Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Психология эмоций 7 страница




 

Социально-когнитивный подход к анализу процессов оценки, активирующих эмоции. Классификация и описание эмоций проводились по шести параметрам: приятность, привлечение внимания, своя и чужая ответственность, самоконтроль и внешний контроль.

 

WeinerB., Handel S.I. A cognition-emotion-action sequence: Anticipated emotional consequences of causal attributions and reported communication strategy. - Developmental psychology, 1985, 21(1), 102-107.

 

Эмпирическое исследование предпосылок и последствий эмоций в рамках социально-когнитивной (атрибутивной) теории.

 

 

Глава 3

 

ЭМОЦИИ, СОЗНАНИЕ И СВЯЗЬ ЭМОЦИЙ И КОГНИТИВНЫХ ПРОЦЕССОВ

 

Уже невозможно отмахиваться от этого вопроса как от бессмысленного, хотя это самый странный и самый необычный вопрос, когда-либо встававший перед наукой. Пришлось ли Вселенной с первых дней своего существования приспосабливаться к тем требованиям, которые в будущем предъявят к ней жизнь и разум? Пока мы не поймем, в каком направлении нужно искать ответ на этот вопрос, мы вынуждены будем признать, что не знаем о Вселенной самого главного.

 

Одни считают, что исследование этой проблемы потребует от нас постепенного погружения в глубины вещества - от кристаллической структуры к молекулярной, от молекул к атомам, от атомов к мельчайшим частицам, от мельчайших частиц к кваркам и, быть может, к еще более элементарным частицам. Но есть и совершенно иная точка зрения, ее можно назвать <логический парадокс Лейбница>. В соответствии с ней, анализ физического мира, выполненный достаточно глубоко, откроет некий, пока скрытый от нас, путь, ведущий к человеку, к его сознанию и разуму, и тогда мы, возможно, неожиданно для себя обнаружим, что человеческий разум, человеческое сознание лежат в основе универсума благодаря одной лишь способности к наблюдению и к проникновению в тайны сущего (Wheeler, 1974, р. 688-691).

 

Есть немало исследователей, склонных счесть сознание основным предметом психологии, однако проблема сознания зачастую выглядит незаслуженно обойденной вниманием теоретиков и экспериментаторов. В каком-то смысле сознание воспринимается как <данность>, лежащая в основе отдельных более частных переменных, которыми манипулирует и которые измеряет научная психология. Не существует общепризнанного определения сознания, и нужно признать, что выработка ясного и четкого определения сознания - дело чрезвычайно трудное. Ученые часто говорят о сознании, не только не определяя его, но даже и не соотнося со смежными понятиями, такими как <разум> (или <ментальные структуры>) и <субъективный опыт>. Разумеется, в рамках этой главы невозможно разрешить все существующие проблемы в отношении сознания, мы просто попытаемся более четко обозначить их, приведем некоторые постулаты, которые могут составить основу для определения сознания, подойдем к рассмотрению этого понятия с точки зрения других, соотнесенных и отчасти смежных с ним, понятий. Мы также рассмотрим эмоции как организующие факторы активного сознания, обсудим взаимоотношения <мозг-эмоция-сознание>.

 

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ

 

В повседневной речи мы различаем сознательное и бессознательное, состояние бодрствования и состояние сна. При этом, если <сознание> и <бодрствование> зачастую воспринимаются нами как синонимичные понятия, то понятия <сон> и <бессознательное> обозначают для нас разные состояния. Сон, во всяком случае фаза быстрого сна, - это активный процесс, и его можно рассматривать как состояние сознания, при котором пороги сенсорных рецепторов повышены по сравнению с порогами бодрствующего состояния. Нам снятся сны, и сновидение можно считать аффективно-когнитивным процессом. Жизненный опыт, а также данные лабораторных исследований говорят о том, что сновидения выполняют полезные функции: если человека лишить сновидений, он может заболеть.

