Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Шерри Ди Фиклин

 

Стоя и глядя на свое тело я почему-то думаю о том, куда делась моя одежда. Наверное, ее снял этот парень, чтобы меня помыть, но я не уверен. Он включает большую круглую лампу над головой, и я моргаю. Здесь холодно, или, может быть, нахождение в морге и наблюдение за тем, как какой-то незнакомец моет из шланга твое безжизненное тело способно даже у мертвого вызвать мурашки?

Я должен бы уйти отсюда, но испытываю извращенное желание приглядеть за собой, убедиться, что с моим телом обращаются как положено. Глупо, конечно, но я ничего не могу с собой поделать.

Мужчина заканчивает мыть мое тело как раз, когда входит его помощница, пожилая женщина с седыми волосами и прямоугольными очками. Она вешает на вешалку костюм, не обращая никакого внимания на мою наготу.

— Костюм только что привез его отец, — коротко говорит она и сразу же разворачивается, чтобы уйти.

Обходя стол, она проводит рукой сквозь меня. Я совершенно не ощущаю нашего соприкосновения, и она, похоже, тоже. Я смотрю вниз — не на свое тело, а на себя. Я выгляжу так же, как два дня назад… когда очнулся и обнаружил, что парю над собственным трупом, в то время как полиция вытаскивает его из реки.

Шок и паника уже сменились тупой ноющей болью, оцепенением, которое трудно объяснить. Ничто больше не кажется реальным. Я закрываю глаза, думая о своем лучшем друге — Бруно. Удар сердца, и я чувствую, как воздух вокруг меня меняется, теплея. В нем слышен аромат пирога с вишнями, и я понимаю, что куда-то переместился. Открываю глаза и вижу, что нахожусь в кухне — прекрасно знакомой мне кухне. Сколько раз мы сидели днем за этой гранитной столешницей и говорили о спорте, домашней работе, девчонках? Сколько ночей мы, готовясь к тестам и работая над проектами, поедали тут гигантскую пиццу? Сейчас Бруно сидит на стуле, подперев подбородок кулаком, гоняя вилкой по тарелке с крошками одинокую вишенку. Он не улыбается, но и не плачет. В отличие от моих родителей: мама дома бесконечно рыдает, а отец практически не выходит из моей спальни. Их горе невыносимо для меня. От их страданий я чувствую себя еще хуже, хоть кажется дальше и некуда.

Я сажусь рядом с Бруно, и мне даже не приходится пододвигать для этого стул. Как же мне хочется, чтобы он мог меня слышать! Мне необходимо с кем-то поговорить, с кем-то, кто поможет понять, что происходит.

Живым я никогда не задумывался о смерти. Наверное, я принимал как должное то, что мне хватит времени подумать об этом потом. У меня и сомнения не возникало, что, умерев, человек попадает в рай или в какой-то там потусторонний мир. Но это никакой не потусторонний мир, и уж точно не рай.

Рядом с тарелкой Бруно лежит белая карточка. Наклонившись, я читаю тисненные золотым слова:

 

Похоронный дом Шенандоа

Воскресенье, 7 сентября, 14:00

Пожалуйста, приходите попрощаться с Логаном Купером

Прощание с 14:00 до 15:00

Похоронная служба в 16:00

 

Седьмое сентября?

Я встаю, прохожу прямо сквозь столешницу к холодильнику, к которому магнитами прикреплен календарь. Это завтра.

Как давно я мертв? Наверное, уже несколько дней. Мне трудно уследить за временем сейчас, когда я больше не сплю. Но даже если так, последнее, что я помню… как веселился с друзьями на летней вечеринке у бассейна. Это было недели назад.

Я разворачиваюсь к Бруно. Он нехотя доедает остатки пирога и встает.

— Что со мной случилось? — громко спрашиваю я, зная, что он не может меня слышать.

Он вскидывает глаза, и одну безумную секунду мне кажется, что он смотрит прямо на меня. Затем я осознаю, что он смотрит сквозь меня, на календарь. Он ставит свою тарелку в раковину и проходит сквозь меня. Берет из маленького держателя на краю календаря маркер, наклоняется и зачеркивает 7 сентября.

Маленькая поправка. Мои похороны сегодня.

