Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Креативность

Раннее развитие - это не подготовка к детскому саду

Я получаю много писем. Некоторые не согласны с моими взглядами, хотя большинство разделяют их. К сожалению, многие рассматривают раннее воспитание как подготовку к детскому саду или как воспитание талантов. Одна мать пишет: "Мне кажется, главная проблема в несовершенстве школьного образования, а не в раннем детстве. Я сомневаюсь, что современная школа может продолжить то, что начато в раннем воспитании. Единственный критерий в школе - оценка на экзамене. Не убивает ли эта система все остальные задатки ребенка, которые удалось частично развить в раннем детстве?" Я тоже сомневаюсь в разумности школьной системы в Японии, где все дети поступают в шесть лет в школу, учатся по одной и той же программе, чтобы потом поступить в высшее учебное заведение. Эта система равно неудовлетворительна для талантливых детей, которым слишком легко, и для неспособных детей, которым слишком трудно. Стандартное образование не может воспитать людей, способных принять на себя ответственность за развитие общества в XXI веке. Именно из-за несовершенства образовательной системы я придаю такое значение раннему развитию. При правильном воспитании в раннем возрасте ребенок и в школе учится лучше. Он легче переносит систему "добывания оценок" в школе. Если были посеяны хорошие семена в наиболее критический период раннего развития, ребенок вырастет достаточно крепким, чтобы противостоять любым трудностям. Более того, я не верю, что существующая система образования останется вечно. Я уверен, что родители добьются необходимых изменений. Таким образом в их руках находится судьба общества и будущих поколений. Раннее воспитание не требует ни дополнительного времени, ни денег Родители часто возражают мне: "У меня нет ни денег, ни времени столько заниматься своим ребенком. Ваши идеи для тех, у кого все это есть". Воспитание ребенка - это вовсе не вопрос времени и денег. Конечно, есть немало родителей, которые водят ребенка на уроки музыки или иностранных языков исключительно из престижных соображений. Не удивительно поэтому, что многие относятся к раннему развитию, как к занятию для богатых. Но это только внешнее впечатление. Действительно, менее обеспеченным родителям не просто найти время и деньги для таких занятий с детьми, но уроки музыки или языка - это не единственный способ развить задатки вашего ребенка. Любящие родители найдут и другие возможности обучения. Если бы время и деньги играли столь большую роль, как многие считают, то чем тогда можно объяснить тот факт, что в богатых семьях часто вырастают оболтусы, а в бедных - талантливые дети. Значит, дело здесь не только в деньгах, а главным образом в родительской любви и старании.

 

Без перспектив на будущее невозможно правильное воспитание

В современной системе образования в Японии все молодые люди, окончившие школу, могут поступать в высшее учебное заведение независимо от происхождения, социального статуса или имущественного положения. Это само по себе прекрасно, но эта система породила одно зло - высшее образование стало восприниматься как самоцель и явно переоцениваться. Считается, что нельзя сделать хорошую карьеру без высшего образования, поэтому все учатся. Диплом хорошего университета гарантирует работу в престижной компании. Все идут по одной и той же дороге, сдавая экзамены за экзаменами, начиная с начальной школы. Поэтому раннее воспитание воспринимается родителями как первая ступенька на длинном пути, ориентированном на бесконечную сдачу экзаменов. Как долго продержатся сеюдняшние ценности в нашем быстро меняющемся мире? То, что ценно сегодня, может не иметь никакой цены завтра, а тем более через двадцать-тридцать лет, когда сегодняшний ребенок превратится во взрослого. Ваш ребенок вырастет бесполезным человеком если вы будете его воспитывать, исходя из ценностей сегодняшнего дня.

Нет ничего важнее воспитания детей

"Я так занята с ребенком, что у меня нет времени на его образование. Теории теориями, но где взять время на их воплощение". Матери часто реагируют на мои советы таким образом. Я убежден, что не следует отделять уход за ребенком от его воспитания. Это ведь одно и то же. Ваше к нему отношение уже оказывает на него воздействие. Некоторые матери считают, что должны работать ради ребенка, другие считают, что главное накормить его. Самое лучшее воспитание для ребенка - это материнская любовь. Самое главное занятие для родителей - это воспитание детей. Если они с этим не согласны, зачем же они обзавелись детьми?

Прежде чем воспитывать детей, нужно сначала воспитать родителей

Воспитание ребенка начинается с воспитания родителей. Задача этой книги как раз в этом и состоит. Я надеюсь, родители, читающие эту книгу, не будут на меня в обиде за это. Не следует передоверять воспитание ребенка другому лицу, особенно пока он маленький. Только родители, и особенно мать, могут сделать это успешно. Для этого им надо все время учиться и думать. Родители должны сами выбрать метод воспитания, который кажется им наиболее убедительным. Я не имею в виду, что им следует посещать учебные заведения. Самообразования вполне достаточно. Те, кто готовят себя в учителя, не только глубоко изучают предмет, который они собираются преподавать, но также детскую психологию, возрастную, педагогику. Точно так же и мать, которая является первым и главным своего ребенка, должна освоить основы педагогики, чтобы воспитывать ребенка со знанием дела.

 

Учитесь у своего ребенка

Одна из ловушек в которую часто попадают матери - это самонадеянность. Исходя из самых лучших намерений, мать может незаметно стать диктатором, все время навязывая ребенку свою волю. Эта тенденция усиливается от того, что мать ведет уединенный образ жизни в период ухода за малышом. Мать не должна чувствовать, что она одна отвечает за ребенка, что вся нагрузка по уходу за младенцем лежит только на ней. И не только муж должен помогать ей, если возможно, но и дедушки и бабушки, чтобы она могла участвовать в жизни и за порогом дома. Но главное - это все время учиться у своего ребенка, чтобы не впасть в привычку относиться к нему свысока, исходя из своих собственных понятий и своих собственных нужд. "Все мы родом из детства". Я бы даже сказал, что "ребенок - учитель взрослого". Это относится не только к младенчеству, но и ко всей жизни. Каждому взрослому есть чему поучиться у ребенка. С давних времен человек стремился познать самого себя. Этому были посвящены такие науки, как биология, медицина, психология. Я не считаю, что родители должны посещать курсы по биологии или философии, но и успокаиваться на достигнутом тоже не следует, чтобы не потерять объективность при оценке своего собственного поведения. Также важно объективно оценивать поведение и чувства своего ребенка. При таком подходе мать будет постоянно делать открытия, которые помогут ей в воспитании.

