Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Левицкий А., Жаков Л. 12 страница




— Ты имеешь в виду… своих родителей?

Он покачал головой.

— Стражей, которые пришли убить их. В смысле, мои родители стали жуткими, да, но в целом по-прежнему выглядели как мои родители, разве что чуть бледнее. Глаза отсвечивали красным. Но ходили они и разговаривали, как прежде. Я не понимал, что с ними не так, а вот моя тетя понимала. Я был на ее попечении, когда они пришли и за мной.

— Родители собирались и тебя трансформировать? — Я уж и забыла, из-за чего застряла тут, так меня захватила его история. — Ты же был совсем маленький.

— Думаю, они хотели меня трансформировать, когда я стану чуть постарше. Однако тетя Таша не отдала меня. Они пытались уговорить ее, а когда она перестала их слушать, попробовали захватить силой. Она боролась с ними и действительно серьезно пострадала, когда ворвались стражи. — Он перевел взгляд на меня и невесело улыбнулся. — Армия смерти, как я уже говорил. Ты и сейчас не в своем уме, Роза, но если в итоге станешь такой же, как все они, то сможешь причинить очень серьезный вред. Даже я не стал бы связываться с тобой.

— Я почувствовала себя мерзко. Ему так не повезло в жизни, а я лишила его одной из немногих радостей, которые он имел.

— Кристиан, мне очень жаль, что я разрушила ваши с Лиссой отношения. Это было глупо. Она хотела встречаться с тобой. Думаю, и теперь еще хочет. Если бы ты мог просто…

— Не могу, я же сказал.

— Я беспокоюсь о ней. Она снова влезла во все эти королевские дела, чтобы отомстить Мие… и сделала это ради меня.

— И ты что же, не испытываешь благодарности?

Сарказм Кристиана вернулся.

— Я обеспокоена. Играть во все эти коварные политические игры — плохо для нее. Я ей говорю, но она меня не слушает. Мне… Мне не помешала бы помощь.

— Ей не помешала бы помощь. Нечего смотреть на меня так удивленно — я уже давно понял что с ней происходит что-то странное. Не говоря уж об этой истории с запястьями.

Я так и подскочила.

— Это она рассказала тебе?

Почему бы и нет? Она ему обо всем рассказывала.

— В этом нет нужды, — ответил Кристиан — У меня есть глаза.

Наверно, у меня сделался жалкий вид, потому что он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Послушай, если я застану Лиссу одну… то попытаюсь заговорить с ней. Но, честно говоря… если ты действительно хочешь помочь ей… ты же знаешь, я пария, какой от меня толк? Поговори лучше с кем-нибудь еще. С Кировой. С этим твоим наставником-стражем. С кем-то, кто что-нибудь да значит. С кем-то, кому ты доверяешь.

— Лиссе это не понравится. Да и мне тоже.

— Ну, всем нам приходится делать то, что не нравится. Такова жизнь.

Мое ехидство тут же пробудилось к жизни.

— У тебя такое хобби — поучать в свободное от занятий время?

Призрачная улыбка скользнула по его лицу.

— Знаешь не будь ты такой психованной, с тобой было бы забавно поболтать.

— Удивительно, но я думаю то же самое о тебе.

Его улыбка стала шире, и, не сказав больше ни слова, он ушел.

 

СЕМНАДЦАТЬ

 

Несколько дней спустя Лисса нашла меня рядом со столовой и сообщила потрясающие новости.

— В этот уик-энд дядя Виктор повезет Наталью в Мизулу. Походить по магазинам. Купить что-нибудь для танцев. Они говорят, я могу поехать с ними.

Я молчала. Это, казалось, удивило ее.

— Разве это не круто?

— Для тебя, да. Лично мне не светят ни магазины, ни танцы.

Она возбужденно улыбнулась.

— Он сказал Наталье, что кроме меня она может пригласить еще двоих. Я уговорила ее взять тебя и Камиллу.

Я вскинула руки.