Я снова закрываю глаза и открываю их в ярко-розовой спальне Кайли. Она лежит на кровати в майке и шортах, подложив под ноги одну из своих мягких подушек, свесив одну руку с постели и разговаривая по телефону.

— Не знаю, смогу ли прийти, — вздохнув, говорит она.

Я не слышу, что ей отвечают на другом конце трубке, но Кайли на это закатывает глаза.

— Я знаю. Но не думаю, что выдержу это. Сидеть там и смотреть на его гроб. Это не… Я все еще не могу в это поверить.

Я сажусь рядом с ней на постель. Ее лицо безупречно, никаких пятен, синяков под глазами, припухлости, хотя веки чуть покраснели — она то ли плакала, то ли готова заплакать. Бог знает, сколько раз за последний год я видел у нее такие глаза. Я бросаю взгляд на тумбочку. Большая синяя рамка, в которой стояла наша с ней фотография с прошлой зимы, теперь пуста. Кайли, скорее всего, в своей обычной манере сожгла ее после нашей последней ссоры и использовала пепел, чтобы наслать на меня какую-нибудь порчу. Такое ведь довольно часто случается.

— Ты собираешься туда? — спрашивает она, и на ее губах появляется тень улыбки. — Наверное, мне тоже следует пойти. Нужно оставить все это позади и двигаться дальше.

Она, не попрощавшись, нажимает на отбой и кидает мобильный на постель рядом с собой. Я хмурюсь. «Двигаться дальше». Заманчиво звучит. Если бы я мог сделать то же самое.

— Похоже, я умер, — говорю я вслух, когда Кайли переворачивается на живот, и тут замечаю, что рядом с кроватью на полу стоит маленькая коробка, полная фотографий. Она достает одну из них. Это мой снимок, она сделала его на пляже прошлым летом.

— Я знаю, что ты не слышишь меня, но… я хочу попросить прощения.

Она по-прежнему смотрит на фото.

— Я хочу сказать, что не был хорошим бойфрендом. Я знаю это. И ты… что уж тут скрывать, девушкой была никудышной. Но, полагаю, ты всегда была особенной для меня. — Я тру глаза. — Господи, ну не умею я этого делать. Я просто хотел попрощаться.

Словно в ответ на мои слова Кайли рвет мою фотографию на две части.

— Прощай, Логан, — тихо говорит она, бросая обрывки в сторону.

 

* * *

 

Я долго стою на улице возле похоронного дома, смотрю, как собираются гости. Пришло очень много народу, и половину из них я даже не знаю. Здесь даже небольшая группка репортеров собралась.

Как бы знал, что моя смерть станет самой большой новостью с тех пор, как в одном из супермаркетов затерялся кабан. Заголовки, пестрящие во всех местных газетах, не заметит только слепой. Да даже в «5 o’clock news» сообщили обо мне и о том, как «трагический несчастный случай слишком рано оборвал жизнь падающего надежды» меня. И люди скушали это и не подавились.

Похоже, народ любит смачные трагедии.

Что меня действительно беспокоит, так это то, почему я не могу вспомнить случившегося. Я закрываю глаза, копаюсь в памяти и ничего не нахожу. Там лишь темнота. Такое же ощущение возникает, когда какое-то слово или фраза крутятся на кончике языка, но так и не вспоминаются. Такой, знаете ли, своеобразный ад. Так мучает застрявшая в голове песня, в которой ты не помнишь половины слов, или понимание того, что ты должен что-то сделать, но что именно — выскочило из головы.

Что я сделал, чтобы заслужить такое?

Ну ладно, может, я и не был «хорошим» парнем. Не был таким, как Бруно, или как я его шутливо называл иногда, Мистером Само Совершенство. Я не раз облажался: с Кайли, моими друзьями, родителями. Но я всегда был добр к животными и маленьким детям. Это же должно учитываться? Ну и что, что я не сортировал мусор? Что такого в том, что я порой устраивал пивные вечеринки, когда родители уезжали из города? Кому есть дело до того, что я превышал скорость и ел слишком много двойных чизбургеров с беконом? Это же такие мелочи! Я никого не убил, ничего не украл, никогда не издевался над инвалидами и не списывал на экзаменах. Вот это уже грешки побольше, разве нет?