 

Очевидно, что такой аффективно-когнитивный процесс, как сновидение, может протекать без внешней стимуляции, что в большей степени, если не целиком, он зависит от образов, продуцируемых индивидом в бодрствующем состоянии. Образы или последовательности образов, возникающие в сновидении и кажущиеся новыми, на самом деле представляют собой своеобразные вариации натемы уже имеющихся в сознании образов.

 

Вряд ли можно всерьез оспаривать утверждение о том, что во сне человек переживает эмоции. Кто из нас не просыпался от ужаса, порожденного ночным кошмаром? По-видимому, это происходит тогда, когда мощная эмоция изменяет порог рецепторов или, говоря иначе, эмоция высокой интенсивности пробуждает сознание.

 

Так же очевидно, что в бессознательном состоянии у нас отсутствуют и перцеп-тивно-когнитивные процессы, и эмоции, и сновидения. Потеряв сознание, мы уже не отдаем себе отчета в том, что происходит вокруг нас. Мы лишаемся представлений не только об окружающем мире, но также о времени и месте. В таком состоянии человек уподобляется цветку или дереву: он живет, но не осознает себя живым. Это не фрейдовское бессознательное, в котором, как полагал Фрейд, когнитивные процессы протекают, но не осознаются человеком. В настоящее время общепризнано, что некоторого рода <умственные процессы> действуют на предсознательном или бессознательном уровнях (или на низком уровне осознания, вне фокуса сознания) и влияют на сознание и его процессы. Именно эти процессы и будут рассматриваться в данной главе.

 

СОЗНАНИЕ КАК ПОТОК МЫСЛИ

 

Поскольку в научной литературе отсутствует ясное и компактное определение сознания, нам придется начать с его частных определений, с постулатов описательного характера, с тех представлений, которые сложились к настоящему времени в отношении сознания. Многие из этих представлений уходят корнями в работы Уильяма Джеймса, которые, хотя и не дали определения феномену сознания, до сих пор служат богатым источником идей. Рассматривая <индивидуальное сознание>, Джеймс писал: <Любому человеку понятно его значение, но только до тех пор, пока его не попросят дать ему определение, а между тем точное определение сознания - одна из сложнейших философских задач> (James, 1890, р. 225). Здесь, по крайней мере, отражена вера Джеймса в индивидуальную природу сознания. По его мнению, сознание тождественно отдельно взятому индивиду. Но, ограниченный этим постулатом, Джеймс не смог обозначить различия между сознанием и содержанием сознания, и большая часть его размышлений об этой проблеме сводится к рассуждениям о когнитивных процессах сознания. В своем знаменитом описании непрерывного сознания он рассматривает поток сознания как поток мысли. Некоторые современные ученые, так же как Джеймс, не различают поток мысли и поток сознания, тем самым преуменьшая роль аффективного компонента сознания.

 

Неудача Джеймса в разграничении мысли и сознания затруднила определение сознания и помешала ему выработать набор постулатов, характеризующих сознание. Однако похоже, что на самом деле Джеймс не исключал эмоции из сферы своего анализа, поскольку использовал понятие <мысль> в самом общем его значении, подразумевая под ним любые <умственные> процессы. Он говорил о таких разных состояниях сознания, как визуальное и аудиальное наблюдение, умозаключение, воля, воспоминание, надежда, любовь, ненависть, и еще о <сотне способов, с помощью которых мы опознаем работу нашего разума> (р. 230). Однако ни в работах Джеймса, ни в трудах многих современных ученых мы не находим четкого разграничения сознания (как восприимчивости/осознания/внимания), с одной стороны, и содержания, операций сознания-с другой, хотя ряд авторов (Cantril, 1962; Deikman, 1971; Mandler, 1975; Tart, 1976) уделяли некоторое внимание этой проблеме.

 

Таким образом, идеи Джеймса применимы скорее для анализа содержания и операций сознания, нежели для анализа состояний восприимчивости/осознания как характеристик сознания. Мы уже отмечали, что Джеймс характеризовал мысль, или содержание разума, как индивидуальный феномен. Он писал о том, что разлад между мыслью и чувством - самый неразрешимый из всех существующих в природе. Он подчеркивал, что содержание сознания постоянно изменяется. Он считал, что меняются даже соматические ощущения, что человек никогда не испытывает одного и того же ощущения дважды. <Человек меняется ежесекундно, чувственный опыт постоянно трансформирует его, и ментальная реакция на конкретную данность в конкретный момент времени есть результат индивидуального опыта взаимодействия с миром, сложившегося к настоящему моменту> (James, 1890, р. 234).

