Символизация на начальных этапах культуры и культовая протореклама

В функциональном обогащении роли знаковых средств эпохи палео­лита весьма существенно явление символизации. Это — наделение пред­метов и знаков дополнительными смыслами, порой весьма далекими от их исходных значений. В первую очередь сакральными (т. е. свя­щенными) смыслами. Это — непосредственный результат постижения нашими далекими предками всего окружающего в двух измерениях: ре­альном и сверхъестественном. Как пишет известный социопсихолог и этнограф Л. Леви-Брюль: «Что прежде всего захватывает их (пер­вобытных людей. — авт.) внимание и почти полностью занимает его с того момента, когда оно было чем-нибудь пробуждено, что целиком заполняет и удерживает его — это присутствие и более или менее опре­деленное влияние невидимых сил, действие которых они чувствуют на себе и вокруг себя» ².

Невидимые силы постепенно конкретизируются в мировоззрении первобытных людей, они воплощаются в грозных явлениях природы, в особях животного мира, а затем и в изделиях рук человеческих, со­здающих специальные символические сакральные предметы: фетиши, чуринги, различные культовые изображения. Некоторые из них при­меняются узким кругом жрецов под покровом мистической тайны. Дру­гие же, напротив, тяготеют к публичности, к постоянному их демон­стрированию.

Так формируется в первобытном обиходе обширный пласт культо­вой проторекламы. В нем совмещаются процессы символизации и де­монстрирования, они находят свое реальное бытование в совокупно­сти ритуалов. Первобытный ритуал — это такая демонстративная акция, которая призвана свидетельствовать о верности сообщества исконным традициям, заветам предков, его неуклонном служении невидимым высшим силам. Все это должно быть продемонстрировано публично, наглядно, выразительно. По словам известного отечественного иссле­дователя В. Топорова, ритуал «своего рода парад всех знаковых систем (естественный язык, язык жестов, мимика, пантомима, хореография, пение, музыка, цвет, запах и т. п.), никогда и нигде более не образую­щих такого всеобъемлющего единства» ³.

Здесь осуществляется предъявление всего наилучшего, имеющегося в данном сообществе, почитаемым божествам. Это чрезвычайно тонко разработанная, напряженная и ответственная самопрезентация пер­вобытного коллектива перед сакральностью мироздания. В то же вре­мя это укоренение в культуре процессов символизации. У философа Ямвлиха из Халкиды, жившего на рубеже III-IV веков н. э., в размыш­лениях о существе ритуалов отмечается, что при этом: «Невыразимое изрекается в неизреченных символах, не имеющее образа сохраняется в образах, то, что превыше всякого изображения, запечатлевается в изоб­ражениях, и все свершается при помощи единой божественной причи­ны...» ⁴.

Выразительно трактуется в труде философа воздействие ритуала на его участников: «...Многообразный обряд божественного почитания при священнодействиях одно сущее в нас или вокруг нас очищает, другое со­вершенствует, третье приводит к соразмерности и порядку, четвер­тое освобождает от принадлежащей смертному роду ошибочности иным способом и делает все приятное для превосходящих нас» ⁵.

В опыте культуры самых различных народностей возникают опор­ные символы, не только концентрирующие внешние по отношению к людям элементы мироздания, но и вбирающие важнейшие психоло­гические состояния самого человека. К. Юнг назвал их архетипическими символами, возникающими в те самые далекие времена, о кото­рых мы ведем речь. И ведем именно потому, что без предварительной ориентации в генезисе и сущности символа невозможно понять и сущ­ность проторекламы. Именно символы — ее основной язык, именно по­средством символики осуществляется подавляющее число демонст­ративных процессов, касающихся как отдельных индивидуумов, так и сообщества в целом.

2 Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. — М,, 1994. С. 376.

3 Топоров В. Н. О ритуале. Введение в проблематику // Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках. — М., 1988. С. 18.

4 Ямвлих О египетских мистериях. — М., 1995. С. 80.

5 Там же. С. 185.