Пример 3. Врач, 43 года.

Я манипулятор.

Вероятно, моя первая попытка манипулирования восходит к младенческому возрасту. Мама говорила, в детстве я очень ее беспокоил, поскольку выглядел таким тихим и бледным, что ей приходилось прикладывать мне к носу кусочки ваты, чтобы убедиться, что я еще дышу.

Ребенком я был определен в миссионерскую школу, где меня учили быть "хорошим". А чтобы упростить задачу, мне сказали, что мой папа пребывает на небесах и вместе с Богом наблюдает за мной. Я не осмеливался быть "плохим" мальчиком. Позже я обнаружил, что я "плохой", когда расстроил маму, сказав, что Бог может согласиться, а может и не согласиться с ней. Что ж, я стал играть роль Славного Парня до конца.

В колледже я решил посещать подготовительные медицинские курсы, отказавшись от духовной карьеры, которую мне прочила моя мать. Когда началась вторая мировая война, я сдал общеобразовательную программу экстерном и поступил в медицинский институт по направлению от ВМФ. Первые несколько семестров дались мне с невероятным трудом, но я одолел их, проявив чудеса усердия. На смену "славному мальчику" пришел "славный студент".

Год последипломной практики был для меня шоком: я осознал, сколь тяжела и ответственна работа врача. Люди умирали, несмотря на все мои усилия. Я начал строить планы дальнейшего обучения, которое дало бы мне убежище от внешней жизни. Но мне не удалось осуществить свои планы, и я занялся общей практикой вместе с парой более опытных врачей. В сложных ситуациях я мог на них положиться. Старшие коллеги заменили мне мать.

Когда мне вновь довелось попасть в военно-морской флот во время Корейской войны, я осознал, насколько неуверен в себе, застенчив и непритязателен. Работа хирургом в группах, обслуживающих десантников, помогла мне разбить скорлупу и выбраться на свет из своей раковины. В это время я женился на девушке, в присутствии которой мне было очень хорошо. С ней мне не нужно было выдавать себя за кого-то. Я мог быть самим собой.

После Кореи мы обосновались в Южной Калифорнии и какое-то время все обстояло благополучно. Но это продолжалось недолго. Моя увлеченность практикой, уход моей жены в себя, осложнение наших отношений и семейные неурядицы партнера свалили весь мой карточный домик мне на голову. В конце концов я разругался с партнером и порвал с ним. Через некоторое время я стал посещать тренинг сензитивности, чтобы лучше понимать своих клиентов. И там я начал сознавать, что, похоже, корень всех моих проблем во мне. С тех пор я медленно продвигаюсь по длинному пути терапии. Я посещал группу в течение нескольких месяцев и был пассивным ее участником. В конце концов группа начала ездить на мне, как на безотказном Славном Парне, пока мне это не надоело до такой степени, что я начал оживать.

Благодаря группе ко мне пришло понимание того, насколько я был и остаюсь пассивным, как я уходил от контакта и манипулировал другими, заставляя их решать за меня. Пытался я манипулировать и терапевтом, чтобы он что-то с мной сделал. И я сильно продвинулся, когда терапевт с группой полностью отвергли мои потуги. Я часто вижу себя в своих пациентах, которые всецело полагаются на меня, зависят от меня и никогда не берут на себя ответственность за свое здоровье. Мне неприятно видеть, как мой пассивный, бессильный образ жизни не позволяет мне достичь того, чего я хочу. Я все еще не в состоянии открыто и спонтанно ссориться с женой; я не могу свободно и с чувством говорить со своим партнером. Я могу несколько дней ходить мрачным и раздраженным из-за какой-то ерунды, а мой ум и воля при этом бездействуют. Но я все чаще актуализирую себя, все больше сознаю свои игры в беспомощность и постепенно освобождаюсь от них. Теперь в поисках уверенности я все меньше полагаюсь на свою докторскую степень, и все больше на свою личность.