохранении их взаимной независимости; он также может быть результатом подчинения (в той или иной степени) воли одного из партнеров воле другого – но в таком случае обмен в той или иной степени перестает быть обменом; и уж ни в коей мере этот договор не может рассматриваться как воля одного коллектива, в который якобы объединились партнеры.

 

(12) Точнее говоря, эти два условия необходимы для такого превращения рабочей силы в товар, когда ее носитель сам продает ее, а не продается вместе с нею в качестве раба кем-то другим.

 

(13) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 23. - С. 590.

 

(14) Клифф Т. Государственный капитализм в России. - 1991. - С. 169-170.

 

(15) То есть здесь не идет речь, например, о клане торговцев-перекупщиков, связанных в единую организацию кровными узами и не нанимающих на работу «посторонних». Речь идет только о тех капиталистических фирмах, в обороте капитала которых рабочая сила участвует как товар.

 

(16) Здесь следует вспомнить о различиях между экономическим укладом и способом производства, о которых мы говорили выше.

 

(17) История фашизма в Западной Европе. - М.: «Наука», 1978. - С. 229-230.

 

(18) Желев Ж. Фашизм. Тоталитарное государство. - М.: «Новости»,1991. - С. 291.

 

(19) История фашизма в Западной Европе, с. 240.

 

(20) Добавим, что при гитлеровском режиме выезд постоянных жителей Германии за границу и свободные поиски ими работы за рубежом осуществлялись практически исключительно в порядке эмиграции, а иностранная рабочая сила, используемая внутри Германии, в подавляющем большинстве случаев оказывалась в собственности германских монополий не как товар.

 

(21) Эти два обстоятельства относились не только к крупным фирмам, монополиям, но и, например, к земельным владениям кулаков и середняков, не экспроприированных нацистским государством.

 

(22) Если верховный начальник авторитарно управляемой группы не может сместить подчиненного ему руководителя с его должности иначе, как в порядке наказания, и если подчиненные верховному начальнику руководители передают свою должность по наследству - и могут быть лишены социальной возможности делать это лишь в порядке наказания, то это значит, что верховный начальник причастен к собственности и управлению каждой из подгрупп, возглавляемой подчиненными ему руководителями, в меньшей мере, чем каждый из этих самых руководителей (при этом предполагается, что каждый такой руководитель, в отличие от их верховного начальника, имеет социальную возможность смещать своих подчиненных с занимаемых ими должностей отнюдь не только в порядке наказания). Иными словами, в системе отношений собственности и управления между такими подгруппами преобладают отношения индивидуальной (частной) собственности и индивидуального управления, а вовсе не отношения авторитарной собственности и авторитарного управления, - а значит, эти подгруппы являются в большей степени отдельными группами, чем единой группой. Почему так? - Да потому, что приказы руководителей, в свою очередь подчиненных какому-то начальнику, являются прямым продолжением его приказов лишь в той мере, в какой он сам назначает и смещает этих руководителей.

Представим себе авторитарно управляемую группу, состоящую из нескольких подгрупп. Начальники подгрупп имеют социальную возможность всегда определять, кто из их подчиненных на какую должность будет назначен; стоящий над ними верховный начальник имеет такую возможность по отношению к ним лишь в 90% случаев - в десяти же процентах случаев сами начальники подгрупп передают свои должности по наследству. Представим себе также, что все подчиненные начальников подгрупп полностью подконтрольны им. В таком случае каждый из начальников подгрупп будет причастен к собственности на свою подгруппу на 100%, а верховный начальник будет причастен к собственности на каждую такую подгруппу лишь на 90% - поскольку приказы начальников подгрупп являются продолжением приказов верховного начальника лишь в той мере, в какой он волен смещать этих, подчиненных ему, начальников с их должности.

При отношениях авторитарного управления начальник группы причастен к управлению ею, а также к собственности на нее и на средства ее деятельности, примерно - хотя и не абсолютно точно - в той же мере, в какой он имеет социальную возможность назначать и смещать своих подчиненных. Вот тот краеугольный камень, который заложен в основу наших аргументов в пользу того, что в гитлеровской Германии сохранялся капитализм, а в СССР (скажем мы, забегая вперед) капитализма не было.