— Ну, спасибо, но мне после школы даже в библиотеку не позволено ходить, а уж в Мизулу меня тем более не отпустят.

— Дядя Виктор надеется, что сумеет убедить директрису Кирову позволить тебе ехать с нами. Дмитрий старается добиться того же.

— Дмитрий?

— Да. Он должен сопровождать меня, если я покидаю кампус. — Она усмехнулась, решив, что мой интерес к Дмитрию объясняется желанием походить по магазинам. — В конце концов они вычислили номер моего счета — и я получила допуск к своим деньгам. Можем купить платья и всякое такое. И уж если тебе позволят ходить по магазинам, то и на танцы ты тоже сможешь пойти.

— Мы что, часто ходим на танцы? — спросила я.

До сих пор мы этого не делали. Санкционированные школой мероприятия? Ни за что.

— Конечно нет. Но ты же знаешь, существуют тайные вечеринки. Можно пойти как бы на танцы, а оттуда удрать. — Она испустила счастливый вздох. — Мия чуть не лопается от зависти.

Она продолжала взахлеб болтать о магазинах, в которые мы пойдем, и вещах, которые купим. Мысль обзавестись новыми нарядами, конечно, приятно волновала меня, но я по-прежнему не верила, что это мифическое разрешение будет получено.

— Ой, послушай! — воскликнула она — Ты должна взглянуть на туфли, которые Камилла одолжила мне. Я и понятия не имела, что у нас один и тот же размер. Подожди-ка.

Она открыла свой рюкзак и принялась в нем рыться.

И вдруг вскрикнула и бросила его на землю; оттуда посыпались книги, туфли и… мертвый голубь.

Это был бледно-коричневый голубь, которые во множестве сидят на проводах вдоль автострады и бродят под деревьями в кампусе. Крови было так много, что я затруднилась определить где рана. Откуда у такой небольшой птицы столько крови? Безотносительно к этому голубь, несомненно, был мертв.

С широко распахнутыми глазами, прикрыв рот ладонью, Лисса молча смотрела на него.

— Сукин сын! — выругалась я, схватила прутик и отодвинула маленькое, покрытое перьями тельце в сторону, после чего принялась засовывать ее вещи в рюкзак, стараясь выкинуть из головы мысли о переносимых птицами микробах, — Зачем, черт побери, это все делается… Лисс!

Я схватила ее и оттащила в сторону, увидев, что она опустилась на колени и протянула руку к птице. По-моему, она даже не осознавала, что делает, просто повиновалась инстинкту, столь мощному, что он действовал независимо от ее воли.

— Лисса! — Она все еще тянулась к птице, и я с силой обхватила ее за плечи. — Не делай этого. Не надо.

— Я могу спасти его.

— Нет не можешь. Ты обещала, помнишь? Кто умер, тот умер, и пусть так и остается. — Все еще чувствуя ее напряжение, я заговорила умоляющим тоном: — Пожалуйста, Лисс! Ты обещала Больше никаких исцелений. Ты говорила, что не будешь делать этого. Ты обещала мне.

Спустя несколько мгновений ее рука упала, а сама она привалилась ко мне.

— Я ненавижу это, Роза. Ненавижу все это!

К нам приближалась Наталья, не догадываясь, какое ужасное зрелище ее ожидает.

— Эй, девчонки… О бог мой! — вскрикнула она при виде голубя. — Что это?

Я помогла Лиссе встать.

— Еще одна… ммм… выходка.

— Он… мертв?

Ее лицо сморщилось от отвращения.

— Да, — ответила я.

Наталья, почувствовав наше напряжение, переводила взгляд с меня на Лиссу и обратно.

— Что-нибудь еще случилось?

— Ничего. — Я отдала Лиссе ее рюкзак. — Просто чья-то тупая, безумная шутка. Я собираюсь сообщить Кировой, чтобы они могли убрать его.

Наталья только что не позеленела и отвернулась.

— Почему кто-то продолжает проделывать и тобой такие вещи? Это ужасно.

