СП»: – Могут ли немецкие провайдеры заблокировать российский сайт?

– Только если он затрагивает интересы Германии. Если вы напишете, что состояние Путина 20 миллиардов долларов, то вам предложат чашечку кофе и красивую хорошую работу в Германии. Не важно, если ли у вас доказательства. Вы написали – вы герой. А вот Толоконникова из «Пусси Райт» пожаловалась в немецкий союз прессы, что одна из газет переврала ее слова. Результата нет. Преследование инакомыслия идет в полной мере, если вы затрагиваете Германию. На каком языке вышла статья и на каком ресурсе – не играет роли.

Но и в России на положение в Германии мало смотрят. Мы сейчас обратились к российскому парламенту с документами о ситуации с русской диаспорой в Германии. Но никакой реакции нет.

Писатель Михаил Елизаров иллюзий по поводу борьбы за свободу уже не питает:

– Нормальным людям ничего не остается делать. Весь мир уже выстроен по полицейскому сценарию, а потому ресурс какого-то делания исчерпан. Любая попытка чего-то изменить конституционным способом карается. Конечно, и в этом формате существует какой-то протест. Но обычный здравомыслящий человек понимает, что можно получить по голове от омоновца или попасть в кутузку. Поэтому здравомыслящий человек предпочитает сохранять свое здравомыслие в рамках собственной жилплощади. Собственно, это весь итог борьбы за свободу. То есть, все будут сидеть по своим норам и в них чувствовать себя властелинами духа. Чтобы не быть властелинами духа в тюремной камере или в другом плохом месте, чтобы не ухудшить свое нынешнее состояние.

Ресурс протеста в нормальном формате для обычного обывателя исчерпан. Протест уже предусматривает действия антизаконные, которые влекут за собой какие-то последствия. Если есть люди, способные это делать, жертвовать собой и как-то увлекать за собой других людей и формировать большое протестное движение, то – слава Богу. Но это не для обычных людей.

Обычным людям остается читать то, что есть. Или вообще ничего не читать. Можно телевизор смотреть. Ведь все же шли к этому обществу, все хотели его, поддерживали. Есть же какая-то коллективная ответственность за то, что происходит. Нельзя же сказать, что люди абсолютно невиновны в том, что вокруг.