 

(23) КПЭ, т. 1, с. 451.

 

(24) Там же, с. 450.

 

(25) Там же, с. 450.

 

(26) Там же, с. 451.

 

(27) Ленин В. И. Полн. собр. соч. - 5-е изд. - Т. 27. - С. 356-357.

 

(28) Критика антимарксистских теорий. Под ред. проф. Смирнова А. Д. - М.: «Высшая школа», 1976. - С.177.

 

(29) «Империализм есть громадное скопление в немногих странах денежного капитала, достигающего, как мы видели, 100-150 миллиардов франков ценных бумаг. Отсюда – необычайный рост класса или, вернее, слоя рантье, т. е. лиц, живущих «стрижкой купонов», - лиц, совершенно отделенных от участия в каком бы то ни было предприятии, - лиц, профессией которых является праздность» (ПСС, 5-е изд., т. 27, с. 397).

 

(30) «…в 266 из 500 крупнейших корпораций США капиталисты-предприниматели и члены их семейных кланов занимают 339 главных административных постов. Представители наиболее богатых семей США занимают в 250 крупнейших банках страны 864 директорских поста» (Критика антимарксистских экономических теорий, с.177).

 

(31) То, что важнейшие документы, фиксирующие принятые реальными собственниками решения, не обретают юридическую силу без подписи этих формальных «собственников», ничуть не меняет дела. Если «наследный принц» самоустранился или был более-менее мягко отстранен от ведения дел фирмы, то по прошествии некоторого, достаточно длительного промежутка времени он оказывается практически необратимо исключенным из системы деловых связей между верховными собственниками разных фирм, а также из системы контактов между руководителями разного ранга в «его собственной» фирме. Тогда он оказывается вынужденным силою обстоятельств – независимо от его желания, способностей и воли – механически подписывать те документы, которые фиксируют управленческие решения, в принятии коих он не участвует, - решения реальных верховных собственников «его» фирмы, формально являющихся лишь наемными управляющими.

 

(32) Спрашивается: почему реальные верховные собственники фирм продолжают отстегивать «наследным принцам» огромные суммы ни за что? Ответ: они, пожалуй, и не прочь бы избавиться от дармоедов, но зачастую это невозможно без такого изменения законов, которое нанесло бы удар по их собственной власти над фирмами - по всей системе реальных отношений капиталистической собственности, взятой в целом. Так что тем, кто реально управляет движением капиталов, приходится отстегивать часть прибыли трутням, ошибочно называемым капиталистами, ради сохранения священного права капиталистической собственности.

 

(33) Критика антимарксистских экономических теорий, с. 176.

 

(34) Шемятенков В. Г. Между стихией и планомерностью. - М.: Мысль, 1987. - С. 107.

 

(35) Добавим: почему верховные собственники такого рода фирм, в совокупности составляющие верхушку класса монополистической буржуазии, весьма легко смиряются с антитрестовскими законами – законами государств, принадлежащих им? – В. Б.

 

(36) Там же, с. 108, 112.

 

(37) Журналист левого толка Владимир Сиротин, являющийся в то же время экономистом-неформалом (в основном он занимается разработкой теории государственно-монополистического капитализма; сторонник теории «государственного капитализма в СССР»), сообщил автору этих строк, что в фашистской «республике Сало», существовавшей в 1943-1945 гг. в северной части Италии, государство было единственным собственником производительных сил. Автор этих строк должен сознаться в том, что не владеет достаточной информацией, чтобы составить собственое суждение по этому вопросу; во всяком случае, в научной литературе встречаются мнения, не совпадающие с точкой зрения Сиротина:

«Мы имеем в виду вопрос о так называемой «социализации» в «республике Сало», которая называла себя даже «социальной республикой». Большинство исследователей, обращавшихся к этому вопросу, делают акцент главным образом на демагогическом характере всех лозунгов о «социализации» экономики, которые на практике действительно были осуществлены лишь в очень ограниченных масштабах» (Лопухов Б. Р. История фашистского режима в Италии. - М.: «Наука», 1977. - С. 274).