Мать может помочь своему ребенку скорее, чем отец

История знает немало гениев, которые внесли гигантский вклад в развитие человечества, но в личной жизни они, как правило, были несчастны, поскольку были эмоционально неуравновешенными и физически слабыми. Люди не рождаются ни гениями, ни неудачниками. Биографии великих людей часто обнаруживают, что их личная неустроенность уходит корнями в детство. Например, часто их родители, и особенно отцы, были слишком усердными воспитателями. Конечно, само по себе это хорошо, более того, только благодаря своим отцам их таланты развились так блестяще. Однако, такие отцы, экономя время для полезных занятий, не позволяли своим детям играть со сверстниками, лишая их общения и физической тренировки. Как ни талантливы эти люди, но в личной жизни они бывали несчастливы из-за неправильного воспитания. Возьмем, например, французского философа Блеза Паскаля, автора знаменитых "Мыслей". Его воспитывал отец в большой строгости. Отец Паскаля возлагал большие надежды на сына. Он оставил государственную службу, чтобы полностью посвятить себя его воспитанию. Он учил его географии, истории, философии, языкам и математике, не заставлял зубрить, а развивал его ум осторожно и последовательно. Паскаль стал знаменитым математиком, физиком и религиозным философом. Многие помнят его знаменитое высказывание: "Человек - это просто слабая тростинка, но тростинка мыслящая". Но мало кто знает о его признании, что у него не было ни одного счастливого дня за всю жизнь. Влез Паскаль прожил только 39 лет. Его мать умерла, когда ему было три года, и он фактически не знал материнской ласки. Лишенный общества сверстников, он общался только со своим отцом и жил в постоянной строгости. Конечно, это не могло не сказаться на его здоровье и психике. Отец может вырастить из ребенка гения, но только мать вырастит из него хорошего человека, органично сочетающего душевные и физические способности. Вот почему так важно материнское воспитание в раннем возрасте.

 

Не насилуйте волю малыша

Воспитание часто ассоциируется с насилием над личностью, с игнорированием желаний ребенка. Конечно, малыш еще не может выразить свои желания, но мать должна уметь их распознавать. В этом состоит одна из ее главных задач. Заставляя его делать что-то против воли, вы подрываете его веру в себя. Вероятно, от того, что образование предполагает передачу знаний от учителя к ученику, каждый, кто оказывается в роли учителя или воспитателя, невольно становится в позу дающего. Лично я считаю, что в этом смысле лучшее обучение находится раз за пределами того, что мы называем образованием. Например, ни один родитель не считает, что он обучает ребенка родному языку. Тем не менее, общение с родителями побуждает ребенка учиться говорить, хотя это и не называется образованием. Материнская речь, чувства и поступки всегда передаются ребенку, влияя на становление его характера и способностей. Другими словами, их общение уже само по себе "образование". Обучение ребенка различным навыкам - это только одна сторона образования. Когда у ребенка возникает желание что-то сделать без всякого принуждения, это и есть идеальный способ обучения. Таким образом, раннее развитие ребенка зависит от вдумчивости и внимания матери и тех, кто его окружает. Автор книги "Великие мира сего" немецкий химик Оствальд считает, что таланты воспитываются книгами и поощрением. Родители великих людей не навязывали им книги - они окружали ими их с детства. Им никогда не говорили: "Я хочу, чтобы ты стал великим человеком". Им говорили иначе: "Я не сомневаюсь, что ты можешь стать великим человеком".

 

Не прерывайте воспитание своего ребенка

Только в одной Японии рождается больше двух миллионов детей ежегодно. В старые времена в семьях обычно бывало по пять-шесть детей в соответствии с заповедью: "Плодитесь и размножайтесь". Сейчас средняя семья имеет обычно двоих детей. Другими словами, большинство из этих двух миллионов детей были заранее запланированы. Этим детям очень повезло - они желанные дети. Однако все они получают должный уход и образование? Боюсь, что нет. Хотя родители и планируют заранее рождение ребенка, тем не менее, когда он появляется на свет, они часто предоставляют его самому себе. Не вызывает сомнения, что в первые три года жизни воспитанию ребенка необходимо уделять особое внимание. Сегодня многие матери прерывают беременность без особо серьезных причин. Аборт - это зло, уничтожение живого семени жизни. Общество осуждает аборт, но не осуждает родителей, которые не занимаются воспитанием своего ребенка, дав ему только жизнь. С моей точки зрения, это худшее зло, чем аборт, и ему нет оправдания. После войны в Японии, как и в других странах, жизнь была очень тяжелой борьбой за выживание. Поэтому многие дети росли без должного ухода. Но в сегодняшних условиях ничто не может оправдать невнимание к детям.

 

Дети - это не собственность родителей

Рано или поздно ребенок достигает возраста, когда он может ответить на родительские упреки: "Я тебя не просил производить меня на свет. Нечего теперь ругаться". И он будет прав. Действительно, дитя появляется на свет только благодаря своим родителям, и они полностью отвечают за него, пока оно не вырастет и не обретет независимость. Удивительно, что многие родители*долго не расстаются с иллюзией, что, пока ребенок находится на их попечении, они могут делать с ним все, что им заблагорассудится. Они могут сказать: "Я хочу сделать из него инженера" или "Хочу чтобы он стал музыкантом", как будто заказывают костюм у портного. Когда мамы спрашивают доктора Сузуки: "Выйдет ли что-нибудь из моего ребенка?", он обычно отвечает: "Ничего". Но увидев разочарование матери, добавляет: "Он станет не чем-то, а прекрасным человеком". Это чувство собственности по отношению к своему ребенку очень распространено. Оно является причиной того, что воля самого ребенка игрорируется. Если ребенок усвоит такое отношение к себе, прежде чем разовьется его собственная воля, он может потом всю жизнь сомневаться в своих силах. Вместо того чтобы планировать будущее своего ребенка, лучше повнимательнее присмотритесь к нему. Долг родителей - предоставлять своему ребенку возможно более широкий выбор, чтобы он сам принял решение, кем он хочет стать. Не родители, а сам ребенок - хозяин своего будущего.

 

Неуверенность матери во вред ребенку

Вот уже более 20 лет как в Японии действует новая демократическая система воспитания, принятая после войны. Она позволила многим людям внедриться в те области, которые раньше были закрыты для них. Но в этой системе уже начинают появляться недостатки. Никогда раньше на раннее развитие не осмотрели как на ступеньку на пути к высшему образованию, хотя еще недавно родители не очень обращали внимание на то, где именно их дети получат образование. К сожалению, чем более обеспокоены родители вопросами воспитания, тем более они подвержены различным влияниям. Они начинают бросаться от одного новшествак другому. Когда была отвергнута старая система воспитания, эти родители решили, что все в ней было плохо. Они позволили своим детям делать все, что им вздумается, они отстранили бабушек от участия в воспитании ребенка. Я не сомневаюсь, что, если демократическое воспитание раскритикуют и начнут пропагандировать более спартанское воспитание, родители снова призовут бабушек и дедушек к воспитанию детей. Такие матери следуют моде в воспитании так же, как в манере одеваться. Конечно, почему бы не попробовать метод воспитания, который кажется вам полезным. Но если мать не обладает независимостью суждений, как же она может быть хорошим воспитателем? И спартанское и свободное воспитание хороши в различных условиях и в разном возрасте. Матери должны более полагаться на себя и быть более последовательными в выборе системы воспитания. Бросание из одной крайности в другую может нанести вред ребенку. Уверенность в себе, твердость характера очень важны для воспитания ребенка. Однако, если мать находится под влиянием ошибочной теории и остается тверда и не делает никаких скидок, это тоже вредно для ребенка. Также ничего хорошего не выйдет, если она относится к воспитанию беспечно и несерьезно. Воспитание ребенка - самая главная работа для матери, и в ней не может быть легких путей. Матери должны выработать свой собственный подход к воспитанию, свободный от модных течений, штампов и облегченных методов.

