Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Соус из дыни





1 средняя дыня сорта канталупа 1 красный болгарский перец

1 маленький жгучий перец

½ красной луковицы среднего размера

¼ чашки свежих листьев мяты

1-2 столовые ложки меда

2 столовые ложки уксуса

Нарежьте перцы и дыню на кусочки размером в 1 см. Тонко нарежьте луковицу и измельчите мяту. Все смешайте, залейте медом и уксусом, дайте постоять не меньше часа. Соус хорошо подходит к жареными куриным грудкам или рыбному филе.


Глава 12
Засилье цуккини
Июль

Наш президент стал жертвой сорняков. А вместе с ним и объявления о пропаже собак, всевозможная реклама и подающая надежды Мисс Америка нашего округа. К моменту возвращения из отпуска, в конце июля, наши изысканные слои мульчирующего покрытия, созданного из газет, растворились, превратились в пахотный слой. Прежде аккуратные проходы между грядками теперь к пяти часам испещрялись тенями, отбрасываемыми уже загрубевшими побегами зелени. Сорняки заполонили все вокруг и нахально тянулись вверх, опираясь о стволы бобов. Да уж, благодаря сорнякам огородникам скучать не приходится.

Иван-чай, фитолакка американская, пырей и другие ползучие сорняки, портулак: мы вели войну, мотыжа и вытягивая их вверх, пока сорняки не начали являться нам во сне. Мы сварили и съели немного портулака. Он оказался довольно вкусным. В конце концов, что такое сорняк? Смотря как его воспринимать: вообще-то это такое же растение, но только выросшее там, где ему не место. Однако, как бы ни был вкусен портулак, от него все же надо избавляться.

В стандартном фермерстве для контроля роста сорняков применяются гербициды, но поскольку сторонники органического сельского хозяйства не желают этого делать, именно сорняки — даже больше, чем насекомые — часто представляют для них главную проблему. В больших хозяйствах, где наша система мульчирования нерентабельна, фермеры-органики часто применяют трех-четырехлетний севооборот, сажая быстрорастущие покровные культуры, типа гречихи или озимой ржи, для изгнания сорняков, потом вспахивают пустую землю (позволяют сорнякам прорасти и снова запахивают, уничтожая их проростки), прежде чем сеять. Конкурент интенсивного земледелия с применением химикатов — осмысленное управление экосистемами, и это особенно важно, когда речь заходит об опережении сорняков — уж больно они проворны.

Нечем гордиться, но признаюсь, что нас опередил иван-чай. Мы годами растили культуры на этом самом участке, но никогда у нас не было тут столько пырея ползучего и прочих из его компании. Как это они в этом году просочились? Дело в погоде или же в неравновесии плодородности, несвоевременном вспахивании или в конском навозе, который мы вносили в землю? От тепла при создании компоста семена сорняков должны гибнуть, но это бывает не всегда.

Я просмотрела свои старые журналы с записями о посадках, отыскивая причину. И вот что обнаружила: буквально в каждодневной записи с конца июня и до начала июля за последние пять лет присутствует слово «сорняки». «Провела все утро, мотыжа и вытаскивая сорняки… Начала вручную вспахивать и очищать от сорняков грядки с кукурузой… После обеда облачно, самая погода для пропалывания сорняков… Пропахала виноградник, вытаскивала сорняки». И вот обнадеживающая запись: «Закончила прополку!» (Ох, какое счастье!) Проще говоря, удовольствие помнишь, а боль забывается, и это единственная причина, по которой женщины заводят второго ребенка. И теперь я думала: не завести ли мне второй огород.

Кроме прополки, мы весь праздничный день 4 июля наносили кристаллическую известь на бобы и баклажаны, чтобы отпугнуть жуков-вредителей, и привязывали выросшие до пояса побеги помидоров к опорам высотой в 4 фута. В феврале каждое из этих растений было малюсеньким семечком. В мае мы высадили их в землю в виде рассады меньше моей ладони. А уже через месяц они перерастут меня, согнутся и повиснут на своих каркасах, каждое растение будет нести груз как минимум из пятидесяти созревающих плодов.

Вот почему мы повторяем эту обработку из года в год. Ежедневный рост выглядит как чудесное и непостижимое разрастание биомассы, которая делает честь июльскому саду. Поддерживаемая только теми веществами, которые она пьет из воздуха и земли, кустовая фасоль заполняет наши грядки, окра цветет, кукуруза жадно тянется к небу. Огурцы и дыни начинают свою жизнь с некоторой сдержанностью, они рассажены на благоразумных расстояниях (так строят дома в новом населенном пункте), но в летнюю жару от их корней отходят побеги, создавая беспорядочные лиственные заросли. Мы, огородники, находимся в самом центре этого процесса и постоянно при деле: выдергиваем сорняки и подвязываем кусты, мульчируем и поливаем, бдительно высматриваем жуков, лесных сурков, отыскиваем повреждения, вызванные непогодой. Но, если уж говорить откровенно, растения работают усерднее нас: ведь они создают всю реальную продукцию. Мы — администрация, а работники-то они.

На нас неожиданно сваливается настоящее изобилие. За тот же праздничный день 4 июля мы собрали семьдесят четыре морковки, полдюжины луковиц раннего лука и весь урожай чеснока. (Чеснок осенней посадки, он перенес зиму под покрытием из соломы.) Мы выкапываем первые два фунта великолепного молодого картофеля, желтого под красной шелухой. Вместе с последними хрустящими стручками гороха мы сняли несколько самых ранних помидоров сортов «серебряная ель» и «выбор Софии», на следующий день созрело еще десять штук. Но еще более захватывающим оказался сбор наших первых драгоценных огурцов — мы так долго ждали это хрустящее зеленое чудо. Когда мы решились не покупать привозные овощи, то быстро поняли, что это означает жить без огурцов почти весь год. Их сезон тут очень непродолжителен, и нет возможности сохранить огурцы дольше, разве что засолить. Ну и пусть они всего лишь — вода и хруст. Лично я по ним очень соскучилась. И вот 6 июля наконец-то сняла урожай — шесть классических темно-зеленых штук сорта «маркетмо», два длинных сорта «сайолонг» (азиатская разновидность, они колючие и изгибаются, как змеи) и двадцать пять мелких «мини-уайт» — это огурцы для гурманов. Послезавтра нам надлежит снова собрать столько же огурцов. И так в течение почти целого месяца, если только они не завянут и не поддадутся нападкам вредителей. Огурцы стали на все лето нашей ежедневной отборной закуской. Надо постараться сделать так, чтобы к зиме они нам уже порядком надоели.

На седьмой день из-за проливного дождя я с утра до ночи проторчала дома, пришлось разобрать все, что у меня накопилось на рабочем столе. И к вечеру, редкий случай, я не была утомленной трудами на огороде, так что могла уделить время приготовлению особого блюда. Мы взяли несколько фунтов огурцов и помидоров и изготовили первый летний гаспачо, наш любимый холодный суп, снабдив его множеством свежей кинзы. Для завершения трапезы мы смешали теплую пасту с натертым сыром, охапкой свежесорванного базилика и несколькими чашками нарезанной молодой тыквы. Через три месяца после начала нашего эксперимента жизнь стала гораздо легче.

Сочетание «паста-тыква» — из числа «исчезающих рецептов блюд из тыквы», к которым мы пристрастились позже, по ходу лета. Это блюдо удивительно сытное, и вдобавок не сразу разберешь, какой ингредиент в нем главный. Гости, в том числе и (что особенно важно) дети, съели угощение, даже не подозревая, что в нем содержится тыква.

* * *

К середине месяца мы собирали в день по дюжине помидоров, столько же огурцов, снимали первые баклажаны и тыкву в бессчетных количествах. Однажды утром пришел мой друг; я как раз, выполняя роль целой бригады, волокла к дому две полные тяжеленные корзины овощей. Он произнес библейское благословение: «Урожай изобилен, а усилий немного».

Я, конечно, не стала с ним спорить, хотя, по правде говоря, мне все же пришлось вернуться в огород в то утро и собрать около двух сотен луковиц — наш годовой запас. Они отлично округлились за длинные дни середины лета и теперь ждали, когда их вытащат из земли, подсушат и заплетут в тяжелые косички, которые мы подвешиваем над каминной полкой в кухне, а затем отрываем по штучке по мере надобности в течение всей зимы. Мне также нужно было в тот день вытащить свеклу, собрать множество зеленых бобов и подсунуть бумажные тарелки под две дюжины зреющих дынь, чтобы защитить их снизу от влаги и мокриц. В следующую неделю мы начнем снимать этот урожай, вместе с перцами, сахарной кукурузой и окрой. Урожай и впрямь обильный, однако труды были в разгаре и конца им не видно.

Разумеется, не следовало забывать, что мы всего лишь огородники, которым надо прокормить себя и иногда заезжающих друзей, а не профессиональные фермеры, выращивающие продукцию с коммерческими целями. Это совсем разный набор задач и хлопот. Но в нашем семейном лозунге «Прожить год на местной пище» разница как-то была незаметна. У каждого из нас было, помимо фермерства, свое собственное занятие, однако задача накормить себя тем, что выращено нами самими, стала существенной частью стратегии выживания. Мы практически перешли на натуральное хозяйство, ибо работали непосредственно на производство продуктов питания, отбросив все промежуточные этапы. В основном это вопрос рентабельности — сказала я себе, об этом же напоминаю себе и сейчас, в те минуты, когда работа на земле кажется нам слишком уж тяжелой, как любая вторая работа. Но даже если отбросить материальную выгоду, мы все равно оказываемся в огромном выигрыше. Благодаря работе на земле мы ежедневно бываем на свежем воздухе, эта работа компенсирует, с пользой для здоровья, те часы, которые проведены за рабочим столом. У нас нет необходимости садиться в автомобиль и ехать в спортзал, мы просто поднимаемся пешком на холм, берем вилы или мотыгу — и вперед! Ничуть не хуже занятий йогой, и никакие тренажеры не нужны. Да и прогуливать никак нельзя. Иначе выиграют сорняки.

А еще в саду нет шума: не звонит телефон, вполне можно заняться медитацией. К концу своего хлопотного рабочего дня, заполненного срочными факсами от издателей журналов или переводчиков, невразумительными вопросами по контрактам, извещениями из налоговой службы, я даже радуюсь тому, что мне предстоит вторая смена. Нет лучшей терапии, чем прогуляться наверх и на час затеряться в желто-зеленом аромате помидорных грядок, навевающих покой и гораздо более управляемых, чем люди. Я беру в руки мягкие вьющиеся стебли, нежные, как кожа ребенка, я подвязываю их, рыхлю землю и вдыхаю кислород, выдыхаемый растениями в благодарность за заботу.

Подобно нашему другу Дэвиду, который медитирует и думает о вечности, обрабатывая свои поля, я счастлива: как же мне повезло, что я могу заниматься работой, позволяющей слушать отдаленный гром и наблюдать за гнездом молодых синиц. Даже крохотный садик на заднем дворе подарит вам эмоциональную разрядку, и это из области маленьких чудес.

Все известные мне огородники сродни наркоманам: они отравлены тягой быть на свежем воздухе, среди грязи и зарослей свежей зелени. Почему? Проницательный психотерапевт мог бы диагностировать патологическую зависимость от партнеров и посоветовать нам ходить на лекции в Клуб Общества анонимных помидорщиков. Мы болезненно привязаны к своим огородам. Ради них мы торчим на грядках, пока не заболит спина, с корнем выдергиваем горстями ползучий пырей так, как будто искореняем мировое зло. Мы обхватываем свою любимую мотыгу как партнера и движемся с ней вдоль длинной грядки и вверх по другой в марафоне танца, после которого теряем все силы. Мы бдительно изучаем жуков-вредителей — желтых с черными точками на спинке, которые внезапно появились, как оспа, на листьях бобов. Мы часами наклоняемся над своим урожаем, как приговоренные, только время от времени выпрямляясь и утирая рукой потный лоб, оставляя на нем полосу грязи, похожую на боевую раскраску у детей, играющих в войну. Что же такого захватывающего в этой огородной работе?

Это рвение, вероятно, записано у нас в ДНК. Сельв царя природы. Этим путем мы сумели успешно разъехаться из своего изначального дома — Африки — и поселиться повсюду: в холодных, сухих, влажных и высокогорных или заболоченных регионах Земли. Выращивание для себя продуктов питания — самый древний, но также самый верный способ получения средств к существованию, выработанный человечеством. Именно таким путем мы выдвинулись из какого-то рядового примата благодаря роду занятий, который дал нам достаток, позволивший обосноваться на одном месте, расслоиться на сложные социальные группы, рассказывать детям сказки и строить города. У археологов есть неопровержимые доказательства того, что в некоторых частях света процесс одомашнивания растений и животных уходит в глубь истории на 14 тысячелетий, — значит, сельское хозяйство намного древнее, чем то, что мы называем «цивилизацией». Все основные культуры, которые мы сейчас употребляем в пищу, были одомашнены уже около 5000 лет назад. Первые человеческие особи независимо друг от друга следовали одним и тем же импульсам, где бы они ни оказывались, создавая небольшие сельскохозяйственные системы, основанные на одомашнивании того, что оказывалось под рукой: пшеницы, риса, бобов, ячменя и кукурузы на разных континентах, а также овец на территории нынешнего Ирака (около 9000 лет до н. э.), свиней в Таиланде (8000 лет до н. э.), лошадей на Украине (5000 лет до н. э.) и уток в обеих Америках (еще до инков).

Вчерашние охотники и собиратели понемногу научились контролировать и культивировать свой источник пищи, сохраняя излишки, чтобы кормиться ими в случае засухи или неурожая, и лишь потом осели и стали строить города, создавать империи и все такое. А когда наша централизация со временем рухнет, что неизбежно, мы вернемся к семейной ферме. Римская империя разжирела на плодах огромных, основанных на труде рабов сельскохозяйственных систем, постепенно ликвидировав все мелкие фермы. Однако после падения Рима его городское население забилось во все щели в горах и долинах, снова занявшись делом — выращиванием пищи для себя и своих семей. Потомки древних римлян, кстати сказать, и сейчас этим занимаются, вплоть до наших дней, причем делают это отлично.

* * *

Мои дети с трудом в это верят, но в детстве я на самом деле не знала, что такое цуккини. Нам был известен только один сорт летних тыкв: желтые, бутылкообразной формы, которые в изобилии росли в нашем огороде. (Вы можете возразить: мол, цуккини — вовсе не тыква, а кабачок. Но позвольте вам заметить, что кабачки — это разновидность тыквы.) Вероятно, летом их относили в какую-нибудь закупочную организацию, и потом их могли купить какие-нибудь несчастные одинокие люди, не имевшие своего огорода.

У нас были три разновидности зимних тыкв с твердой кожурой: орех калифорнийский, тыква гигантская и гиганты в зеленую полоску, растущие только в нашем регионе и называемые «тыква мускатная»: они могут весить как восьмилетний ребенок. Мы всегда оставляли одну такую тыкву на зиму, хранили ее на лестнице, ведущей в холодную мансарду, отпиливая по кусочку, когда возникала потребность в этом оранжевом овоще. Из мускатных тыкв получаются восхитительные пироги. Вот и все, этим ограничивался мой опыт общения с тыквами в незрелой юности. Большинству людей этих познаний вполне хватает.

Но не моему папе. Он, всегда готовый к новым впечатлениям, облазил все полки в новом супермаркете, который открылся недалеко от нашего дома, когда я была подростком. О, какой смелый, новаторский мир кулинарной экзотики: там были даже целые пироги с кремом, замороженные в алюминиевых поддонах, а также овощи, о которых мы и не слыхивали. Например, артишоки. Мы, детишки, проголосовали за пироги, но папа принес домой артишоки. Мама с чувством выполненного долга сварила их и положила на тарелки, снабдив вилками, предполагая, что этот деликатес положено есть целиком. Мы очень боялись обидеть папу. Но лично я потом лет двадцать не прикасалась к артишокам.

Однако наша жизнь изменилась навечно с того дня, когда папа принес домой цуккини. Он объяснил: «Это итальянский овощ». Мы не были уверены, правильно ли произносим название. И хотя артишоки довели нас до слез и комка в горле, нам очень понравились эти темно-зеленые дирижабли. На следующий год папа узнал, что можно заказать семена и вырастить этот иностранный овощ прямо у себя дома. Я в те дни была ответственной за участок огорода, где произрастали тыквы, — мой брат выращивал лук, — а мы были прилежными детьми. Вырастив первый урожай цуккини, мы угощали ими не только друзей, но и посторонних людей. Мы ели эти овощи вареными, запеченными, жаренными в тесте, в супе и летом, и зимой, потому что мама придумала сногсшибательный рецепт, как консервировать цуккини с луком, и эту смесь она заготавливала банками. Словом, я происхожу из гордого рода умельцев обращаться с тыквой.

Так что июль меня не пугал. Мы срезали наших первенцев — желтые тыквочки с бутылочным горлом — в начале месяца; эти маленькие красотки оказались настоящим деликатесом, когда мы потушили их, не срывая с них цветков. Шестого июля я срезала два патиссона (белая тыква, похожая с виду на летающую тарелку), четыре желтые тыквы с бутылочным горлом, шесть золотых цуккини и пять «костата романескас» — это родня цуккини, отличающаяся прекрасной плотной структурой и способностью за одну ночь вырастать до размера бейсбольной биты. Я дочь своего отца, так что всегда готова к изучению нового каталога семян, и к тому же я по-прежнему отвечаю за участок тыкв в нашем огороде. Я могу переборщить, но тогда еще не была готова это признать.

— Я люблю все эти тыквы, — заявила я, внося в кухню всю эту радугу форм и расцветок вместе с первыми бобами сезона, огурцами, пятицветной листовой свеклой и несколькими свеколками сорта «чоггиа» (это старинный итальянский сорт, они в поперечном разрезе похожи на мишень с концентрическими белыми и красными кольцами). Два дня спустя я еще веселилась, когда внесла в дом очередной урожай — девятнадцать тыкв. А через неделю сняла еще тридцать три таких плода, в том числе здоровенные, длиной с локоть, сорта «костатас». Эти тыквы, в противоположность остальным сортам, даже выросшие до гигантского размера, остаются нежными, хотя и устрашающего вида. Мы их нарезали и нафаршировали тушеным луком, хлебными крошками и сыром, после чего запекли во дворе, в той самой печи, в которой выпекаем хлеб. Всем, кто пришел в гости к обеду, пришлось в обязательном порядке съесть тыкву и взять еще с собой порцию в полиэтиленовом пакете. Мы начали составлять списки приглашенных к обеду, предпочитая тех, у кого нет огорода. Наши имеющие огороды друзья проявляли бдительность и просто захлопывали двери, видя, как мы приближаемся к ним с тяжелым мешком.

Камилла храбро исполнила свой долг. Накануне дня рождения сестры она узнала несколько разных рецептов, что сподвигло ее на собственное гениальное изобретение: шоколадное печенье из тонко нарезанного цуккини. Она замесила тесто с расчетом на сотню штук, в процессе чего уничтожила несколько зеленых увальней, занимавших место в кухне. На дне рождения Лили она обошла всех гостей с подносом, хитро улыбаясь, пока ребятишки толпились вокруг кухонного стола и наблюдали, как Лили распаковывает подарки. Ученики младших классов ненавидят тыкву. Однако сейчас мы наблюдали, как они с аппетитом жуют. Они попросили еще. Ха-ха!

Камилла предложила им отгадать, каков главный ингредиент, многозначительно скосившись на темно-зеленые дирижабли, которые еще остались (один из них разрезанный пополам) на кухонном столе.

— Корица? Овес? Сахарный тростник? — послышались догадки.

Разумеется, мы не сказали детишкам правду. Но после того, как выбросили оберточную бумагу, пыль осела и сотня печенья была съедена, у нас на кухне оставалось еще много этих дирижаблей.

Не слишком ли много этих лиан мы насадили? Может быть, не надо было выдирать сорняки, пусть бы их заглушили? О, это вечная проблема: куда же пристроить тыкву?

Нельзя же просто взять и уничтожить эту пирамиду избыточной овощной биомассы, которая отнимала у нас жизненное пространство. Мои родные знают, что я в силу воспитания просто не способна выбрасывать еду. Мои экономные родители сами росли в период Депрессии, когда угроза голода была вполне реальна. Теперь, став взрослой, я научилась покупать новые джинсы, когда старые все уже в заплатках, но так и не научилась выбрасывать вполне пригодную пищу в помойку. Даже в компост, если она не испортилась всерьез. Для меня это равносильно выбрасыванию часов «ролекс». Ну посудите сами. Было затрачено столько труда, пролито столько пота. Тыква начала свое существование в виде семечка или рассады и выросла, несмотря на все препятствия. Да ведь еда — это, по сути, самый драгоценный продукт нашей жизни.

Но вот сейчас у нас на кухне высится целая гора тыкв, а множество таких же втиснуты в корзину в сенях, на полпути между огородом и кухней — и ждут своей очереди.

Иногда я просто опускаю нож и восхищаюсь этими невероятными плодами. Их нескладностью, удлиненной формой, их обаянием. Их массивностью. Я попыталась поставить тыквы вертикально, пристроить боком, стараясь удержать в равновесии: вот прямо тут, в нашей кухне, создать подобие овощного Эвереста.

Ну как же мне все-таки с ними быть? Если бы тыквы хоть немного заплесневели, я бы с чистым сердцем отнесла их в компост. А по-настоящему переросшие экземпляры мы расколотили и пустили на корм цыплятам. Может, нам завести свиней? Нельзя ли изобрести автомобиль, который ехал бы на цуккини?

Мало нам гигантского урожая, так еще и соседи старались втюхать нам свои тыквы. Однажды мы вернулись домой и обнаружили целый мешок тыкв, подвешенный на нашем почтовом ящике. Конечно, преступника и след простыл.

— Эх, — сказали мы, — что бы нам самим до этого додуматься!

Раньше мне приходилось слышать, что якобы сельские жители в июле — только на один месяц в году — запирают свои автомобили на парковке у церкви, чтобы им на переднее сиденье не напихали тыкв.

Я до сих пор думала, что это шутка.

А надо вам сказать, что в сельской местности люди вообще не привыкли запирать двери своих домов. И заборы здесь ставят лишь с единственной целью: чтобы скот не забрел на посадки. В нашем городке очень спокойная атмосфера, при этом наши соседи всегда бдительны и, если их спросить, обязательно опишут цвет и марку любого автомобиля, который заезжал на лужайку нашей фермы. Так что мои родные немного удивились, когда я начала тщательно проверять прочность запоров всякий раз, когда мы собирались уйти из дому.

— Надо ли объяснять очевидное? — нетерпеливо спросила я в ответ на их недоумевающие взгляды. — Ведь за время нашего отсутствия кто-нибудь может вломиться в дом и оставить нам цуккини.

А ведь июль еще не закончился. Нет уж, спасибо — хватит с нас цуккини!







Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 373. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.03 сек.) русская версия | украинская версия