Если Сиротин все-таки прав, то в данном случае имел место неоазиатский экономический уклад, возникший и не долго просуществовавший в рамках капиталистического способа производства. О переходе к неоазиатскому способу производства здесь говорить не приходится, поскольку «республика Сало» – возникшая внутри социального организма, существовавшего до ее появления на свет и продолжавшего существовать одновременно с нею (она была его частью) и после ее гибели – ничуть не способствовала прогрессу производительных сил своего социального организма (и не оказала никакого заметного влияния на развитие производительных сил во всем мире).

 

(38) Единству госаппарата СССР как субъекта собственности ничуть не противоречит тот факт, что степень концентрации производства в СССР была невысокой: очень крупных предприятий здесь было меньше, чем в США и ряде других капиталистических стран. Существует (в рукописи) очень хорошее исследование Аннет Браун, Бари Икеса и Рэнди Ритермана "Миф о монополии: новый взгляд на структуру промышленности в России", выполненное при поддержке вашингтонского банка "Уорлд Бэнк", - исследование, в котором собран богатый фактический материал; по этому материалу видно, что как СССР, так и современная Россия - это страна главным образом средних, не очень маленьких и не очень больших, предприятий, причем такая ситуация, когда данный вид продукции производится лишь одним-двумя-тремя предприятиями на всю страну, встречается не так уж часто (см.: Brown A., Ickes B., Ryterman R. The Myth of Monopoly: A New View of Industrial Structure in Russia. - August 1994. - 68 pages. - Copies of the paper are available in the World Bank, 1818 H. Street NW, Washington, DC 20433, USA). На такого рода фактический материал любят ссылаться те, кто считает, что в СССР был капитализм, - однако эти факты не имеют никакого отношения к существу вопроса: речь ведь идет не о том, сколько рабочих и машин было собрано вместе на каждом предприятии, но о том, одна или несколько авторитарных организаций владели в СССР этими предприятиями - неважно, крупными ли, средними или мелкими. Если несколько - значит, работники выбирали, к какому именно хозяину им наняться; раз они делали выбор - значит, их рабочая сила изначально принадлежала лично им, и лишь в результате сделанного ими выбора они отчуждали ее от себя, продавали тому или иному из нескольких хозяев; и если бы в СССР все так и было, то это означало бы, что рабочая сила была там товаром, производящим прибавочную стоимость, из чего, в свою очередь, следовало бы, что в Советском Союзе был капитализм. Ну, а если одна - то это означало бы, что на какое бы предприятие ни устроился работник, он все равно оставался у того же самого хозяина (следует помнить, что с 30-х по 80-е гг. каждый трудоспособный гражданин СССР был обязан где-нибудь работать, а устроиться на работу за границей он мог либо в результате эмиграции, либо если бы его направило на эту работу - то есть распорядилось бы его рабочей силой, как своей собственной - само государство, госаппарат СССР); раз работник не мог сделать выбор между несколькими хозяевами и был обречен служить лишь одному определенному - значит, рабочая сила нашего работника изначально принадлежала этому самому хозяину, а ее носитель был изначально отчужден от нее; а это, в свою очередь, значило бы, что в СССР рабочая сила не была товаром, не производила прибавочную стоимость, а потому в Советском Союзе с 30-х по 80-е гг. не было капитализма. Размер предприятий, степень концентрации производства в данном случае не имеют никакого значения. Даже если бы все вообще предприятия в СССР были не крупнее небольшого колхоза, то достаточно единый госаппарат, владеющий ими, все равно был бы единственной в стране гигантской монополией, причем монополией некапиталистической.

Не имеет никакого отношения к рассматриваемому нами вопросу и тот факт, что в СССР работник мог выбирать, куда ему устроиться на работу. Как мы уже видели, еще Тони Клифф прекрасно понимал, что если всеми предприятиями владеет единый хозяин, то выбор и перемена работниками мест работы ничуть не опровергают того факта, что работники не являются наемными, а их труд - товаром. Однако этого совершенно не понимал известный экономист Алек Ноув, пытавшийся доказать наличие рынка рабочей силы в СССР, исходя из наличия выбора и перемены работниками мест работы, а также из того, что государство регулировало движение рабочей силы не столько административными мерами, сколько повышением и снижением зарплат в зависимости от колебаний спроса на рабочую силу в тех или иных отраслях и регионах (Nove A. The Soviet Economy (second revised edition). - New York - Washington: Frederick A. Praeger, Publishers, 1969. - P. 253-260; его же - The Soviet Economic System (third edition). - Boston: Allen & Unwin, Inc., 1986. - P. 201-205). Не понимают этого и многие из тех, кто считает, что в СССР был капитализм.