Тщеславие матери прививает ложные понятия ребенку

"Мой ребенок очень талантлив. Я буду учить его музыке", "Соседский мальчик учится играть ка скрипке, и мой тоже будет". Так подходят к воспитанию матери, которыми движет только тщеславие. Кроме того, раннее воспитание всегда рассматривалось как привилегия элиты или гениев. Действительно, дети, которых родители-снобы заставляли заниматься музыкой, часто бывают неискренни и неестественны, как будто матери привили им ложные понятия о престиже и соперничестве. Уроки музыки, призванные развивать ребенка, становятся для него источником душевных мучений. Уроки музыки - это не самоцель, а средство для достижения определенной цели. Вы должны ясно видеть, что получает ребенок от этих уроков, и какие его способности развиваются благодаря им. Сами по себе уроки музыки не имеют никакой цены. В классе доктора Сузуки всегда есть дети, которые играют лучше других. Желание матери, чтобы ее ребенок был лучше всех, невозможно удовлетворить - либо она должна избавиться от ненужного тщеславия, либо перестать водить ребенка на уроки. Разумеется, можно гордиться умением играть на скрипке. Это благотворно влияет на общее развитие ребенка. Мой сын приобрел уверенность в своих силах благодаря урокам игры на скрипке, а затем уже достиг успехов в других областях.

 

Чтобы воспитать ребенка, сначала воспитайте себя

Когда родители жалуются на непослушание ребенка, я считаю, что они в этом сами виноваты. Доктор Сузуки рассказывал мне об одной маме, у которой были очень плохие отношения с ребенком, и она, бывало, восклицала в полном отчаянии: "За что бог послал мне этого ужасного ребенка?" На это доктор Сузуки сказал ей однажды: "Это все из-за того, что вы его постоянно ругаете. Он у вас постоянно насторожен. Ваш малыш будет вас лучше слушаться и уважать, если время от времени вы тоже признаете свои ошибки". Некоторое время спустя эта мама пришла к доктору Сузуки очень довольная и рассказала, что проявив смирением она наладила свои отношения с сынишкой. Добросовестные мамы часто жалуются, что их требовательность встречает недовольство. "Тебе хорошо говорить, тебе самой не нужно это делать". И дети правы? Приказание - не лучший способ воспитания. Если детям приходится напрягать все силы, в то время как взрослые делают десятую часть или даже половину того, что они могли бы сделать как родители, то ничего хорошего из этого не выйдет. Родители должны найти способ показать ребенку, что они тоже стараются, например, делают что-то вместе. Приказания типа: "Сделай это!', "Выучи это!'', в то время как сам отец сидит в кресле с газетой - это метод ленивого человека. Воспитывать ребенка - это значит все время воспитывать и самого себя.

 

Пусть ваш ребенок будет лучше вас

"Ученик превзошел учителя" - это должна быть основная цель воспитания. Я уже не раз говорил, что таланты не рождаются, а воспитываются. Даже если принять за аксиому, что способности человека на 100% врожденные, то это значит, что ребенок должен достичь хотя бы уровня своих родителей. Если вам не удалось воспитать своего ребенка так, чтобы он превзошел вас хоть немного, значит, вы были ленивыми родителями. В нашей Школе Талантов мы давали детям прослушать одну пластинку много раз. На пластинке была та скрипичная пьеса, которую они разучивали. Затем я попросил их сыграть ее лучше, чем то, что они слышали в записи, и они очень старались. В конце концов многим это удавалось, что не удивительно, так как на пластинке была записана пьеса в моем исполнении. Вообще говоря, основная идея нашей Школы Талантов - учить детей так, чтобы они превзошли учителей. Лучших мы зовем "студент", а остальных "ученик студента". Если бы ученики не в состоянии были достигать уровня учителей, и потом сами учили других, то таким образом общество просто деградировало бы. Ученик должен превосходить учителя - иначе прогресс будет невозможен. Разумеется, все родители хотят, чтобы ребенок пошел дальше их. Даже если способности родителей невелики, их дети могут сделать успехи в науках.

 

XXI век будут строить те, кто доверяет другим

В сегодняшнем мире первое, что бросается в глаза, это дефицит доверия между людьми, что вызывает хаос в обществе, насилие, экологические проблемы. Никакие богатства и удобства жизни не принесут нам мира и счастья, если не будет доверия между людьми. Каждый школьник в Японии знает, что людям следует доверять и не создавать лишних трудностей для других. Однако понимать - это одно, а воплощать прекрасные принципы в жизнь - совсем другое. Это разногласие, к сожалению, очень свойственно человеческой натуре. Ребенок не научится доверять людям, если усвоит этот принцип только в теории. Только в реальной жизни он научится доверять людям. Если принцип доверия к людям впитан ребенком с молоком матери, ребенок вырастет личностью, способной принять на себя ответственность за будущее общества. Даже если ребенок умнее других, но не доверяет людям, он не сумеет многого добиться в жизни. Современная система образования придает слишком много значения экзаменам и отметкам, но игнорирует и никак не поощряет доверия к людям. Поэтому тем более важно, чтобы это качество воспитывалось в раннем возрасте. Это главная задача дошкольного воспитания.

 

Сегодняшние дети покончат с войнами и расовыми предрассудками

Восхваляя наш высокий уровень цивилизации, мы забываем про войны, расовые предрассудки и национальные разногласия. Все это имеет место, несмотря на существование таких организаций, как ООН, ЮНЕСКО, ВОЗ и др. До тех пор, пока мы не воспитаем в себе взаимное доверие и терпимость, мы не достигнем мира между народами. Ненависть, передающаяся из поколения в поколение, враждебность и агрессивность, антагонизм и подозрительность стали почти биологическими характеристиками. Впитав эти чувства в детстве, уже трудно от них освободится. Мы, взрослые, не должны прививать нашим детям эти предрассудки. Малыши еще не заражены расовой ненавистью. Если в младенчестве белые и черные дети будут играть вместе на равных, они вырастут с ощущением, что различия людей по цвету кожи так же естественны, как несходство их во внешности и росте. Если они все же усвоят расовые предрассудки, то только благодаря подсказке взрослых. Те, кто искренне хотят покончить с войнами, должны заботиться не только о политической ситуации в мире сегодня, но и о воспитании маленьких детей, каких бы затрат это ни потребовало. Именно сегодняшние дети составят завтрашнее общество. Мир во всем мире уже не зависит от нас, сегодняшних взрослых, он зависит от поколения, которое сегодня еще в пеленках. Я не преувеличиваю роли раннего воспитания, не знаю, возымеют ли мои слова какое-либо действие. Возможно, многое вызовет критику, даже мои основные положения, методы воспитания и то, как я понимаю роль матери. Но все-таки я надеюсь, что моя книга заставит людей что-то изменить в мире, привлечет интерес к проблеме раннего развития ребенка, особенно до 3-х летнего возраста. Я верю, что моя книга - первый шаг на пути к этой цели.