Ладно, может быть, это мое наказание. Может быть, такое случается с теми, кто бестолково живет? Но если так, то таких как я тут бы ошивалось немало. Я же тут нахожусь в гордом одиночестве.

Мои родители приезжают в черном городском автомобиле. На маме то же платье, что она надевала на благотворительную акцию по сбору средств для местного музея Гражданской Войны и Исторического сообщества, а на отце угольно-серый костюм, очень подходящий к его посеребренным сединой черным волосам. У него напряженное лицо, а как чувствует себя мама я сказать не могу, половину ее лица закрывают огромные солнцезащитные очки. Родители медленно, рука об руку, поднимаются по ступенькам. Как будто поддерживают друг друга, чтобы с прямыми спинами войти в фойе.

Худенькая женщина в синем платье приветствует их у двери, держа в руке черную папку. Вход украшен белыми лилиями и зеленью. Внутри, у постамента перед залом, где должно происходить прощание, собралась длинная очередь. На постаменте лежит большая книга. Я прохожу поглядеть, для чего она.

Это памятная книга. Все расписываются в ней, а рядом с именами оставляют короткие записи, к примеру: «скучаю по тебе, дружище» и «никогда не забуду, как ты забил тот гол в овертайме».

Я узнаю лица некоторых людей в очереди. Кэссиди и Беккер стоят с мрачными лицами. Бруно и близняшки тоже здесь. Даже несколько преданных последователей Кайли собрались группкой в самом конце.

Заходят все новые и новые люди: мои учителя, тренера по лакроссу, даже мой дантист со своей семьей. Чем больше народу прибывает, тем больше воздуха мне не хватает. Жар охватывает грудь, и я не могу вздохнуть. У призраков могут быть панические атаки? Я хватаюсь за сердце. Мне так больно, словно оно пытается вырваться сквозь грудную клетку наружу. Хотя никто не может видеть, как мне плохо, я бросаюсь вон из комнаты и бегу в другой конец пустого коридора. За спиной начинает играть орган, и я чувствую себя так, словно вокруг меня рушится мир. Я не могу разумно мыслить. Справа приоткрыта дверь в гардеробную, и я несусь прямо через нее, надеясь спрятаться от звуков органной музыки.

Я больше чувствую, чем слышу, как дверь открывается — появляется неприятное ощущение, что за мной наблюдают. Медленно повернувшись, я оказываюсь лицом к лицу с последним человеком на планете, которого ожидаю увидеть.

Зои Рид.

Она стоит рядом в разорванных джинсах, песочного цвета свитере и серебристом шарфе, свободно обернутом вокруг шеи и красиво лежащем на груди. Ее каштановые волосы убраны в небрежный пучок, и несколько прядей обрамляют лицо.

Мы не оставались в одной комнате наедине года четыре, с самого начала средней школы. Когда-то мы были лучшими друзьями, она была единственным человеком, знающим все мои секреты. А потом ее отец умер, и она отдалилась от меня, спряталась в своей маленькой раковине, которую мне так и не удалось разбить. В конце концов я перестал пытаться сблизиться с ней, и мы пошли разными дорогами. Удивительно, что она вообще пришла на похороны. В последнее время, когда мы встречались с ней глазами, она смотрела на меня как на прокисшее молоко. Почти так же, как смотрит сейчас.

Словно может меня видеть.

— Ну и во сколько тебе это встало, Логан?

Я так потрясен, что на мгновение теряю дар речи. Быстро глянув по сторонам, я убеждаюсь, что она это крикнула именно мне, а не кому-то еще.

— Что, прости? — наконец выдавливаю я.

Она прищурившись сверлит меня злым взглядом.

— Ты разыграл меня, да? Это какое-то дурацкое реалити-шоу?

Я не могу в это поверить. Она говорит со мной. Меня обуревает непреодолимое желание схватить ее в охапку и закричать «аллилуйя». Останавливает меня от этого лишь сердитое выражение ее лица.