Мы с Лиссой обменялись взглядами.

— Понятия не имею, — сказала я.

Тем не менее, шагая к офису Кировой, я начала размышлять.

Когда мы обнаружили лису, Лисса намекнула, что кто-то, должно быть, знает об истории с вороном. Я не поверила в это. Мы были одни в лесу, и госпожа Карп уж точно никому не рассказала. Но что, если на самом деле кто-то еще все видел? Что, если это делается с целью не напугать ее, а посмотреть, станет ли она исцелять снова? Что там было в записке с кроликом? «Я знаю, кто ты такая».

Лиссе, однако, я не стала сообщать о своих предположениях, хватит с нее моих теорий заговоров. Кроме того, когда на следующий день я встретилась с ней, она практически забыла о голубе в свете других новостей: Кирова дала мне разрешение отправиться в поездку на уик-энд. Перспектива пошататься по магазинам может многое скрасить — даже убийство животного, — и я решила оставить свои тревоги при себе.

Правда, вскоре выяснилось, что во время поездки меня будут водить на веревочке.

— Директриса Кирова полагает, что со времени возвращения ты вела себя хорошо, — заявил мне Дмитрий.

— Даже несмотря на драку, которую я затеяла на уроке мистера Надя?

— Она не винит тебя за это. В смысле, не только тебя. Я сумел убедить ее, что ты нуждаешься в передышке… и сможешь использовать эту поездку как тренировку.

— Тренировку?

Он коротко объяснил мне, что имеется в виду, пока мы шли, чтобы встретиться с остальными. Виктора Дашкова, хилого как никогда, сопровождали два его стража. Наталья на полной скорости чуть не врезалась в него. Он улыбнулся ей и ласково обнял, что кончилось жутким приступом кашля. Пока Наталья дожидалась окончания приступа, в ее глазах плескалось беспокойство

Он заявил, что в состоянии сопровождать нас. Восхищаясь его решимостью, я думала о том, на что он обрекает себя только ради того, чтобы компания девиц могла походить по магазинам.

Мы выехали в Мизулу в большом школьном фургоне вскоре после рассвета. Если желаешь походить по человеческим магазинам, нужно учитывать часы их работы. Затененные окна фургона пропускали мало света, чтобы он не мог причинить вреда вампирам.

В нашей группе было девять человек: Лисса, Виктор, Наталья, Камилла, Дмитрий, я и еще три стража. Двое из них, Бен и Спиридон, всегда сопровождали Виктора. Третий был из числа школьных стражей: ничтожество Стэн, унизивший меня в первый день в школе.

— У Камиллы и Натальи пока нет личных стражей, — объяснил мне Дмитрий. — Они под защитой стражей своих семей, а если покидают Академию, их должен сопровождать школьный страж — в данном случае Стэн. Я здесь как страж Лиссы. Большинство девушек ее возраста не имеют личных стражей, но, учитывая обстоятельства, для нее сделано исключение.

Я сидела в задней части фургона с ним и Спиридоном, таким образом, они получили возможность изливать на меня мудрость стражей, что было частью моей «тренировки». Бен и Стэн сидели впереди, а остальные в середине. Лисса и Виктор много разговаривали, видимо, обсуждали новости. Камилла, которую воспитали вести себя вежливо в присутствии старших представителей королевских семей, в основном улыбалась и кивала. Наталья же выглядела покинутой и старалась отвлечь на себя внимание отца, но безуспешно. Он, по-видимому, умел отключаться от ее трескотни.

— У Лиссы вообще-то должно быть два стража, — заявила я, обращаясь к Дмитрию, — как у всякой принцессы.

Спиридон был возраста Дмитрия, с колючими светлыми волосами и более легкомысленной манерой поведения. Несмотря на свое греческое имя, он имел типичное произношение уроженца южных штатов.

— Не волнуйся, придет время, и у нее их будет сколько нужно. Дмитрий уже один из них. Велики шансы, что ты станешь вторым. Именно поэтому сегодня ты здесь.