Креативность

 

Креативность и готовность к ней

 

Мне кажется, что концепция креативности44 и концепция здоровой,

самоактуализирующейся личности, вочеловеченного человека становятся

все ближе и ближе друг другу, и однажды может так случиться, что они

сольются в одно целое.

 

Другой вывод, к которому я постепенно склоняюсь, хотя и не располагаю

достаточно убедительными подтверждениями, состоит в том, что обучение

творчеству, или, вернее, обучение через творчество может быть

чрезвычайно полезно не столько для подготовки людей к творческим

профессиям или к производству продуктов искусства, сколько для

создания хорошего человека. Если вспомнить тот круг целей образования,

который я очертил, если мы действительно хотим, чтобы наши дети стали

более человечными, чтобы они актуализировали все, заложенное в них, то

станет понятно, что единственным способом обучения, который хоть

как-то пытается приблизиться к достижению этих целей, является

обучение через творчество. В данном случае я рассуждаю об обучении

через творчество не потому, что оно добилось каких-то достижений, а

потому, что оно, при правильной постановке вопроса, может стать

альтернативой всем другим видам обучения. То есть вместо того, чтобы

продолжать относиться к нему как к элитарному изыску, как к неуместной

роскоши, как происходит это сейчас, мы можем обратиться к нему со всей

серьезностью, доработать его и добиться таких результатов, о которых

сегодня можно только догадываться. Я думаю, однажды мы сможем начать

учить наших детей даже счету, даже чтению и письму, учитывая

творческую компоненту личности ребенка. Я сейчас собираюсь говорить об

образовании в целом. Именно поэтому меня интересует обучение через

творчество - мне представляется, что в нем заложены большие

возможности.

 

 

Другая причина моего интереса к творческому обучению, к креативности,

к психологическому здоровью и т. д. состоит в том, что, по моему

глубокому убеждению, темп движения истории в последнее время

значительно ускорился. Мне кажется, мы переживаем сейчас совершенно

особый исторический момент, непохожий ни на что, что было до сих пор.

Сама жизнь ускорилась как никогда. Вспомните, к примеру, об огромном

ускорении, которого добилась за последние годы наука, техника и

технологический прогресс. Мне очевидно, что это требует изменения

отношения к человеку и к миру, его окружающему. Говоря прямо, назрела

необходимость в ином типе человека. Я чувствую, что настала пора

гораздо более серьезно, чем двадцать лет назад, отнестись к

гераклитовскому, или бергсоновскому, или уайтхэдовскому взгляду,

воспринимающему мир как поток, как движение, как процесс, но никак не

в виде набора предметов, существующих вне времени. Если меня не

обманывают мои чувства, а это сегодня гораздо более очевидно, чем в

1900-м или даже 1930-м годах, - если это так, тогда настала пора

человека, способного жить в постоянно изменяющемся, постоянно

движущемся мире. Мне хочется обратиться с вопросом ко всей системе

образования: зачем нужно рассказывать о фактах? Факты так быстро

устаревают! Зачем обучать техническим наукам? Техника движется вперед

семимильными шагами! Даже серьезные колледжи, которые готовят

инженеров-техников, ломают голову над этой проблемой. Массачусетский

технологический институт, например, с недавних пор перестал

преподавать технические дисциплины по-старому, только как научение

ряду технических навыков и умений, потому что практически весь опыт,

десятилетиями накапливаемый профессорами инженерных наук, теперь

совершенно устарел. Согласитесь, что сегодня бессмысленно учить делать

кабриолеты. Некоторые преподаватели этого института, насколько мне

известно, отказались излагать по старинке своим студентам накопленные

ими знания и умения, а вместо этого направили свои усилия на то, чтобы

воспитать новый тип инженера, в сущности новый тип человека, который

не чувствовал бы себя потерянным в быстро меняющемся мире, человека,

которого изменения воодушевляли бы, человека, способного к

импровизации, уверенного, мужественного, сильного человека, который

мог бы с честью и с радостью встретить неожиданную, новую для него,

ситуацию.

 

Сегодня меняется все: меняется международное право, меняются взгляды

на политическое устройство мира, меняется вся международная

обстановка. Представители разных государств, встречаясь в ООН,

общаются друг с другом на разных языках, на языках разных эпох. Один

начинает дискуссию в терминах международного права девятнадцатого

века, другой оппонирует ему с совершенно иных позиций, с позиций

другого времени. Все изменяется.

 

Я хочу вернуться к названию этой главы и пояснить, что я хотел

сказать. Мы должны стремиться стать другими - людьми, которым ни к

чему делать мир статичным и стабильным, замораживать его, людьми, которые не видят

необходимости делать то, что делали их отцы и деды, людьми, которые с

уверенностью смотрят в неведомый завтрашний день, людьми, настолько

уверенными в своих силах, чтобы с воодушевлением смотреть в лицо

грядущим переменам и жить, импровизируя и приспосабливаясь к ним. Это

и есть новый тип человека. Гераклитовский тип, если хотите. Общество,

взрастившее таких людей, сможет выжить; общество, которое не сможет

вырастить такого человека, обречено.

 

Вы могли заметить, что в рассуждениях о креативности я делаю упор на

импровизацию и вдохновение и остерегаюсь рассматривать креативность с

точки зрения практической выгоды, с точки зрения продуктивности в виде

творимых художественных произведений. По правде говоря, мне претит

это. Почему? Как уже известно из психологических исследований процесса

творчества и творческих людей, креативность делится на первичную и

вторичную. Первичная креативность, или этап вдохновенного творчества,

обязательно должна быть отделена от вторичной - от процесса

детализации творческого продукта и придания ему конкретной предметной

формы. Эта вторая стадия включает в себя не только и не столько

творчество, сколько тяжелую рутинную работу, успех ее в значительной

степени зависит от самодисциплины художника, который порою тратит всю

жизнь на то, чтобы освоить конкретные орудия творчества, проникнуть в

сущность материала, развить инструментальные умения и навыки, прежде

чем наконец становится готов в полной мере выразить то, что он видит

или чувствует. Я уверен, что многие из вас знают, что значит

проснуться среди ночи, взбудораженным некой идеей, вдохновением,

мыслью, например, о романе, пьесе или стихотворении, рвущемся из

самого сердца - и знают, насколько редко этот творческий экстаз

заканчивается чем-нибудь путным. Такое озарение не стоит и ломаного

гроша. Между вдохновенным замыслом и романом, таким, к примеру, как

<Война и мир> Толстого, лежит титанический труд, огромная

самодисциплина, изнуряющие дни, месяцы и годы приобретения опыта,

множество набросков и черновиков, отчаяние перед чистым листом бумаги,

многократное переписывание набело неудачных фрагментов и т. д.

Вторичная креативность, на которой зиждется реальный художественный

продукт - великие картины, великие романы, мосты, изобретения и т. п.

