Портрет Лопухиной.

Лучший из всех.

Рядом с победной, искрометной жизнерадостностью Арсеньевой образ восемнадцатилетней Марии Ивановны Лопухиной кажется напоенным тишиной и томностью.

Горделивая небрежность и изящество позы, своенравное выражение задумчивого лица – все построено на сложнейших цветовых нюансах, в основном голубого и зеленого, на прихотливой игре сиреневых тонов, на перетекании одного тона в другой, строящих форму, на тончайших светотеневых градациях, из которых слагается гармоническая соподчиненность всех частей, на певучей плавности линий.

А в итоге возникает совершенно чарующий образ, высокоодухотворенный, как бы слитый с природой. Пейзаж в портрете несет огромную эмоциональную и смысловую нагрузку.

 

Художник использовал традиционный приём репрезентативного портрета — окружение персонажа предметами и атрибутами, помогающими раскрыть его образ. Однако Боровиковский попытался показать не общественный статус Лопухиной, а личные, интимные стороны её характера. Основной темой портрета стало гармоничное слияние человека с природой.

Лопухина изображена на фоне пейзажа, во многом условного и декоративного, но в нём прослеживаются уже типичные черты русского национального пейзажа — стволы берёз, колосья ржи, васильки. Пейзаж перекликается с обликом Лопухиной — изгиб её фигуры вторит склоненным колосьям, белые берёзы отражаются в платье, голубые васильки перекликаются с шёлковым поясом, а нежно-лиловая шаль — с поникшими бутонами роз. Художник сумел наполнить образ своей модели жизненной достоверностью, глубиной чувств и необычайной поэтичностью.

 

Идея сентиментализма нашла выражение и в портрете торжковской крестьянки Христиньи, кормилицы в доме Львовых, в котором Боровиковский при всей пасторальности и идилличности сумел создать живой человеческий образ, полный особой сердечности, наивной прелести и чистоты.

 

Екатерина II на прогулке в Царскосельском лицее.

 

Теперь это не репрезентативный портрет «законодательницы» со всеми императорскими регалиями, а изображение обыкновенной женщины в шлафроке и чепце на прогулке в Царскосельском парке. Такой ее представил Боровиковский на портрете 1795 г.

Этот портрет, в отличие от большинства известных парадных изображений императрицы, не был ею заказан. Его задумали для Боровиковского его друзья из кружка Николая Александровича Львова, желая продемонстрировать талант художника, показав потом портрет во дворце.

Хотя художник часто видел Екатерину на прогулке, императрица была написана не с натуры — в её одежде позировала её камер-фрау Марья Саввишна Перекусихина. Екатерина не испытала при виде этого портрета того восторга, на который он был рассчитан. За картину художник получил лишь звание «назначенного» в академики, а не академика, как надеялись члены державинско-львовского кружка.

65-летняя Екатерина представлена на прогулке в Царскосельском парке, опирающейся на посох из-за своего ревматизма. Её одежда подчеркнуто неофициальна — она одета в шлафрок, украшенный кружевным жабо с атласным бантом, и кружевной чепец, у её ног резвится собака. Правительница представлена не богиней, а простой «казанской помещицей», которой любила казаться в последние годы жизни, созерцательницей, без всякого официоза, торжественности и парадных атрибутов. Портрет стал отечественным вариантом английского типа «портрет-прогулка». В полумраке парка видна пристань со сфинксами, в озере плавают лебеди. Лицо модели написано обобщённо и условно, возраст смягчён.

 

 

Боровиковскому принадлежат и многочисленные парадные, в основном мужские, портреты А. Б. Куракина; персидского принца Муртазы-Кулихана, в которых он умеет сочетать неизбежную для такого жанра условность композиции с правдивой характеристикой модели.

 

Рубеж XVIII–XIX вв. – время наивысшей славы Боровиковского и одновременно появления новых тенденций в искусстве.

Классицизм достигает своих высот, и в портретах Боровиковского этого времени наблюдается стремление к большей определенности характеристик, строгой пластичности, почти скульптурности форм; к усилению объемности, к постепенному исчезновению мягкой и изнеженной живописности, на смену которой приходит звучность плотных цветов.

 

 

Если двойной портрет сестер Гагариных представляет девочек с нотами и гитарой еще на фоне пейзажа, то более поздние композиции Боровиковский решает на нейтральном фоне.

 

Культ трогательной дружбы, семейного очага, крепких родственных уз, близкий и идеалам сентиментализма, приобретает теперь некоторый оттенок декларативности и демонстративности (портрет А.И. Безбородко с детьми, А.Е. Лабзиной с воспитанницей, Г.Г. Кушелева с детьми, Л.И. Кушелевой с детьми; мадам де Сталь, портрет М.И. Долгорукой).

 

Это целая галерея портретов, которые можно было бы назвать портретами ампирными. Последние произведения Боровиковского, поражающие высоким реализмом в передаче старческих лиц (портрет Д.П. Трощинского, портрет Н. Голицыной), свидетельствуют о жизненной силе его таланта.

 

Лизонька и Дашенька Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке

 

Портрет Лопухиной Портрет сестер Гагариных

 

Портрет князя Куракина