 

Джеймс отмечал, что содержание сознания непрерывно. Даже в исключительных случаях, когда сознание временно прерывается, похоже, что неосознаваемый период никак не влияет на общую непрерывность сознания. В этом случае сознание, несмотря ни на что, ощущается как неразрывное. Кроме непрерывности с точки зрения времени, сознание непрерывно и в том смысле, что его элементы внутренне связаны друг с другом и составляют одно целое. По мнению Джеймса, самое подходящее имя этой цельности - <Я>. Завершая анализ сознания, Джеймс пишет: <Таким образом, оглядываясь назад и подытоживая этот обзор, можно сказать, что разум в любом его проявлении представляет собой театр одновременных возможностей. Роль сознания заключается в сопоставлении этих возможностей, в отборе одной или нескольких из них и в подавлении остальных путем наращивания или подавления силы внимания> (James, 1890, р. 288). Очевидно, что здесь Джеймс говорит о содержании сознания и об операциях сознания, и это замечание весьма ценно. Другие наблюдения Джеймса, касающиеся феномена сознания, будут рассмотрены нами в следующих разделах.

 

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ ПОТОКА СОЗНАНИЯ

 

Поток сознания - это ни в коем случае не беспорядочный или случайный процесс. Ребенок с момента своего рождения воспринимает окружающий мир избирательно. Эта избирательность восприятия проявляется, к примеру, в том, что ребенок отдает предпочтение человеческим лицам. Факторы окружающей среды также в значительной степени обусловливают стиль детского восприятия и последующий процесс обработки информации. Утех родителей, которые побуждают своих детей к свободному фантазированию, не ограничивают их активность, дети демонстрируют более развитое воображение (Sheaffer, Gold, Henderson, 1987). Дети, поток сознания которых питается фантазией и воображением, отличаются креативностью мышления. Выявлена корреляция между такими характеристиками мышления, как образность и креативность, и эта корреляция особенно значима у детей с высоким коэффициентом интеллекта (Shaw, De Mers, 1987).

 

Сингер и соавт. (Antrobus, Singer, Greenberg, 1966; Pope, Singer, 1976; Rodin, Singer, 1976; Singer, 1974, 1975; Singer, Antrobus, 1963) осуществили ряд важных исследований, посвященных проблемам сознания и внутреннего опыта. Хотя в теоретическом плане эти исследования продолжают традицию Джеймса и Томкинса, они обогатили современными понятиями и строгой научной методологией область, которую до этого было принято считать не поддающейся научному исследованию.

 

В своих экспериментах авторы исследовали отдельные аспекты, или функции сознания, такие как мечты, воображение и фантазия. Сингер, например, предположил, что эти внутренние процессы конкурируют с внешней стимуляцией и в такой же степени, как последняя, могут привлекать к себе внимание индивида и доминировать в его сознании. Эксперименты Антробуса, Сингера и Гринберга (Antrobus, Singer, Greenberg, 1966) подтвердили это предположение. Было обнаружено, что с повышением сложности задания частота появлений у испытуемых мыслей и ассоциаций, не связанных с выполнением данного задания, значительно сокращается. Наличие таких мыслей выявлялось следующим образом: экспериментатор прерывал испытуемого и спрашивал его, о чем он только что думал, не было ли у него мыслей, не связанных непосредственно с выполнением задания. В другом экспери-менте эти же авторы обнаружили, что у испытуемых, которые непосредственно перед экспериментом услышали о дальнейшей эскалации войны во Вьетнаме, отмечалось значительное увеличение количества не связанных с заданием ассоциаций.