- направила бы нас к изучению совершенно иных человеческих

добродетелей, таких как упорство, терпение, трудолюбие и выносливость,

поскольку именно они лежатв основании этого этапа творчества. Мне

кажется разумным остаться ближе к поднятой нами проблематике и

сосредоточить внимание на начальной стадии творчества - на мгновениях

озарения и вдохновения, не беспокоясь о том, что по большей части они

ни к чему не приводят. Отчасти поэтому инспирационную фазу процесса

творчества лучше начать изучать на примере детского творчества.

Высокая изобретательно сть и креативность у детей бесспорна,

и детей очень мало беспокоит проблема продуктивности творческого

процесса. Представьте себе ребенка, который, глядя на свои пальцы,

постигает десятичную систему исчисления. Разве это не момент

постижения истины, не мгновение высшего озарения, не процесс

творчества; разве можно отмахнуться от величия этого события, исходя

из некого априорного определения, утверждающего, что творчество должно

быть социально полезным или что оно должно быть облечено в

высокохудожественные образы, или в невиданные доселе новаторские

формы?

 

По этой же причине я решил не рассматривать здесь научное творчество,

а воспользоваться другими примерами. Большинство нынешних исследований

креативности использовали в качестве испытуемых деятелей науки,

маститых и признанных ученых - нобелевских лауреатов, великих

изобретателей и т. п. Беда этих исследователей заключалась в том, что,

стоило им всерьез заняться проблемой творчества ученых, как тут же они

сталкивались с печальным фактом, что группа ученых по оценкам

креативности отличалась от среднестатистической не так значительно,

как можно было ожидать. Не становились исключением и те из ученых,

которые действительно открыли или создали что-то новое, внесли большой

вклад в науку. Этот парадокс понять нетрудно. Он происходит не из

природы творчества, но скорее из сущности современной науки. Если бы я

мог позволить себе быть несколько вольнее в рассуждениях, я попробовал

бы определить науку как общественный институт, дающий возможность

нетворческим людям творить. Не подумайте, что я решил выместить на

ученой братии горечь от бесцельности научного прогресса. Напротив,

меня восторгает возможность, предоставляемая любому, порой самому

заурядному человеку, служить великому делу, творить, невзирая на то,

что величие дела зачастую несоизмеримо с масштабом творца. Наука в

наше время стала ремеслом, общественно-полезным, имеющим упорядоченную

структуру ремеслом, которым в состоянии овладеть даже человек

заурядных способностей, принося при этом пользу в деле распространения

знания. Я заявляю об этом, понимая остроту и драматичность моих слов.

Становясь участником научного процесса, ученый принимает ход истории

науки и вливается в него, он опирается на плечи многочисленных

предшественников, принимает правила этой игры и становится членом

дружной команды с тем, чтобы его собственные несовершенства стали

незаметны и незначительны. Пройдя этот путь, он заслужит уважения и

почитания как участник уважаемого и почтенного дела. Если потом он

совершит какое-то открытие, я уже буду понимать это так, что открытие

явилось продуктом всего общественного института, к которому он

принадлежит, результатом совместной работы многих и многих людей. Если

он не сделает этого открытия, кто-то другой обязательно сделает это за

него. Исходя из вышесказанного, мне представляется, что ученые,

несмотря на все их творческие достижения, - не лучший материал для

изучения процесса творчества.

 

Кроме этого, я считаю, что мы не сможем понять креативность до конца,

не учитывая еще одного сложившегося на настоящий момент предубеждения.

Я имею в виду тот факт, что практически все используемые нами

определения креативности - слова мужского рода или с маскулинным

душком, что они - продукт мужского или маскулинного восприятия. Мы

оставили женскую креативность за рамками проблемы при помощи нехитрого

семантического приема. Мне пришло это в голову совсем недавно (при

изучении проблемы экстаза), и с тех пор я с любопытством смотрю на

женщин и на женскую креативность, мне видится здесь обширное поле для

исследователя, потому что данный род креативности меньше нацелен на

результат, на достижение, больше концентрируется на процессе как

таковом, откровеннее тянется получить от творчества именно

удовлетворение, менее склонен видеть в нем способ достижения успеха

или признания.

 

Такова подоплека проблемы, о которой я буду вести речь.

 

 

Вопрос, который сейчас занимает мое внимание, заключается в том, что,

по моим наблюдениям, творческий человек в минуты вдохновения, в

инспирационную фазу творчества, забывает о прошлом и будущем и живет

только настоящим. Он с головой уходит в то, что он делает, он

поглощен, он захвачен моментом творчества, он весь <здесь и сейчас>.

Замечательные слова об этом состоянии я нашел в <Пряхе> Сильвии

Астон-Вернер. Учительница с восторгом относится к новому способу

обучения детей чтению и так выражает свои чувства: <Я растворилась в

настоящем>.

 

Если человек не <растворится в настоящем>, он не сможет творить, это

sine qua поп для творчества. А с другой стороны эта способность забыть

о времени, о себе, оторваться от мира, общества и истории побуждает

зарождение творческого процесса, служит обязательной предпосылкой,

инициирующей акт творчества, о каком бы виде творчества мы ни вели

речь.

 

Я все больше и больше склоняюсь к мысли, что описанный выше феномен

являет собой разновидность пресловутого мистического переживания,

пригашенный, житейский, будничный вариант Философии Безвременья по

Хаксли. В разные времена и в разных культурах он принимал различные

оттенки, но сущность его всегда оставалась неизменной.

 

Мы узнаем его, когда услышим о потере <самости> или Эго, ылда

прочитаем о выходе за пределы своего <Я> или о самотрансценденции.

Теми или иными словами, но обязательно речь зайдет о сплавлении

человека с окружающей его и захватывающей реальностью (с делом,

поглощающим его, если говорить немного конкретнее), о том, как на

месте двух сущностей возникает некая третья, интегрирующая полностью

или частично <Я> и <не-Я>. Обычно звучат такие слова, как <прозрение>, <познание прежде неведомых

истин>, <откровение> или <обнажение>. Наконец, почти всегда это

состояние описывается как блаженное, экстатическое, экзальтированное,

счастливое.

 

Неудивительно, что подобные переживания зачастую объясняли

сверхчеловеческими, сверхъестественными причинами: они так велики,

настолько грандиозны по сравнению с человеческим, что их естественно

отнести к разряду нечеловеческого. <Откровения> такого рода часто

служат основанием, и иногда единственным основанием для различных

<богооткровенных> религий.

 

Однако настала пора даже столь выдающимся переживаниям оказаться

включенными в сферу человеческого опыта и познания. Мои исследования

высших переживаний (88,89), какя их называю, и исследования Марганиты

Ласки того, что она называет экстазом (66), выполненные совершенно

независимо друг от друга, показывают, что эти переживания имеют

естественную природу, легко поддаются исследованию и, что особенно

важно, могут помочь нам понять креативность в едином комплексе с иными

аспектами функционирования человека в те моменты его жизни, когда он

полностью реализует себя, когда он становится зрелым, развитым,

здоровым - словом, когда он становится <вочеловеченным>.