— Твоя семья знает, что ты жив? Слушай, если это у тебя такой тупой пиар-ход для тех репортеров снаружи… — Она замолкает и раздраженно фыркает. — Скажи же что-нибудь, Логан! Пожалуйста! Найди волшебные слова, благодаря которым вся эта бредятина не станет самой большой жестью, которую когда-либо и кто-либо сотворил в своей жизни.

— Зои? — Я не в силах сдержать расплывающуюся на лице радостную улыбку. Она действительно видит меня. Так чего же злится тогда? Она должна быть счастлива, что я жив. — О чем ты говоришь?

— Ты в курсе, что ты кретин каких поискать? Что ты творишь? Таким дебильным образом пытаешься заработать себе дополнительные баллы по литературе? Том Сойер101? Все эти люди думают, что ты умер! Мы все так думали… — она снова замолкает, и я чувствую напряжение, исходящее от нее жаркими волнами. Такой я и помню Зои. Как-то раз, когда мы были детьми, она так разозлилась из-за того, что газонокосилка изрубила оставленных ею на дворе игрушечных солдатиков, что разобрала ее на части отверткой. Если я не смогу успокоить ее — и быстро, — она станет живой ходячей бомбой, готовой взорваться в любой момент.

Наклонив голову, я отвечаю ей успокаивающей улыбкой. Я уже забыл, какая она красивая в гневе. Ее щеки горят, глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию. Я все еще так поражен, что она видит меня, что шепчу, просто чтобы убедиться:

— Ты видишь меня?

И этим лишь подливаю масла в огонь.

— Ладно. Хватит. Я не куплюсь на… что бы там это ни было. Сейчас же пойду и расскажу все твоей матери.

Она это так говорит, что я не могу сдержать смеха.

— Хочешь наябедничать моей маме? Нам что, снова по пять лет?

Зои показывает мне средний палец, толчком открывает дверь и стремительно выходит из комнаты. Я пытаюсь схватить ее, но ладонь проходит сквозь ее руку.

— Подожди! — кричу я, но она несется в зал для прощания. Я следую за ней и замечаю, как она замедляет шаг, впервые увидев гроб и меня в нем. Она медленно, пошатываясь, подходит к нему.

В задней части зала вскакивает на ноги Бруно, словно собираясь пойти за ней, но к ней уже бегут мама и ее друг Карлос. Бруно обеспокоенно смотрит на Зои. Я и забыл… он же был в нее влюблен. Даже просил у меня номер ее телефона.

Я выхожу в коридор, чтобы Зои меня не видела. Стою за дверью, пока Карлос и мама Зои ведут ее на улицу, наблюдаю, как они сажают ее в машину. Когда я наконец выхожу на крыльцо, Зои бросает взгляд через плечо Карлоса и снова видит меня. В этот раз она кажется не злой, а лишь шокированной и растерянной.

Они трогаются в путь, и я сую руки в карманы. Я дам ей пару часов успокоиться, прежде чем навещу. Должна же быть причина того, что она меня видит. Может быть, она может мне помочь.

Повернувшись, чтобы вернуться в зал, я думал только об одном: почему это должна была быть Зои?

 

* * *

 

Я смотрю, как собираются в сумеречном небе грозовые облака. Воздух густеет в преддверии дождя, и небеса пронзает первая вспышка молнии. Рабочие поспешно опускают мой блестящий черный гроб в яму рядом с моими ногами. Родители давно уехали домой, и все, что осталось — цветы и двое мужчин в комбинезонах. Один запрыгивает в мини-экскаватор и забрасывает могилу землей.

Они быстро управляются со своей работой и спешат в неказистое здание, расположенное в задней части кладбища. Как только они заходят внутрь и закрывают дверь, по небу прокатывается раскат грома и начинает лить дождь. Я не чувствую его — ни падающие на кожу капли, ни холода от них. Может потому, что я оцепенел и опустошен после событий этого дня, чтобы чувствовать хоть что-то еще? Или, может, это просто преимущество мертвых?

После того, как меня увидела Зои, я был практически уверен, что будет еще кто-нибудь, хоть кто-нибудь, кто обладает такой же способностью. Я должен был понимать, как глупо надеяться на это.