 

Очевидно, что на баланс процессов обработки информации, получаемой индивидом от внутренних процессов и внешних стимулов, влияют и его личностные характеристики, и информативность окружающей среды, и множество других факторов. СингериАнтробус (Singer, Antrobus, 1963), а также некоторые другие исследователи провели факторный анализ содержания грез и описали три совершенно устойчивых паттерна, или стиля, грез. Для первого стиля, который можно назвать ви-новато-дисфорическим, характерны самообвинение, враждебные мысли, стремление к достижениям и боязнь неудач. Для второго стиля - рассеянность внимания и отвлекаемость, вызванные страхом. Третий стиль связан с положительными эмоциями и порождает свободные, устремленные в будущее фантазии.

 

Роден и Сингер (Rodin, Singer, 1974) обнаружили, что тучные люди по сравнению с людьми обычной конституции более восприимчивы к внешним стимулам, поэтому их мысли больше обусловлены сенсорной информацией, в частности пищей и пищевыми символами. Поуп (Pope, 1977) обнаружил, что необходимость вербализации замедляет поток мысли человека, влияет на его самоотчет о текущих ментальных процессах.

 

Сингер и соавт. (Pope, Singer, 1976) пишут об одиннадцатидетерминантах потока сознания и в качестве таковых рассматривают мышление как деятельность, сенсорную информацию, континуум сознаваемого, внимание, предвзятость по отношению к сенсорной информации, предсказуемость окружающей среды, сопоставление (или оценку сенсорной информации), аффект, текущие заботы человека, ориентацию на внутренние процессы и структурные характеристики стимулов. Внимание, которое эти авторы уделили аффекту, признание ими важности аффекта как одной из детерминант сознания и одного из регуляторов его структуры, несомненно, обусловлены идеями Шехтеля (Schachtel, 1959) и Томкинса (Tornkins, 1962).

 

СОЗНАНИЕ КАК ПАРАДИГМА

 

Согласно Тарту (Tart, 1973), обычное состояние сознания, подобно научной парадигме, конституирует набор правил и теорий, которые помогают человеку взаимодействовать с окружающей средой и интерпретировать свои переживания. Эти правила в большинстве своем имплицитны, - люди следуют им автоматически, чувствуя при этом, что поступают естественным образом. В соответствии со своей концепцией сознания Тарт определяет знание как непосредственно данное <чувство конгруэнтности двух разных типов опыта, их соответствия друг другу. Один тип опыта складывается из восприятия человеком внешнего мира, людей и самого себя; другой тип опыта - это теория, схема, система понимания мира> (р. 45). Именно эта схема, или система, понимания и является личностной парадигмой, или сознанием.

 

Тарт (Tart, 1976) теоретически обосновывает три типа сознания: базовое сознание, осознание сознания (или самосознание) и сознание-внимание, фокусирование которого отчасти произвольно. Он различает дискретные состояния сознания (ДСС), которые представляют собой уникальные динамические паттерны психологических структур, и дискретные измененные состояния сознания (ДИСС), являющиеся отклонением от некой базовой линии ДСС. В то время как ДСС сбалансированы при помощи произвольной фокусировки <энергии сознания-внимания> и процессов положительной и отрицательной обратной связи, ДИСС дестабилизированы некими разрушительными силами, вносящими дисбаланс во взаимоотношения различных структурных подсистем и одновременно организующими взаимоотношения подсистем в соответствии со своими правилами. Тарт выделяет десять основных подсистем, играющих ту или иную роль в известных ДИСС: экстерорецепторы, ин-терорецепторы, процессы первичной обработки информации, память, подсознание, эмоции, оценка и принятие решения, чувство времени, чувство идентичности и моторные сигналы. Таким образом, Тарт относит эмоции к одной из подсистем сознания (или измененных состояний сознания), но не анализирует отношения, в которые могут вступать эмоции с другими постулированными подсистемами.