 

Одной из примечательных характеристик высшего переживания является

именно эта полная поглощенность делом, эта погруженность в настоящее,

эта оторванность от времени и места. Сейчас я готов высказать

предположение, что очень многое из того, что нам удалось узнать при

изучении высших переживаний, может быть использовано для более полного

понимания вдохновенного состояния погруженности в <здесь и сейчас>, то

есть для более полного понимания сущности креативности.

 

Для этого не обязательно ограничивать себя рамками только выдающихся,

только предельных по напряжению переживаний, ведь вполне очевидно, что

практически каждый из нас, если хорошенько покопается в памяти, сможет

описать мгновения подобного экстаза. Пусть этот экстаз проявит себя

как увлеченность, как концентрация, как поглощенность чем угодно,

достаточно любопытным, чтобы полностью приковать к себе внимание

человека. Я имею в виду не только великие симфонии или классические

трагедии - наше внимание может захватить интрига кинофильма, детектив

или работа. Полезно начать именно с таких универсальных и хорошо

знакомых видов опыта, понятных любому человеку, это поможет

прочувствовать, понять интуитивно и эмпатийно высшее переживание,

пусть для начала в умеренной, щадящей дозе. Кроме этого преимущества,

такой подход поможет избежать излишней эффектности, высокопарности,

метафоричности, невольно сопровождающих обсуждение проблематики высших

переживаний.

 

Итак, что происходит с человеком в такие моменты? Отказ от прошлого.

Для того, чтобы лучше вникнуть в суть любого дела, необходимо

полностью отдаться ему, не замечать ничего, кроме него и его сущности,

уловить его внутренние связи и движущие силы, найти (а не придумать)

способ его исполнения в его внутренней структуре. Таким же образом я

советую наслаждаться живописью или вести разговор со своим

 

пациентом.

 

Но есть и другой подход к делу - тащить за собой свой опыт, привычки,

 

знания, пытаться обнаружить, чем текущая ситуация похожа на ситуацию в

прошлом, классифицировать ее и затем использовать уже готовое решение,

которое срабатывало в прошлом в подобной ситуации. Это напоминает мне

работу регистратора, и поэтому я назвал ее <рубрификацией> (95), и она

неплохо срабатывает в тех случаях, когда настоящее действительно

сродни

 

прошлому.

 

Но совершенно очевидно, что эта тактика не окажется успешной, если

 

сегодняшняя ситуация отлична от той, что была в прошлом. В этом случае

регистраторский подход потерпит крах. Регистратор, глядя на

произведение живописи, лихорадочно роется в картотеках своей памяти, в

реестре своих познаний, связанных с историей искусства, - он должен

знать, как положено реагировать на картину, подобную увиденной им.

Разумеется, на то, чтобы рассмотреть картину, у него просто не

остается времени. Ему обязательно нужно знать, кто автор этого

произведения, или его название, или течение, к которому принадлежал

художник, - что-нибудь, что помогло бы ему произвести учет. Он

восхитится картиной только в том случае, если он вспомнит, что такие

картины должны вызывать восхищение, и она не понравится ему, если не

найдет себе места в его классификации.

 

Для такого человека прошлое инертно, он носит его в себе как ком

непереваренной пищи в желудке. Прошлое мешает ему стать самим собой.

 

Хочу остановиться на этой теме. Опыт прошлого может быть задействован

только тогда и только в той степени, когда и в какой степени он заново

обретен человеком, только в том случае, если этот опыт вновь пережит и

переосмыслен. Он не может и не должен быть чем-то посторонним для

человека, он не имеет права на самостоятельное существование где-то в

закромах активного опыта. Опыт должен быть усвоен человеком (а при

этом он не может сохраниться как нечто инородное и существующее само

по себе), так же как съеденный мною вчера бифштекс сегодня уже

становится частью моего тела и перестает быть бифштексом. Усвоенное

прошлое это уже не просто прошлое. Оно приобретает черты

<внеисторичности>, как называл это Левин.

 

Отказ от будущего. Зачастую мы тратим время, настоящее время, только

на то, чтобы дождаться будущего, или подготовиться к будущему.

Вспомнить подобные моменты несложно. Например, вы ведете беседу, вы

внимательно смотрите в лицо своему собеседнику, а сами между тем уже

давно перестали слушать его - вы думаете, что ответить ему, мысленно

репетируете свой ответ, подбираете подходящие слова. Или представьте,

насколько иначе вы почувствовали бы себя, если бы вдруг узнали, что

через пять минут вам нужно будет прилюдно прокомментировать мои слова

или оппонировать мне, - удалось бы вам остаться такими же приятными,

внимательными слушателями?

 

Когда мы полностью поглощены тем, что слушаем нечто интересное или

вглядываемся в некое произведение искусства, мы отказываемся от такого

рода <подготовки к будущему>. Мы не воспринимаем настоящее только как

этап на пути к будущему (разумеется, мы вовсе не отказываемся от

будущего как такового). Нет нужды приводить доказательства тому, что

такого рода забвение будущего является необходимой предпосылкой для

полной погруженности в настоящее. Не менее очевидно, что человек может

забыть о будущем, только если будущее не страшит его.

 

В данном случае я имею в виду только одну грань будущего. Здесь не

идет речь о той его половинке, что находится внутри нас, что стала

частью нас(89,с. 14-15).

 

Наивность. Я рассматриваю здесь наивность восприятия и поступков,

которыми почти всегда отличаются высококреативные личности. В

отношении таких людей общим местом стали высказывания вроде <он

чувствует сердцем>, <он простодушен, бесхитростен>, <он ведет себя как

ребенок>, <он чудаковат>, <он равнодушен к моде, закону и требованиям

света>. Такой человек и в самом деле не представляет, что от него

требуется, чтобы его сочли нормальным и приятным, чтобы его можно было

принять в приличном доме, а сам готов понять и принять все, что

происходит вокруг, без удивления, потрясения, возмущения или протеста.

 

Дети, как и мудрые старики, особенно предрасположены к восприятию мира

в таком нетребовательном стиле. Но похоже - а все идет к тому, если мы

примем самоощущение <здесь и сейчас> как стиль существования - что все

мы можем стать такими же наивными.

 

Отказ от самоконтроля. Увлеченные интересующим нас делом, мы можем

позволить себе отвлечься от всего, что непосредственно не связано с

ним. Особенно важно в данном аспекте то, что нам при этом уже не

приходится постоянно помнить о других людях, о наших с ними взаимных

обязательствах, о долге как таковом, мы можем отбросить страхи,

отложить на потом надежды и т. д. Мы становимся свободнее, обретаем

независимость от других людей, а это означает, что мы становимся

самими собой, воплощаемся в наше <реальное Я> (по Хорни), обретаем

аутентичность, возвращаемся к своей истинной сущности.

 

Креативность и готовность к ней

 

Основная причина, по которой человек уходит от своего <Я>, кроется в

невротической зависимости человека от окружающих его людей. Истоки ее

лежат в детстве, иррационально вмешиваясь в жизнь взрослого человека и

заставляя его поступать и реагировать на ситуацию так же, как это

сделал бы ребенок. (Ребенку пристало вести себя по-детски. Ведь он

действительно во многом зависит от окружающих его людей. Но однажды

ребенок должен перерасти свою зависимость. Право, неловко смотреть на

взрослого человека, который ведет себя так, словно боится, как

посмотрит на его поступки мать, или остерегается отцовского окрика,

словно он забыл, как провожал их в последний путь десять-двадцать лет

тому назад.)