Как это будет видно из дальнейшего изложения, широкая распространенность товарно-денежных отношений в СССР тоже не является доказательством в пользу существования там капитализма… Доказать существование капитализма в СССР можно только одним способом: привести неопровержимые факты, согласно которым с 30-х по 80-е гг. более половины постоянных жителей Советского Союза хотя бы раз в жизни встречались с независимой от государства авторитарной организацией, в принципе способной купить рабочую силу у того или иного человека и действительно регулярно покупающей чью-то рабочую силу. Разумеется, таких работодателей надо искать в сфере тогдашней теневой экономики - так, как это и попытались сделать Леонард Шапиро и Джозеф Годсон:

"В 1971 г. не менее, чем 200 нелегальных дочерних предприятий действовали в Одесской области" (Schapiro L. & Godson J. The Soviet worker: From Lenin to Andropov. - New York: St Martin's Press, 1984. - P. 65).

Вот если окажется, что нечто подобное имело место хотя бы в десятке областей, хотя бы в четырех-пяти союзных республиках на протяжении всего отрезка истории от Сталина до Брежнева включительно, - тогда можно будет считать доказанным, что в СССР рабочая сила таки была товаром и, следовательно, имел место капитализм. А пока нам не предъявили таких данных, мы предпочитаем придерживаться нашей концепции неоазиатского способа производства в СССР.

То, что в СССР рабочая сила не была товаром, правильно констатирует Хиллел Тиктин (Ticktin H. H. Origins of the Crisis in the USSR: Essays on the Political Economy of a Disintegrating System. - Armonk, New York & London: Myron Sharpe Inc., 1992. - P. 101-102).

Напоследок отметим забавную попытку Тони Клиффа доказать, что, несмотря на отсутствие рынка рабочей силы в СССР, там все-таки был "государственный капитализм". Он использует систему аргументов, сводящихся к следующему: СССР участвует в торговле на мировом рынке – значит, его экономика интегрирована в мировой рынок, подвластна мировой капиталистической конкуренции и регулируется законом стоимости, а следовательно, является капиталистической (Клифф Т. Государственный капитализм в России. - 1991. - С. 171-175). По этой логике выходит, что в Древнем Египте, торговавшем на средиземноморском рынке хлебом, тоже был государственный капитализм.

 

(39) Следует всегда помнить, что название класса “государственные рабочие” не означает, что членами этого класса являются только рабочие – т.е. люди, занятые преимущественно физическим трудом. Так, НТР в свое время создала внутри этого класса (в капиталистических странах - внутри пролетариата) тонкий слой, представители которого уже отчасти перестали быть рабочими, выйдя за рамки старого разделения труда, но еще не вышли за рамки старого социального разделения – и оставались “государственными рабочими”.

 

(40) Неоазиатское государство не покупает у своих граждан рабочую силу, но покупает у них услуги: так, бюрократы, составляющие собою аппарат насилия, аппарат политического управления внутри неоазиатского госаппарата (“государство в узком смысле слова”), принадлежат к классу мелкой буржуазии.

 

(41) Новый, да не совсем. Ленин писал по этому поводу:

«Мы аппарат, в сущности, взяли старый от царя и от буржуазии» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. - 5-е изд. - Т. 45. - С. 347).

Пролетарский аппарат, созданный в результате Октябрьской революции, был новым прежде всего постольку, поскольку у него была качественно – по отношению к дооктябрьскому госаппарату – новая, созданная революционными массами во главе с большевистской партией структура. Но в то же время он в немалой степени оставался тем же старым, дооктябрьским аппаратом, поскольку огромный процент составляющих его до пролетарской революции кадров – Ленин говорил про «сотни тысяч буржуазных бюрократов» (там же, т. 42, с. 49) – сохранился и протянул ниточку преемственности от буржуазного через пролетарский к неоазиатскому госаппарату. Хотя Октябрьская революция больше, чем все другие произошедшие до сегодняшнего дня революции, разрушила старый госаппарат, но и она не сделала этого вполне.