 

Анализ, проведенный Тартом, делает возможным изучение сознания как состояния восприимчивости - осознания - внимания вне зависимости-от его содержания и операций. Трудности разграничения сознания и его аспектов, с одной стороны, и содержания сознания - с другой, с которыми сталкиваются многие западные ученые и философы, прекрасно проиллюстрировал Шер (Scher, 1962):

 

При отсутствии <сенсорного потока> сознание прерывается (Hebb, 1961); но сам по себе сенсорный поток еще не есть сознание. Для того чтобы разум приступил к работе, необходимы и новизна сигнала (Vernon, McGill, Gullick, Candland, 1961), и последовательность, и смысл (Freedman, Gruebaum.Greenblath, 1961), и способность к дифференцированным реакциям (Lindsley, 1951), равно как некоторая амплитуда изменчивости стимулов (Kubie, 1961) (р. 356).

 

СОЗНАНИЕ КАК АСПЕКТ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

 

Дейкман (Deikman, 1973), в отличие от большинства других западных теоретиков, указывает на необходимость разграничения сознания и содержания сознания. В качестве примера, доказывающего обоснованность такого разграничения, он приводит тот факт, что при медитации человек расширяет свое сознание, подавляя привычные операции разума (восприятие, мышление, память). В данном случае расширение сознания - это увеличение его сенситивности, а не расширение содержания. По мнению Дейкмана, содержание сознания складывается в основном из мыслей, образов и воспоминаний; эти психические феномены непостоянны, они могут изменяться или исчезать, однако сознание человека, или его способность к осознанию, при этом сохраняется. Если содержание сознания - это функция нервной системы, состоящей из рецепторов и центральных анализаторов, то сознание, по мысли Дейкмана, представляет собой <дополнительный аспект такой биосистемы, ее психологический эквивалент> (Deikman, 1973, р. 319), но ни в коем случае не является продуктом частных нейронных взаимодействий. По мнению Дейкмана, сознание и нервная деятельность - это взаимодополняющие аспекты биологической системы, образующей конкретного индивида. С биологической стороны, система определенных химических веществ образует жизнь, тогда как с психологической стороны эта же система конституирует процесс осознания. Дейкман проводит аналогию между дуализмом биологической системы с ее электрохимическим и психологическим аспектами и дуализмом в мире физических явлений, напоминая, что, например, свет может проявлять себя как электромагнитные волны и как частицы. Проводя эту аналогию, Дейкман вовсе не подразумевает существования некой отдельной системы, которая воспринимала бы сознание так же, как глаз воспринимает свет, а ухо - звук. Скорее он имеет в виду, что <осознание как процесс является дополнительным аспектом системы и одновременно в своем психическом измерении представляет собой систему>. Дейкман считает, что содержание сознания (например, ощущения, мысли) индивидуально, персонифицировано, тогда как осознание этого содержания универсально.

 

Разграничение сознания, с одной стороны, и его содержания (операций и структур) - с другой, несомненно, полезно как в научном, так и в учебно-методическом плане. Без этого разграничения понятие <сознание> может стать настолько широким, что потеряет всякий смысл. Если сознание определяется как тотальное множество ощущений, образов, знаний и аффектов, характерных для индивида, тогда анализ сознания превращается в изучение многообразных психических или психологических проявлений, а их совокупность может быть приравнена к личности. Если же мы допускаем, что сознание отлично от своего содержания, больше и шире его, тогда особые состояния сознания правильнее было бы трактовать как изменение структурных и операциональных характеристик сознания (например, эмоций, восприятия и т. п.), а не как состояния измененного сознания.

 

Подход Дейкмана не лишен некой привлекательности, но в то же время может вызвать нарекания за свойственный ему философский дуализм; ведь в каком-то смысле его трактовка сознания - это не более чем попытка с современных позиций разрешить извечную проблему взаимоотношений души и тела. Предупреждая возможные критические нападки, скажем следующее. Во-первых, сам факт существования дуалистической концепции жизни можно рассматривать как свидетельство ограниченности современного разума, пытающегося постигнуть самого себя. Во-вторых, такая же дуалистичность свойственна наиболее распространенным теориям целого ряда природных явлений, таких, например, как свет. В-третьих, правильнее было бы говорить не о дуалистичности концепции Дейкмана, а о двух уровнях кон-цептуализации. И в конце концов, мы, возможно, просто не готовы принять как научный факт то, что отдельные сложные структуры специфического происхождения являют собой единое целое, которое можно понимать и как комплекс электрохимических взаимодействий, и как сознание. Но как бы то ни было, нельзя не признать, что идеи, высказанные Дейкманом, плохо поддаются эмпирической проверке и именно поэтому они не повлекли за собой сколько-нибудь систематических экспериментальных исследований.