Мы с Зои в детстве были лучшими друзьями. Лепили куличики из песка, построили себе тайную крепость в деревьях за моим домом и разделили наш первый поцелуй. Несмотря на всю невинность этого детского поцелуя, забыть его невозможно. Но все изменилось после смерти отца Зои. Я помню, как тем летом каждый день стучал в ее дверь, но меня все время отсылала ее мама, потому что Зои не хотела никого видеть.

Каждый. Божий. День.

Все закончилось тем, что она на некоторое время перешла на домашнее обучение и вернулась, когда мы уже учились в старших классах. У меня появились новые друзья и новые увлечения. Нам больше не было места в жизни друг друга. Я стал популярным, а она — стервозной. И это еще мягко говоря.

Мы старались держаться подальше друг от друга, пока в конце прошлого школьного года мой лучший друг Бруно не попросил у меня ни с того ни с сего номер ее телефона. Во мне неожиданно вспыхнули ревность и собственническое чувство, я шутливо хлопнул его по плечу и сказал, что лучше пригласить на свидание гремучую змею, чем ее.

Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить, как выглядит изнутри ее дом. Воздух вокруг меня меняется, и, открыв глаза, я вижу, что нахожусь в кухне Зои. Снаружи бушует гроза, и над моей головой мигает простенькая люстра. Зои стоит ко мне спиной. Ее волосы распущены и растрепаны, ноги босы. Она в пижаме.

Свет снова мигает, в этот раз дольше, и Зои поворачивается ко мне лицом, держа в руках стакан молока и тарелку с пиццей. Ее глаза останавливаются на мне, и я чувствую облегчение.

Она и правда видит меня, даже сейчас. Что бы ни случилось в похоронном доме, это не было случайностью. Затем я замечаю, как расширяются ее глаза, как белеет лицо и открывается рот. Тарелка со стаканом выскальзывают из ее пальцев и разбиваются, разлетаясь осколками в разные стороны.

Я вытягивая руки перед собой.

— Не двигайся, — тихо говорю я.

И тут она кричит.


[1] «Судья Джуди» — знаменитое американское шоу, которое ведет Джудит Шейндлин.

[2] Криптонит — вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество.

[3] Open Miс или Открытый Микрофон — мероприятие, в рамках которого может выступить любой желающий, даже только что вышедший из зала.

[4] Прием Геймлиха применяется для удаления инородных тел верхних дыхательных путей и особенно эффективен при их полной обструкции (закупорке). Этот способ считается самым эффективным, поскольку при резком ударе, направленном под диафрагму, из нижних долей легких с силой выталкивается запас воздуха, который никогда не используется при дыхании.

[5] iFriend — ВКонтакте.

[6] Зои имеет в виду фильм 1976 года «Кэрри», снятый по мотивам романа Стивена Кинга. Еще одна экранизация этой книги Кинга называется «Телекинез» (2013г).

[7] «Моя прекрасная леди» — музыкальный фильм, созданный на основе пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион».

[8] «Вторжение похитителей тел» («Похитители тел») — научно-фантастический фильм о вторжении инопланетных существ, которые, проникая в людей во время сна, завладевают ими и превращают в биороботов.

[9] Omg — Oh, my God (боже мой!), nw — no way (не может быть!), Idby — I Don't Believe You (я тебе не верю).

[10] Мистер Ти (англ. Mr. T) — американский актёр, один из самых узнаваемых чернокожих американских актёров (ирокез на голове и большое количество золотых цепей на теле).

[11] Это называется gap year (гэп-еар) — промежуточный год между окончанием школы и поступлением в ВУЗ, когда старшеклассники могут отдохнуть, попутешествовать или подзаработать.

[12] DMV — Управление автомобильным транспортом США, служба регистрации транспортных средств.

[13] «Старски и Хатч»— американский телесериал, главными героями которого являются два непохожих друг на друга полицейских из Южной Калифорнии.

[14] Мидол — препарат для облегчения симптомов ПМС.

[15] Колледж Вильгельма и Марии — престижный государственный университет в городе Вильямсбурге (Виргиния, США). Старейшее (за исключением Гарвардского университета) высшее учебное заведение в США, имеет статус университета.

Шерри Ди Фиклин


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Преследуя Зои | 

Дата добавления: 2015-10-18; просмотров: 244. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.052 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7