 

Одним словом, в такие мгновения мы становимся более свободными от

других людей. Если в обычном состоянии эти другие так или иначе

оказывают влияние на наше поведение, то в такие минуты мы можем

позволить

 

себе отрешиться от их мнения.

 

Это значит, что мы сбрасываем привычные маски, мы уже не стараемся

оказать на кого-то влияние, произвести благоприятное впечатление,

сделать любезность, мы не тщимся заслужить любовь и сорвать

аплодисменты. Образно говоря, нам нет нужды продолжать спектакль,

когда занавес опущен и публика ушла. Наконец-то можно перестать

паясничать и самозабвенно, с

 

головой погрузиться в работу.

 

Отказ от Эго: самозабвенность, отказ от самоконтроля. В те мгновения,

когда вы с головой погружаетесь в дело, в нечто, лежащее вне вас, вы

меньше склонны осознавать свое поведение, контролировать себя,

осознавать себя. У вас просто не остается времени, чтобы взглянуть на

себя со стороны, глазами стороннего наблюдателя или критика. Если

говорить языком психодинамики, ваша диссоциированность при этом сходит

на нет, вы уже не раздвоены на самонаблюдающее Эго и чувствующее Эго.

(Вас не одолевает девичье смущение и не гнетет юношеская робость, вам

не мерещится, что за вами подглядывают из-за каждого куста, и проч.)

Это помогает обрести цельность, внутреннее единство,

интегрированность.

 

Это помогает избавиться от излишней придирчивости внутреннего цензора,

решительнее подойти к оценке явлений и выбору, не зацикливаться на

оценивании и взвешивании, одолеть тягу к мелочам и умственной жвачке.

 

Самозабвенное отношение к делу - одна из прямых дорог к

самоидентичности, к истинному <Я>, к своей аутентичной природе, к

глубинам своей сущности. Отказ от <Я> почти всегда приносит человеку

радость. Я не хотел бы призывать заходить на этом пути так далеко, как

буддисты и восточные философы, когда они говорят о <проклятом Я>, хотя

в их словах есть значительная доля правды.

 

Сдерживающая сила сознания (самосознания). Выше я описал ситуации, в

которых сознание (особенно самосознание) может в известном смысле

стать помехой для человека. Действительно, оно может продуцировать

сомнения, конфликты, страхи и т. д. Оно на самом деле иногда

препятствует свободному полету творческой мысли. Порой оно мешает

проявиться спонтанности и экспрессивности (должен подчеркнуть одно но

- для терапии наблюдающее Эго необходимо).

 

Но нужно помнить, что некоторые виды самосознания, самонаблюдения,

самокритики -то есть некоторые из граней самонаблюдающего Эго -

необходимы для полноценного функционирования вторичной креативности.

Самосовершенствование в психотерапии, например, достигается с помощью

механизмов самосознания, путем критического переосмысления переживаний

прошлого. Шизофреническое сознание погружено в мир откровений, но

больной не в состоянии извлечь из этих переживаний терапевтическую

пользу именно потому, что слишком <погружен в переживание>, загнал в

угол внутреннего цензора и отключил самоконтроль. Подобное можно

сказать и о творческой деятельности - после инспирационной фазы

приходит пора кропотливого и дисциплинированного конструирования.

 

Отказ от страха. Со временем мы заметим, как мельчают и отступают наши

страхи и тревоги. Следом за ними - депрессия45, конфликты,

амбивалентность46, беспокойство, проблемы, даже боль. Не могут устоять

даже психозы и неврозы (разумеется, если они не смогли помешать нам

увлечься нашим делом, если они не были настолько остры, чтобы

воспрепятствовать этому).

 

Это мгновения, когда нас переполняет мужество и уверенность в

собственных силах, мы бесстрашны и спокойны, мы уже не невротики и не

пациенты.

 

Отключение защитных механизмов и самоограничений. Мы перестаем

ограничивать себя. Нам уже не приходится сдерживать себя, защищаться,

контролировать свои вдохновенные порывы, равно как и устойчивость

защитных сооружений, воздвигнутых нами в борьбе со страхами и

тревогами.

 

Сила и мужество. Креативный подход к жизни требует от человека

известного мужества и силы. Большинство исследований, посвященных

креативности, обязательно обращают внимание на те или иные варианты

мужества: это могут быть упрямство, самодостаточность, независимость,

своего рода нахальство, сила характера, сила Это и т. д.; человек уже

не стремится нравиться окружающим, соответствовать их ожиданиям, он не

боится быть непопулярным. Трусость и неуверенность в собственных силах

убивают творческое в человеке, или, если угодно, не оставляют

креативности шансов проявиться.

 

Креативность и готовность к ней

 

 

Мне кажется, что эти компоненты креативности станут более понятными,

если учесть, что сила и мужество одновременно являются компонентами

синдрома, сопровождающего самоотрешенность и отрешенность от

окружающего в состоянии <здесь и сейчас>. Этот синдром подразумевает

как необходимые свои составляющие отказ от страхов, самоограничений,

отключение механизмов защиты и самозащиты, ослабление самоконтроля,

отказ от исполнения социальных ролей, бесстрашие в отношении

пренебрежения, унижения и неуспеха с точки зрения окружения. Все эти

характеристики - необходимые компоненты самоотрешенности и

отрешенности от окружающего. Так увлеченность не оставляет места

страху.

 

Можно подойти к этому же вопросу позитивно. Если человек бесстрашен,

он может позволить себе углубиться в таинственное, неизведанное,

новое, туманное и противоречивое, необычное и непредсказуемое, у него

достанет внутренних сил, чтобы не подозревать, не бояться, не

защищаться и не объясняться, он останется спокоен, а значит не

потратит сил на борьбу с собственными тревогами и страхами.

 

<Готовность принять>: позитивная установка. В самоотрешенном

погружении в безвоздушное и безвременное <здесь и сейчас> мы

становимся более позитивными, а соответственно менее негативными еще в

одном - мы отказываемся от критицизма (от редактирования, от

скрупулезности и селекции, от бесконечных исправлений, от скептицизма

и перфекционизма, от перечеркиваний, оценивания и переоценок). Мы

готовы принимать. Мы не отрицаем, не порицаем и не селекционируем.

 

Отсутствие предубеждения к делу, которому мы посвящаем себя, означает,

что мы разрешаем ему одержать над нами победу, захватить нас. Мы

позволяем ему диктовать нам свою волю. Мы оставляем за ним право

оставаться таким, каким оно является. Зачастую мы одобряем его в

большинстве имеющихся свойств и характеристик.

 

Мы становимся даоистичны, то есть смиренны, посторонни и восприимчивы.