 

ЭМОЦИИ И СОЗНАНИЕ КАК ПЕРЕЖИВАНИЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ

 

Синнот (Sinnott, 1966) подходит к проблеме сознания с точки зрения генетика, заявляя, что такой подход позволяет избежать ловушки дуализма. Он выдвигает свою концепцию физической жизни и сознания и рассматривает сознание как логический результат биологических процессов, как высшую ступень эволюционного движения от материи к жизни и к разуму. Вкратце его позицию можно охарактеризовать следующим постулатом: сознание - это не более чем <ощущение> или <переживание> электрохимических процессов организма, и прежде всего процессов, протекающих в головном мозге. Эта позиция сходна с позицией Фейгла (Feigl, 1962), который предложил теорию идентичности для решения проблемы души и тела. Согласно этой теории, психические явления не отличаются от физических - в том смысле, что описание чувств и описание нейрофизиологических процессов всегда имеют отношение к одним и тем же событиям, вызвавшим их. То есть и нейрофизиологические, и чувственные феномены всегда имеют одних и тех же референтов, и этими референтами являются <качества или комбинации качеств событий любого рода> (Feigl, 1962, р. 557). Возможно, Бертран Рассел был как никто близок к решению проблемы взаимоотношения души и тела, когда заявил, что материальное и духовное - суть не разные явления, но лишь результат разного отношения к явлениям.

 

Синнот интерпретирует сознание и разум в терминах биологической структуры и биологических процессов. Основополагающим в его аргументации является утверждение о сущностном сходстве процессов соматического развития и функций разума. Он подчеркивает, что соматическое развитие представляет собой управляемый процесс, который на каждой своей стадии регулируется и выверяется таким образом, чтобы привести к определенному результату, и что такую же регуляцию можно наблюдать в поведении. По мнению Синнота, устремленность живой материи к конкретной форме имеет сходство с таким, несомненно, более сложным феноменом, как целенаправленность поведения. Биологическое развитие протекает в соответствии с определенными стандартами (или врожденными генетическими программами), которые встроены в организм таким образом, чтобы вести его развитие по определенному руслу и к определенному результату. Точно так же, считает Син-нот, в организме заложены стандарты поведения, и они представлены протоплазменными комплексами, преимущественно в клетках головного мозга. Доказывая этот тезис, Синнот ставит провокационный вопрос - где кончается эмбриональное развитие и начинается поведение?

 

Наблюдая за тем, как появляется из яйца цыпленок, я спрашиваю себя: где грань между эмбриональным развитием и поведением? Цыпленок продалбливает клювом скорлупу, и мы называем это инстинктивным актом, поведением; но чем, в сущности, отличается этот его акт от тех движений, которые он совершал, будучи эмбрионом, и которые привели его к этому акту? (Sinnott, 1966, р. 148)

 

В качестве еще одной иллюстрации морфогенетической природы поведения Син-нот обращает наше внимание на тот факт, что орнитолог может узнать птицу по ее гнезду, а арахнолог - определить вид паука по сотканной им паутине.

 

Основным связующим звеном в аргументации Синнота является утверждение, что биологически заданная устремленность к определенному результату, присущая всем живым существам, ощущается ими как желание и как цель и что <физическая жизнь-это чувство сознательной устремленности к желаемому результату> (р. 153). (Синнот использует слово <цель> не в телеологическом смысле, а просто для того, чтобы подчеркнуть <наличие в системе неких механизмов, направляющих деятельность данной системы в соответствии с определенными стандартами, которые представлены в форме механизма обратной связи> (р. 154).) Синнот не разъясняет происхождения и механизмов такого первостепенного, ключевого явления, как переживание, он просто заявляет, что любая живая система, которая обладает мозговыми паттернами, или стандартами, направляющими ее поведение к определенному результату, ощущает эту устремленность. Ощущение цели порождает желание. <Желание - это по сути своей та же биологическая ориентированность, которая обнаруживается, хотя и в гораздо более простой форме, в заданности соматического развития, только эта ориентированность субъективно ощущается. Субъективно переживаемое чувство желанности или нежеланности чего-то есть не что иное, как эмоция> (Sinnott, 1966, р. 153).