— Это как бы часть обучения, — предположила я.

— Ага. Сегодня ты будешь партнером Дмитрия.

На мгновение воцарилось странное молчание, вряд ли замеченное кем-нибудь, кроме меня и Дмитрия. Наши взгляды встретились.

— Партнером по страже, — без всякой необходимости разъяснил Дмитрий, точно с трудом отгоняя мысли о других видах партнерства.

— Ага, — подтвердил Спиридон.

Не замечая возникшего между нами напряжения, он принялся объяснять, как стражи работают в паре. Все это был стандартный материал, прямо из учебников, но сейчас, когда мне предстояло действовать в реальном мире, он звучал совсем по-другому, более значительно, что ли. Стражи приставлялись к мороям в зависимости от степени важности последних. Обычно в группе по двое, что, скорее всего, ожидало и меня. Один постоянно держался около объекта, другой находился позади и следил за окружающей обстановкой. Нетрудно догадаться, что они называются соответственно ближним и дальним стражами.

— Ты, скорее всего, всегда будешь ближним стражем, — сказал мне Дмитрий. — Ты девушка того же возраста, что принцесса, поэтому можешь держаться около нее, не привлекая ничьего внимания.

— И я должна не сводить с нее глаз, — заметила я. — И ты тоже.

Спиридон засмеялся и ткнул Дмитрия локтем.

— У тебя просто блестящая ученица. Ты уже дал ей кол?

— Нет. Она еще не готова.

— Я была бы готова, если бы кое-кто показал мне, как использовать его, — возразила я.

Я знала, что у каждого стража в фургоне были скрытые под одеждой кол и пистолет.

— Тут дело не просто в умении пользоваться колом, — сказал Дмитрий в своей манере умудренного опытом старца. — Нужна готовность убивать стригоев.

— Почему должны возникнуть трудности с тем, чтобы убивать их?

Большинство стригоев сознательно трансформировавшие себя бывшие морои. Некоторые были мороями или дампирами, которых обратили насильственно. Велика вероятность того, что ты знакома с кем-нибудь из них. Как думаешь, сумеешь убить того, кого прежде знала?

С каждой минутой наша поездка становилась все менее забавной.

— По-моему, да. Я ведь обязана сделать это. Если вопрос стоит так — или они, или Лисса…

— И все же не исключено, что ты заколеблешься, пусть на мгновение, — сказал Дмитрий. — И колебание может погубить тебя. И ее.

— Ну и как сделать так, чтобы не колебаться?

— Нужно все время твердить себе, что перед тобой — не те люди, которых ты знала. Они — безнравственные, извращенные, противоестественные создания. Ты должна избавиться от прошлых привязанностей и делать то, что нужно. Если в них сохранилась хоть частица прежних себя, они, скорее всего, будут благодарны тебе за это.

— Благодарны за то, что я убиваю их?

— А чего хотела бы ты, если бы кто-то превратил тебя в стригоя?

Я не знала, что ответить на это, и потому промолчала. Не сводя с меня взгляда, он продолжил.

— Чего хотела бы ты, если бы узнала, что тебя против воли собираются превратить в стригоя? Что ты утратишь все моральные устои и понимание того, что правильно, а что нет? Что всю оставшуюся жизнь — бессмертную жизнь — ты будешь убивать ни в чем не повинных людей? Чего бы ты хотела?

В фургоне воцарилось напряженное молчание. Глядя на Дмитрия, отягощенная всеми этими вопросами, я внезапно поняла, почему мы с ним привлекли всеобщее внимание — не считая наших хороших внешних данных.

Я никогда не встречала никого, кто относился к своей деятельности в качестве стража так серьезно, кто понимал бы все ее роковые последствия. Уж точно не среди людей своего возраста. Даже Мейсон оказался не в состоянии понять, почему на вечеринке я не могла расслабиться и напиться. Дмитрий говорил, что я лучше многих взрослых стражей осознаю свой долг, а я не понимала почему, ведь они видели немало смертей и сталкивались с серьезными угрозами. И все же в тот момент я осознавала: он прав, мне присуще некое странное понимание того, как соотносятся между собой жизнь и смерть, добро и зло.

И ему оно тоже было присуще. Иногда мы можем испытывать чувство одиночества, но, если нужно, личное откладывается в сторону. Мы осознаем, что, возможно, никогда не будем жить той жизнью, которой хотели бы для себя, но воспринимаем это как должное. Мы понимаем друг друга, понимаем, что главное для нас — защищать других и что наша жизнь легкой не будет никогда.

И как часть единого целого я должна была принять решение.

— Если бы я стала стригоем… я бы хотела, чтобы меня убили.

— Как и я, — ответил он.

Возникло ощущение, что он тоже только что испытал озарение вроде моего, почувствовал некую связь между нами.

— Это напоминает мне, как Михаил преследовал Соню, — задумчиво пробормотал Виктор.

— Кто такие Михаил и Соня? — спросила Лисса.

У Виктора сделался удивленный вид.

— Ну, я думал, ты знаешь. Соня Карп.

— Соня Карп… Вы имеете в виду госпожу Карп? При чем тут она?

Лисса переводила взгляд с меня на своего дядю и обратно.

— Она… стала стригоем, — ответила я, избегая взгляда Лиссы. — Добровольно.

Я не сомневалась, что когда-нибудь Лисса узнает об этом. Таков был финал саги о госпоже Карп, тайна, которую я не доверяла никому, но которая тревожила меня постоянно. Судя по лицу Лиссы и ее эмоциям, которые я ощутила благодаря нашей связи, она была в шоке — в особенности когда до нее дошло, что я знала, но молчала.

— Но мне неизвестно, кто такой Михаил, — до бавила я.

— Михаил Теннер, — ответил Спиридон.

— Ох! Страж Теннер. Он был здесь до нашего побега. И почему он преследовал госпожу Карп?

— Чтобы убить ее, — ответил Дмитрий. — Они любили друг друга.

Вся ситуация со стригоями предстала передо мной в совсем новом свете. Наткнуться на стригоя, которого я когда-то знала, в пылу сражения — это одно, и совсем другое — сознательно преследовать того, кого я… любила. Ну, не знаю, способна ли я на такое, пусть даже формально это правильно.

— Может, пора сменить тему разговора? — мягко сказал Виктор. — Сегодня не тот день, когда стоит углубляться в тягостные проблемы.

Думаю, все мы испытали облегчение, когда наконец оказались в торговых рядах. Не забывая о своей роли телохранителя, я все время держалась рядом с Лиссой. Мы переходили из магазина в магазин, изучали новые фасоны. Приятно было снова оказаться на людях и вместе с Лиссой заниматься чем-то, что было просто интересно и не имело никакого отношения к политическим махинациям Академии. Почти как в старые добрые времена. Мне недоставало возможности простого общения с ней. Я скучала по своей старой подруге.

Хотя совсем недавно миновала лишь середина ноября, торговые ряды уже украсили к празднику. Право слово, такая работа мне нравилась. Правда, возникло чувство, будто я немного не в теме, — когда стало ясно, что старшие стражи постоянно поддерживают друг с другом связь с помощью маленьких, крутых на вид устройств. Я не удержалась и высказала Дмитрию свое недовольство отсутствием у меня такого устройства, а он ответил, что лучше учиться обходиться без них. Если я смогу защитить Лиссу без всяких этих новомодных штучек, мне ничто не страшно.

Виктор и Спиридон держались около нас, а Дмитрий и Бен ходили туда и обратно, ухитряясь не напоминать парней, навязчиво преследующих девушек-подростков.

— Это прямо для тебя, — сказала Лисса в «Меиси», [9] протягивая мне безрукавку с низким вырезом, отделанную кружевами. — Я куплю ее.

Я с вожделением разглядывала безрукавку, мысленно уже прикидывая ее на себя. Потом, в очередной раз переглянувшись с Дмитрием, покачала головой и вернула ее Лиссе.

— Скоро зима. Я в ней замерзну.

— Раньше тебя это не останавливало.

Лисса пожала плечами и повесила безрукавку на место. Она и Камилла без устали примеряли платье за платьем, обе располагали такими деньгами, что никакая цена не составляла проблемы. Лисса предложила купить мне то, что я захочу. Мы всегда были щедры друг с другом, и я без малейших колебаний согласилась. Однако мой выбор удивил ее.

— Зачем тебе три терморубашки и башлык? — спросила она, роясь в кипе джинсов. — Ты нагоняешь на меня скуку.

— Что-то я не вижу, чтобы ты купила что-нибудь сногсшибательное.

— Мне такие вещи не идут.

— Ну, спасибо большое.

— Ты знаешь что я имею в виду. Ты даже волосы зачесываешь наверх.

Это была правда. Я прислушалась к совету Дмитрия и стала собирать волосы в высокий узел, чем вызвала у него улыбку. Когда у меня появятся знаки молнии, они будут на виду.

Она оглянулась и убедилась что никто нас не слышит. Благодаря связи я почувствовала в ней нарастающее беспокойство.

— Ты знала о госпоже Карп.

— Да. Услышала об этом примерно спустя месяц после того, как ее увезли.

Не глядя на меня, Лисса перекинула через руку украшенные вышивкой джинсы.

— Почему ты ничего мне не рассказала?

— Тебе не следовало знать.

— Ты думала, я не в состоянии справиться с этим?

Я постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, мысленно вернувшись в те дни, два года назад. Меня уже дня два как отстранили от занятий за то, что я будто бы разгромила комнату Вейда, когда королева с эскортом прибыла с визитом в школу. Мне позволили пойти на прием, но под строжайшей охраной, дабы я снова «что-нибудь не натворила».

Два стража, сопровождавшие меня в столовую, по дороге негромко разговаривали между собой.

— Пробиваясь на свободу она убила своего лечащего врача и сильно покалечила половину пациентов и сестер.

— Есть представление, куда она отправилась?

— Нет, ее все еще выслеживают, но… Ну, ты знаешь, как это бывает.

— Я никогда не ожидал от нее ничего такого.

— Но ведь Соня сошла с ума. Ты видел, какой неистовой она стала ближе к концу? Она была способна на все.

До этого момента я с несчастным видом тащилась рядом с ними, но тут резко вскинула голову.

— Соня? Вы имеете в виду госпожу Карп? — спросила я. — Она убила кого-то?

Стражи обменялись взглядами. В конце концов один сказал, потупив глаза:

— Она стала стригоем, Роза.

Я остановилась и вытаращилась на них.

— Госпожа Карп? Нет… Это немыслимо…

— Увы, да, — сказал второй. — Но… Никому ничего не рассказывай. Это трагедия. Не стоит превращать ее в школьную сплетню.

Тот вечер прошел для меня как в тумане. Госпожа Карп. Психованная Карп. Убила кого-то, чтобы стать стригоем. Я никак не могла поверить в это.

Когда прием закончился, я сумела ускользнуть от своих стражей и провела несколько драгоценных мгновений с Лиссой. К тому времени наша связь стала сильнее, и мне не требовалось вглядываться в ее лицо, чтобы понять, какой несчастной она себя чувствовала.

— Что случилось? — спросила я.

Мы стояли в углу коридора, рядом с выходом из столовой.

Ее глаза ничего не выражали. Я ощущала, что у нее болит голова, эта боль передавалась мне.

— Я… Не знаю. Просто очень странное чувство. Как будто меня преследуют, и я должна быть очень осторожна, представляешь?

Я не знала, что сказать. Не думаю, что ее преследовали, но госпожа Карп постоянно говорила то же самое. Чистая паранойя.

— Скорее всего, это ничего не значит, — по возможности беспечно сказала я.

— Скорее всего. — Она прищурилась. — Однако о Вейде то же самое не скажешь. Он не молчит о том, что произошло. Ты не представляешь, что он болтает о тебе.

Ну, я вполне могла представить, но меня это не заботило.

— Забудь о нем. Он ничтожество.

— Ненавижу его! — выпалила она, ее голос звучал необычайно резко. — Я вместе с ним в комитете по сбору средств, и меня просто тошнит оттого, как он каждый день раскрывает свой жирный рот и флиртует с любой проходящей мимо особой женского пола. Почему ты должна расплачиваться за то, что сделал он? Это его нужно наказать!

Во рту у меня пересохло.

— Да ну, ерунда… Мне плевать. Успокойся. Лисс.

— А мне не плевать! — Теперь, казалось, она разозлилась на меня — Хотелось бы найти способ отомстить ему. Причинить ему вред, как он причинил его тебе.

Заложив руки за спину, она порывисто, с самым решительным видом принялась расхаживать туда и обратно. В ее душе клокотали ненависть и гнев — я чувствовала это через нашу связь. Прямо буря какая-то, и она чертовски напугала меня. Еще ощущались неуверенность, неуравновешенность. Лисса не знала, что делать, но очень хотела сделать хоть что-то. Все, что угодно. Перед моим внутренним взором возникла сцена с бейсбольной битой. И потом я вспомнила о госпоже Карп. «Она стала стригоем, Роза».

Это был едва ли не самый ужасный момент моей жизни. Даже ужаснее, чем когда я увидела Лиссу в комнате Вейда. Ужаснее, чем смотреть, как она исцеляет ворона. Потому что получалось — я не знаю свою лучшую подругу. Не знаю, на что она способна. Год назад я расхохоталась бы, если бы мне сказали, что она может захотеть стать стригоем. Впрочем, год назад я расхохоталась бы так-же и оттого, если бы мне сказали, что у нее возникнет желание резать собственные запястья или заставить кого-то «расплатиться» за содеянное.

В этот момент я внезапно поверила, что она способна сделать невозможное. И должна обеспечить, чтобы этого не произошло. «Спаси ее. Спаси ее от нее самой»

— Мы уходим. — Я схватила ее за руку и потащила по коридору. — Прямо сейчас. Гнев мгновенно сменился непониманием.

— О чем ты? В лес, что ли, пойдем?

Я не отвечала. Что-то в выражении моего лица или словах, видимо, напугало ее, она больше не задавала никаких вопросов, пока я уводила ее от столовой и дальше, к парковке, на которой стояли автомобили, принадлежащие гостям сегодняшнего вечера. Один из них был большой «линкольн таун-кар», и его водитель как раз запускал мотор.

— Кто-то, наверно, рано уезжает, — сказала я, глядя на него из-за кустов.

Оглянувшись, я убедилась, что позади никого нет. Они, наверно, могут появиться в любую минуту. И тут до Лиссы дошло.

— Когда ты сказала: «Мы уходим», ты имела в виду… Нет, Роза, мы не можем покинуть Академию. Нам в жизни не пройти через караульных и пропускные пункты.

— Нам и не придется, — твердо заявила я. — Шофер все сделает.

— Но как заставить его помогать нам?

Я набрала в грудь побольше воздуха, сожалея о том, что предстояло сказать, но выбирая из двух зол меньшее.

— Помнишь, как ты заставила Вейда?

Она вздрогнула, но кивнула.

— Сейчас тебе придется сделать то же самое. Подойди к шоферу и вели ему спрятать нас в своем багажнике.

Шок и страх нахлынули на нее. Она не понимала и была напугана. Очень сильно напугана. Впрочем, это началось не сейчас: сначала исцеление и сопровождающая его депрессия, потом Вейд. Очень уязвимая вообще, сейчас в особенности, она находилась на грани чего-то, недоступного нашему пониманию. Однако, несмотря на все это, она верила мне. Верила, что я сумею защитить нас обеих.