 

(42) Агония капитализма и задачи Четвёртого Интернационала (мобилизация масс вокруг переходных требований как подготовка к завоеванию власти). // Бюллетень оппозиции (Большевиков-Ленинцев). - 1938. - Май-июнь. - №№66-67. - С. 1.

 

(43) Ленин В. И. Полн. собр. соч. - 5-е изд. - Т. 27. - С. 396-397.

 

(44) Паркинсон С. Н. Закон Паркинсона. - М.: «Прогресс», 1976. - С. 160.

 

(45) Сюжет взят из турецких анекдотов о Ходже Насреддине.

 

(46) Об этом см., напр.: Тиктин Х. Х. Тезисы о природе эпохи (на англ. и рус. яз.) // Материалы международного научно-практического коллоквиума "Либеральные и авторитарные общества: прошлое, настоящее, будущее" (г. Уфа, 28-30 марта 2002 г.). - Уфа, 2002. - С. 3-14.

Множество фактов о том, как классовое общество губит природу Земли, ввергает огромные массы людей в нищету и голод (в том числе и в высокоразвитых странах!) при сверхизобилии преуспевающего меньшинства, вновь и вновь порождает войны - и тем самым ведет человечество к гибели, приводит в своей книге депутат Госдумы Халиль Абубакирович Барлыбаев (Барлыбаев Х. А. Путь человечества: самоуничтожение или устойчивое развитие. - М.: Издание Государственной Думы, 2001. - 143 с.). Резюмировать эти факты можно следующей цитатой из нее:

"Возможные сценарии такого исхода (самоуничтожения человечества. - В. Б.) графически изображены в приведенных выше моделях супругов Медоуз и Й. Рандерса в книге "За пределами роста". Словесное изображение такого сценария вкратце может быть следующим: вследствие выбросов газов в атмосферу начинается необратимый процесс потепления климата; таяние льдов Арктики и Антарктиды вызывает затопление больших пространств на всех континентах и стихийное переселение людей на "сухие" территории; потепление климата порождает засуху, опустынивание громадных площадей, опустошительные ураганы и цунами; вынужденное прекращение производства многих экологически сверхвредных товаров вызывает цепную реакцию кризисов в сфере производства, реализации, потребления, кредитов, финансов и т. д.; происходят повсеместное падение нравов, распад государственных структур, массовые беспорядки, грабежи и вакханалия; все это сопровождается распространением заразных болезней, нищеты, голода и вымиранием больших масс людей" (с. 117).

Однако когда Барлыбаев начинает говорить о том, как избежать такого исхода, то его выводы иначе, как утопическими, не назовешь:

"При принятии срочных, масштабных и действенных мер потери и жертвы будут минимальными или их можно будет избежать вообще. …Осуществление этих мер в принципе возможно уже при современном мироустройстве на земном шаре, без особых социально-экономических и общественно-политических преобразований, путем использования ныне действующих демократических, рыночных, международно-правовых механизмов и инструментов" (с. 117-118).

На самом же деле при преобладании в современном обществе отношений индивидуального и авторитарного управления, индивидуальной (частной) и авторитарной собственности на производительные силы процесс самоуничтожения человечества остановить никак невозможно. Классовое общество неизбежно порождает конкуренцию, борьбу за экономическую и политическую власть и за богатство, неизбежно делающую расходы на охрану природы невыгодными и рискованными для большинства отдельных эксплуататоров и эксплуататорских организаций. Отсюда следует, что в классовом обществе борьба с загрязнением природы неизбежно ограничивается полумерами и паллиативами, дающими лишь кратковременный и по большей части локальный положительный эффект (один из примеров - широко практикующийся перевод особо грязных производств из высокоразвитых стран в менее развитые). Та же самая конкуренция, борьба за богатство и власть, является непреодолимым препятствием для прекращения войн; а при современном уровне технической насыщенности территории нашей планеты даже небольшая война, ведущаяся без применения оружия массового уничтожения, зачастую ведет к большой экологической катастрофе (пример - войны в Персидском заливе). Короче говоря, человечество достигло такого уровня технического развития, при котором оно может выжить только в обществе без войн, без конкуренции, без борьбы за богатство и власть, без этносов и государств. А таким обществом может быть только коллективистское, бесклассовое общество.

Кстати, о делении человечества на государства: Барлыбаев полагает, что в рамках классового общества возможен переход к единому мировому парламенту и правительству - иначе говоря, к более-менее единому всемирному государству, - и видит в этом спасительный шанс для человечества (указ. соч., с. 119). На этом примере ярко виден утопический характер мышления Халиля Абубакировича. Вся история классового общества свидетельствует о том, что чем крупнее государства, тем труднее бывает их создавать и тем быстрее взрывает их изнутри борьба между классами общества и между различными группировками внутри господствующего класса. Конкуренция, борьба за власть - способ существования всякого классового общества - неизбежно взрывает всякое огромное государственное образование; и чем оно огромнее, тем сильнее и разрушительнее взрыв… Так что, если бы и возникло когда-нибудь единое мировое государство (что практически невозможно, учитывая всю остроту противоречий внутри мировой монополистической буржуазии), то очень скоро оно взорвалось бы изнутри - и этот взрыв неизбежно сопровождался бы великими социальными потрясениями, которых, как мы видели, сам же Барлыбаев очень хотел бы избежать.

 

(47) Следует отметить, что переходы между капитализмом и неоазиатским способом производства существовали не только во времени, но и в пространстве. К переходным зонам относилась, в частности, Восточная Европа: в этом регионе неоазиатский способ производства держался меньше, разложился в капитализм быстрее, чем в СССР, а в некоторых странах так и не утвердился до конца. Например, в Югославии государство было единственным на всю страну эксплуататором не более пяти лет (см.: Самари К. План, рынок, демократия. - М.: «Экономическая демократия», 1992. - С. 63); в эти пять лет не произошло никаких мало-мальски значительных скачков в развитии её производительных сил. В данном случае сам неоазиатский строй в экономике явился не более, чем мимолётным укладом.

 

(48) Неплохим собранием фактического материала по этим двум фазам в СССР и европейских неоазиатских государствах является книга Е. В. Юферевой «Ленинское учение о госкапитализме в переходный период к социализму» (М., «Экономика», 1969). Из приведенного в ней материала, в частности, следует, что ГДР была такой же капиталистической страной, как и Югославия – страной, где не было неоазиатского способа производства, а лишь на несколько лет возобладал неоазиатский уклад (с. 209-212).

Пример несколько иного рода представляет собой Ливия. В этой стране в течение всего периода с 1969 года, когда там началась революция, до наших дней огосударствление экономики никогда не достигало такой степени, чтобы можно было говорить даже о неоазиатском укладе. Однако даже это, не выходящее за рамки обычного государственно-монополистического капитализма огосударствление производительных сил сыграло – в отличие от более последовательного огосударствления в Югославии и ГДР – очень большую прогрессивную роль в развитии ливийской экономики. (См.: Смирнова Г. И. Опыт ливийской революции. - М.: «Наука», 1992. - 240 с.). В этом отношении буржуазное ливийское государство (руководимое некогда мелкобуржуазными, до сих пор не абсолютно обуржуазившимися политиками во главе с Муаммаром Каддафи) больше похоже на неоазиатский СССР, чем на буржуазные государства в Югославии и ГДР. Объяснить это сходство легко: послевоенные ГДР и Югославия не находились в такой экстремальной ситуации, как бывшая Российская империя или Ливия конца 60-х годов, - а огосударствление экономики может (смотря по тому, кто и как его проводит) способствовать ее быстрому прогрессу лишь в тех случаях, когда последний связан с напряжением всех сил общества для выхода из экстремальной ситуации. В противоположном случае огосударствление, будучи монополизацией экономики и в качестве таковой в большей или меньшей мере умаляя роль конкуренции как стимула к труду (и не заменяя ее другими стимулами, не менее эффективными, чем конкуренция или порождаемая экстремальной ситуацией угроза), по большей части тормозит прогресс производительных сил.







Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 212. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.011 сек.) русская версия | украинская версия