 

Синнот считает, что сознание как таковое - это нечто большее, чем просто способность осознавать окружающую среду, что оно содержит в себе элемент направленности и предполагает вовлеченность индивида в окружающую среду. По мнению Синнота, человеческому сознанию всегда сопутствует некоторая степень желания (некая эмоция) и поэтому его можно рассматривать как активное состояние несомненно биологической природы. Это осознание себя живущим и активно взаимодействующим с окружающим миром, что, в соответствии с концепцией Синнота, подразумевает желание, или эмоцию. Независимо от того, рассматривать ли переживание эмоции как сознание или как его структурно-операциональную характеристику, автор данной книги согласен с Синнотом в том, что именно эмоции определяют образ жизни и задают программы познания и поведения.

 

ЭМОЦИИ КАК ОРГАНИЗУЮЩИЙ ФАКТОР СОЗНАНИЯ

 

Несмотря на очевидную пользу различения сознания, понимаемого как способность к ощущению и осмыслению, и содержания сознания, нередко приходится сталкиваться с описаниями сознания как набора структур и операций. Сознающий разум активен, и его активность обычно воплощается в образах, мыслях, эмоциях и аффективно-когнитивных ориентациях, причем последние являются наиболее распространенными структурами сознания. Различные техники медитации, разработанные в рамках восточных религий и философских систем, на первый взгляд доказывают возможность и бессодержательного, пассивного сознания, но, по нашему мнению, это отсутствие содержания следует рассматривать скорее как особое состояние сознания. В противоположность ему обычные состояния сознания, как и подавляющее большинство особых состояний сознания, характеризуются наличием содержания. Мы склонны считать, что именно эмоции и аффективно-когнитив-ные ориентации составляют фундаментальное содержание сознания, организуют и направляют его.

 

Эншен (Anshen, 1966), редактор <Credo Perspectives>, серии интеллектуальных автобиографий выдающихся умов нашего времени, писала:

 

Личность объединяет в себе прежде всего эмоциональный, а не интеллектуальный опыт. Основная роль процесса познания состоит в том, чтобы интегрировать личное в более крупное единство, так как, как по мере развития целого, его составные части требуют все большей и большей независимости и индивидуальности, подчиняясь при этом общему контексту (р. 9).

 

Далее, говоря об эмоциях, она подчеркивает их важную роль в жизни и творчестве: <Человек, отказывающийся отделить работу от личной жизни, любовь от познания, совершает поступок, отдает себя во власть страсти, которая наполняет смыслом его жизнь> (р. 17).

 

Многие ученые, философы и деятели искусства признавали особую .роль эмоций в работе сознания и в поведении человека. Химвич (Himwich, 1962) даже ввел особый термин - <тимэнцефалон> (от греческого thymos - <сильное чувство, страсть>) для обозначения структур мозга, ответственных за эмоции. Рассматривая эмоцию как главный аспект сознания, Химвич считал, что тимэнцефалон привносит в сознание первоначальное понимание эмоции. Джон (John, 1962) определяет сознание как множество эндогенных и экзогенных ощущений и считает, что <аффект и оценка, уникальные для каждого чувствующего организма, упорядочивают и окрашивают сознание> (р. 81). Шагас (Shagass, 1962) определяет эмоцию как субъективно ощущаемый аспект поведения и указывает, что эмоция может характеризовать все поведение.

 

Как уже говорилось, Синнот считает, что ощущение, или переживание, биологической направленности формирует желание, которое служит основой для возникновения эмоции и своеобразным мостом, соединяющим вещество и жизнь (сознание).


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-08-12; просмотров: 234. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.031 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7