Дон Лопе

 

Однако, не далее как вчера вы уселись сразу, не ожидая приглашения.

 

Креспо

 

Я это сделал именно потому, что вы не пригласили меня. Нынче же я просто сам не хочу, хотя вы и пригласили сесть. Я вежлив тогда, когда со мной вежливы.

 

О большом чувстве собственного достоинства, присущем Креспо, свидетельствует следующая его реплика:

 

Креспо

 

Сударь, я всегда отвечаю в том тоне, в котором ко мне обращаются. Вчера вы говорили иначе; для меня нет сомнения в том, что все наши обоюдосторонние вопросы и ответы должны всегда гармонировать друг с другом.

 

Позднее Креспо с большим упорством (и, между прочим, небезуспешно) борется за то, чтобы тот, кто обесчестил его дочь, понес заслуженное наказание. Не объясняется ли это желанием хоть как-нибудь компенсировать позор, свалившийся на семью? Но содержание пьесы показывает, что такие планы у Креспо были еще до происшествия, т. е. когда плачевная перспектива лишь угрожала дочери. Креспо пока еще совершенно спокоен, говорит не в состоянии аффекта, но в словах его чувствуется принципиальная позиция:

 

Дон Лопе

 

С вами стрясется беда? Из-за чего?

 

Креспо

 

Если я убью того, кто, пусть даже издали, угрожает моей чести...

 

Дон Лопе

 

Черт возьми! Вы не знаете, что ли, что дон Альваро капитан?

 

Креспо

 

Черт возьми, я это знаю. Но даже если б он был генералом и угрожал моей чести, то я бы убил его.

 

Дон Лопе

 

Да ты знаешь ли, что если кто-нибудь дотронется хоть до кусочка ткани на мундире моего солдата, то я немедленно распоряжусь его повесить!

 

Креспо

 

А если кто-нибудь похитит хоть один атом моей чести, то – клянусь – я повешу его собственноручно.

 

Дон Лопе

 

Ты забыл, что, как крестьянин, ты обязан молча стерпеть причиненный урон!

 

Креспо

 

Урон, нанесенный состоянию; но не чести, клянусь всевышним! Мой король властен над моими деньгами и над жизнью, если он потребует их – мой долг молчать. Но он не властен над честью человека! Честь – собственность души, а господин души моей – Бог.

 

Дон Лопе

 

Черт меня побери, вы, пожалуй, правы, патрон!

 

Креспо

 

Черт меня побери, я сам так думаю. Я вообще всегда бываю прав.

 

Странные слова произносит здесь Креспо; но эти странные слова вложены в уста типичной параноической личности, которая упрямо защищает свои права и честь, даже тогда, когда речь идет о жизни и смерти. При этом Креспо признает, что сословные различия требуют уступок в отношении обращения, вежливости, но он не уступит того, на что имеет право как личность.

Позднее, когда капитану удалось похитить и обесчестить девушку, происходит еще один разговор между доном Лопе и Креспо, сельским алькальдом, но гораздо серьезнее: