ПЕРЛЗФ. ОПЫТЫ ПСИХОЛОГИИ САМОПОЗНАНИЯ. - М., 1993. - С. 17

«С конца девятнадцатого века, когда психология нача­ла отделяться от философии и превращаться в самостоя­тельную науку, ее представители стремились к «подлин­ной научности», соответственно этому они старались как можно лучше копировать в своей области те методы, ко­торые были приняты в более развитой науке — физике. В качестве соответствия атому, как более элементарной частице материи, ранние психологи стремились найти «ато­мы» поведения — неделимые дальше элементы, из кото­рых можно было бы «собирать» более сложные реакции. При этом они старались по возможности придерживаться методов экспериментального исследования, принятых в физике. С современной точки зрения, их методы были не­сколько примитивны, но современные экспериментато­ры, несмотря на усложнившуюся технику, остаются уль­траконсервативными в выборе проблем исследования. Они боятся обратиться к чему-нибудь, что нельзя было бы из­мерить и подсчитать с помощью уже имеющихся техни­ческих средств, и поэтому мало что могут сказать о таких действительно человеческих проблемах, как эмоции или личность. Они полагают, что нужно еще пятьдесят или сто лет развития психологии, прежде чем она сможет об­ратиться к столь сложным темам».

«Клиницистов» обвиняют прежде всего именно в не­возможности привести доказательства своих теорий. В от­личие от экспериментатора, сидящего в своей лаборато­рии, клиницист с самого начала должен так или иначе иметь дело с человеческим поведением во всей его слож­ности, поскольку он пытается лечить пациентов, а они не столь деликатны, чтобы заботиться о простоте проявле­ния проблем. Неотложность этих проблем заставляет его оставаться сосредоточенным на эмоциональных кризисах жизни и ограждает от погружения в глубины возможных исследований ради чисто научных целей, то есть поста­новки безопасных задач для увеличения списка собствен-

ных публикаций. Тем не менее для клинициста представ­ляет опасность само богатство и разнообразие клиническо­го материала. Постоянно связанный дефицитом времени, приученный необходимостью действовать по интуиции, часто не знакомый со страстью экспериментатора к вери­фикации или презирающий ее, — он выдвигает теории, которые оказываются причудливой смесью тонких прозре­ний и необоснованных спекуляций. Тем не менее его рабо­та настолько плодотворна, что на нее опирается в наше время сама возможность освободить человека от специфи­ческих человеческих искажений собственного облика».

«...можно сказать, что терапевтическое интервью яв­ляется экспериментальным «минута за минутой» в смыс­ле «попробуем и посмотрим, что получится». Пациент постигает опыт самого себя. Английское слово «experience» (опыт) происходит от того же слова, только латинского — пробовать, что и слово «эксперимент». Словарное значе­ние слова «опыт» точно соответствует тому, что мы здесь имеем в виду: «актуальное переживание события или ряда событий».

Планирование действий — первое условие эксперимента