 

Доверчивость вместо борьбы. Все, что происходит с нами в такие

мгновения, подразумевает, что мы готовы довериться себе и окружающему

нас, мы решаемся, пусть лишь на время, отказаться от готовности к бою,

от работы воли и от ее диктата, от преодоления себя и от усилий

удержать под контролем окружающее. Мы разрешаем себе слиться с

внутренней природой происходящего <здесь и сейчас>, а это со всей

очевидностью предполагает доверчивое ожидание и беспрекословное

принятие и подчинение. Неизбывно человеческое стремление

контролировать, верховенствовать и управлять противно истинному

согласию с делом, как и искреннему восприятию его материала (или

проблемы, или человека). В этом же разрезе будет уместно еще одно воспоминание о будущем. Сталкиваясь с будущим, - я имею здесь

в виду столкновение с чем-то новым, неведомым, - нам не остается

ничего другого, как положиться на свою способность к импровизации,

довериться ей. Сформулировав мысль таким образом, мы должны признать,

что доверчивость обозначает и уверенность в себе, и мужество, и

бесстрашие во всех аспектах. Бесспорно также, что, обретя уверенность

в себе перед лицом туманного грядущего, мы наконец в состоянии

безоглядно, с поднятым забралом и открытым сердцем устремиться к

настоящему.

 

Можно привести несколько примеров из клинической практики. Роды,

уринация, дефекация, сон, плавание в воде, сексуальный акт -все это

суть субстанции, в отношении которых полезно забыть про старание,

борьбу и напряжение, где уместнее расслабленно, доверчиво и уверенно

разрешить природе творить свой произвол.

 

Даоистическая рецептивность. Два этих понятия, даосизм и

рецептивность, включают в себя широкий круг свойств и явлений, сколь

важных, столь же и трудных для понимания, пояснять которые зачастую

приходится очень и очень фигурально. Большинство из этих тончайших и

деликатнейших даоистических атрибутов креативности многократно, с

разных сторон описаны самыми разными авторами, занимавшимися изучением

креативности. Единственный факт, с которым не могут не согласиться все

без исключения исследователи, заключается в том, что для начальной,

инспирационной, фазы творчества характерна некоторая степень

рецептивно сти, невмешательства или <смиренного принятия>; признается

также ее необходимость -теоретическая и динамическая. В таком случае

перед нами неизбежно встает вопрос: как эта рецептивность, или

<согласие с существующим>, соотносится с синдромом самозабвенного

погружения в сиюминутную данность?

 

Рассмотрим в качестве примера отношение художника к его модели. При

этом можно отметить своего рода деликатность, или уважение (здесь мы

не заметим желания <улучшить> и не обнаружим стремления властвовать),

которое сродни <серьезному> отношению. Художник обращается со своей

моделью как с некоей данностью, как с per se, имеющей неотъемлемое

право на самостоятельное существование; он отнюдь не склонен

рассматривать ее как материал для создания новой, лучшей сущности, как

инструмент для достижения иных, не заложенных в ней, целей. Художник в

данном случае уважает право модели на самостоятельное существование, а

следовательно априорно признает ее заслуживающей уважения.

 

И проблема, и факты, и ситуация, и личность требуют такой же

деликатности и уважительного к себе отношения. Здесь проявляется

почтение к власти факта, к закону ситуации, как назвал это Фоллетт.

Можно сделать еще

один шаг и не только разрешить <вещи> оставаться <собой>, но и

возлюбить ее, испытывать удовлетворение и даже радость от того, что

она существует, хотеть, чтобы <вещь> оставалась такой, как она есть,

неважно, в отношении ребенка или возлюбленного, дерева или

стихотворения, кошки или собаки я буду испытывать это чувство.

 

Такая установка a priori необходима для того, чтобы в совершенстве

освоить некое умение или до тонкостей понять некое явление, понять его

в его собственной природе и освоить в его внутренней логике, без

помощи чуждого ему моего <Я>, без попыток и желания установить

господство над ним, - это нужно так же, как необходимо перестать

говорить, как необходимо наконец стать тихим и внимательным, если мы

хотим услышать, что шепчет нам на ухо доверительный собеседник.

Постижение бытия другого человека подробно описано мною в главе 9 (см.

также 85,89).

 

Интеграция человека, постигающего Бытие. Творчество, как процесс

созидания нового, требует от человека всего, на что он способен (как

правило), - в такие минуты человек предельно интегрирован, собран и

целостен, он полностью посвящает себя служению заворожившему его делу.

Креативность, таким образом, выступает как системное свойство, как

объединяющее - создающее гештальт - качество целостной личности, она

не приходит к человеку, как слава со слоем позолоты на памятнике, и не

охватывает его, как лихорадка от неких микроскопических бактерий

высших способностей. Креативность противостоит диссоциированности.

Человек, сконцентрированный на акте творчества, теряет обычную

дробность и приобретает цельность.

 

Возврат к первичному восприятию. Необходимым элементом личностной

интеграции является пробуждение неосознаваемого и предсознательного,

того, что и составляет суть первичного восприятия (можно назвать его

поэтическим, метафорическим, мистическим, примитивным, архаичным,

детским).

 

Наш рассудок слишком аналитичен и рационален, слишком расчетлив и

атомистичен, чересчур концептуален; рассудочное восприятие слепо к

отдельным сторонам реальности, и особенно к той, что находится внутри

нас.

 

Эстетическое постижение вместо абстрактного познания. Абстрагирование

менее даоистично, оно активно и агрессивно по отношению к своему

объекту, оно более склонно к селекции свойств и оцениванию их, нежели

эстетическая, нортроповская (Нортоп) позиция наслаждения, радостного

постижения, благодарности, бережности, - позиция, в которой нет и

намека на желание вмешаться, повлиять, властвовать.

Конечный продукт абстрагирования - математическое уравнение,

химическая формула, карта, диаграмма, проект, карикатура, концепция,

схема, модель, теоретическая система - очень далек от живой реальности

(<карта не территория>). Конечная цель эстетического,

неабстрагирующето познания - полное постижение объекта, при котором

все его грани равно важны, прекрасны, одинаково достойны восхищения,

при котором нет места анализу и оценке. Здесь нет стремления упростить

и расчленить объект, а наоборот, стремление к более целостному

постижению его достоинств.

 

Многие ученые и философы утеряли этот ориентир, для них уравнения,

концепции, схемы стали большей реальностью, чем сам по себе феномен

реального явления. К счастью, теперь мы можем понять взаимную связь и

взаимное обогащение конкретной и абстрактной составляющих явления,

теперь уже нет необходимости преуменьшать или преувеличивать значение

того или другого. В настоящий момент мы, представители западной

культуры, долгое время переоценивавшие роль абстрактного в понимании

реальности, порой сводившие реальность к абстракции, восстанавливаем

нарушенный баланс, подчеркивая необходимость конкретного,

эстетического, феноменологического, не абстрактного познания всех

сторон и составляющих любого явления в их реальной целокупности, не

отвергая бесполезных на первый взгляд, не имеющих утилитарного

значения компонентов.

 

Абсолютная спонтанность. Если мы полностью сконцентрированы на

каком-то деле, явлении или человеке, очарованы им, его сущностью,


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
 | Часть 1. ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ РЕБЕНКА

Дата добавления: 2015-08-17; просмотров: 335. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.382 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7