— Хорошо. — Она сделала несколько шагов в сторону шофера и оглянулась на меня. — Зачем? Зачем мы делаем это?

Я подумала о яростном гневе Лиссы, о ее желании пойти на все, лишь бы отомстить Вейду. И подумала о госпоже Карп симпатичной, но неуравновешенной госпоже Карп, которая стала стригоем.

— Потому что я забочусь о тебе, — ответила я. — Больше тебе ничего не нужно знать…

 

В торговых рядах в Мизуле, стоя между вешалками с модной одеждой, Лисса повторила свой вопрос:

— Почему ты ничего мне не рассказала?

— Тебе не нужно было этого знать, — почти дословно повторила я свой ответ.

Она зашагала в примерочную комнату шепнув по дороге:

— Ты волновалась, что я могу сломаться? Могу стать стригоем?

— Нет. Ни в коем случае. Она это она. Ты никогда такого не сделаешь.

— Даже если сойду с ума?

— Нет. — Я попыталась свести наш разговор к шутке — В этом случае ты просто обреешься наголо и заведешь тридцать кошек.

Мрачное настроение Лиссы усилилось, но она ничего не сказала. Остановившись рядом с примерочной комнатой, она сняла с вешалки черное платье и улыбнулась.

— Это платье просто создано для тебя. И плевать я хотела на внезапно овладевшую тобой практичность.

Сшитое из гладкого черного шелка платье без бретелек, длиной до колен. И хотя подол у него чуть подкачал, все равно оно должно было обтягивать тело и в целом выглядело очень сексуально. Потрясающе сексуально.

— Да, это мое платье, — признала я, не спуская с него глаз и желая до боли в груди.

Оно относилось к разряду тех платьев, которые способны изменить мир. Создать целую религию. Лисса сняла вешалку с моим размером.

— На примерь.

Я покачала головой.

— Не могу. Это значит подвергнуть тебя опасности. Никакое платье не стоит твоей ужасной гибели.

— Тогда я просто куплю его без примерки.

Что она и сделала.

День тянулся, и я все больше уставала. Постоянно быть начеку оказалось не таким уж забавным делом. И когда мы добрались до последнего ювелирного, магазина, я даже обрадовалась.

— Иди-ка сюда, — поманила меня Лисса к одной из витрин. — Вот это ожерелье очень подойдет к твоему платью.

Я посмотрела. Тонкая золотая цепочка с кулоном в виде розы из золота и бриллиантов. С перевесом в сторону бриллиантов.

— Терпеть не могу розы.

Лиссе всегда нравилось предлагать мне что-то с розами — просто чтобы посмотреть мою реакцию, наверно. Когда она увидела, сколько стоит ожерелье, ее улыбка увяла.

— Ох, ты только посмотри! Даже у тебя есть пределы, — поддразнила я ее. — Наконец-то ты перестанешь швыряться деньгами.

Мы подождали, пока Виктор и Наталья закончат с покупками. Она выглядела так, будто у нее выросли крылья счастья и она вот-вот улетит на них. Видимо, отец купил что-то сильно ей понравившееся и очень дорогое. Я порадовалась за нее. Она так жаждала его внимания — и получила его.

Мы возвращались домой в усталом молчании, по нашему расписанию днем полагалось спать, а теперь все сдвинулось. Сидя рядом с Дмитрием, я откинулась на спинку сиденья и зевнула, остро ощущая, что наши руки соприкасаются. Чувство близости и связи между нами воспламеняло.

— Что, мне больше никогда не носить платьев? — спросила я тихонько, не желая разбудить остальных.

Виктор и стражи бодрствовали, но девушки уже спали.

— Почему же? Если ты не при исполнении служебных обязанностей, пожалуйста, например во время отпуска.

— Не надо мне никакого отпуска. Я хочу всегда оберегать Лиссу. Я снова зевнула. — Видел это платье?







Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 158. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.024 сек.) русская версия | украинская версия