Глава 7. Мирри Филд видела, как Джорджина и Энтони поднялись по лестнице и вошли в гостиную

 

Мирри Филд видела, как Джорджина и Энтони поднялись по лестнице и вошли в гостиную. Она подсмотрела, как Энтони спускался по лестнице. Ее комната была почти напротив спальни и гостиной Джорджины. Мирри вышла из своей комнаты и на лестничной площадке увидела Энтони. Он подошел с противоположной стороны дома и в тот момент, когда она увидела его, начал спускаться по лестнице, а затем исчез из виду. Поскольку в коридоре никого не было, Мирри добежала до конца коридора. Она не рискнула бы бежать, если бы кто-нибудь мог ее заметить. Ей хотелось как бы случайно перехватить Энтони до того, как он пересечет холл и скроется в одной из комнат нижнего этажа. Но когда она добежала до лестницы, он уже спустился, и рядом с ним стояла Джорджина, глядя на него снизу вверх и положив руку на балясину перил.

Мирри догадалась, что в доме произошло что-то необычное. Она быстро отступила назад, боясь, что ее заметит Джорджина. Мирри не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, будто она бегает за Энтони Хелламом. Она замерла на месте, а когда они начали подниматься по лестнице, бегом вернулась в свою комнату и остановилась у приоткрытой двери, чтобы узнать, как дальше будут развиваться события. Джорджина с Энтони молча прошли по коридору, не обменявшись ни одним словом. Мирри услышала, как они вошли в гостиную и закрыли за собой дверь. Тогда она вышла из своей комнаты, спустилась по лестнице, пересекла холл и направилась к кабинету.

Джонатан Филд сидел за столом и что-то писал; заметно было, что он рассержен. Он резко поднял голову, когда она вошла, но при виде ее выражение его лица изменилось. Мирри робко остановилась у двери, как будто не знала, уйти ей или остаться. Он положил ручку и сказал:

— Заходи, Мирри.

Она закрыла дверь, приблизившись к нему на несколько шагов.

— Я не хотела мешать…

— Ты не помешала… я сам хотел повидаться с тобой. Подойди ко мне и присядь.

Джонатан поднялся, отодвинув кресло, и, прежде чем вновь опуститься в него, ласково положил руку на ее плечо. Во время бурного объяснения с Джорджиной он даже не предложил ей сесть, но Мирри он постарался устроить со всеми удобствами. При виде ее взгляд его смягчился. На Мирри была одежда, которую она купила себе по подаренному им чеку: зеленая твидовая юбка и в тон к ней джемпер и кардиган. Ей шел этот цвет.

— Так вот, дорогая, — начал Джонатан, — я собираюсь в город, повидаться с Модсли. Он мой нотариус. Хочу продолжить то дело, о котором говорил тебе накануне. Сейчас самый подходящий момент.

— Вот как! Джорджина ничего мне не говорила.

— Джорджина не знала. Точнее, я сказал ей только, что собираюсь внести изменения в завещание, но она не знает, что я собираюсь заняться этим сегодня. Честно говоря, я только что принял такое решение. Завещание — мрачная штука, и я буду рад покончить с этим делом раз и навсегда. Кроме того, я хочу, чтобы ты занимала подобающее тебе место. Хочу, чтобы все знали, как я к тебе отношусь. Правильно, они должны знать. Отныне ты мне будешь вместо дочери. Ты носишь мое имя, так что тебе не придется даже менять фамилию, и, согласно моему завещанию, ты будешь иметь все, что положено иметь моей дочери.

Мирри сидела, зажав руки между коленями, глядя ему в лицо.

— О, ты так добр ко мне!

— Милое дитя…

— Никто не заботился обо мне так, как ты! Это так замечательно, что у меня просто нет слов! Когда ты привез меня сюда, я была счастлива. А потом подумала, как ужасно будет вернуться обратно. Я просыпалась по ночам и плакала при одной мысли об этом. А потом ты спросил меня, счастлива ли я здесь, и ты сказал… ты сказал, что если мне хорошо, то я могу остаться — навсегда. Ты не представляешь, что я почувствовала… не представляешь!

Джонатан Филд был растроган до глубины души. Он вытащил из кармана накрахмаленный старомодный носовой платок из чистого льна и высморкался. А Мирри быстрым грациозным движением вскочила с кресла и опустилась рядом с ним на колени.

— О дорогой… дорогой… дорогой, ты не можешь себе представить, как я благодарна тебе!

Джонатан засунул носовой платок в нагрудный карман и обнял ее одной рукой:

— Благодарна, говоришь? Нам с тобой незачем благодарить друг друга. Но ты готова стать моей любимой дочуркой? Это все, чего я жду от тебя… Понимаешь, я хочу, чтобы ты была счастлива и довольна, а я бы знал, что ты чуточку любишь старика, который сдуру так привязался к тебе.

Она бросила на него взгляд из-под длинных ресниц:

— Ты говоришь, что сдуру привязался ко мне? Но меня никто никогда не любил.

— Дорогое дитя!

— Для меня это просто чудо, — сказала она. — Ты не можешь себе представить, как все это замечательно. — Мирри быстро поцеловала его руку и скользнула в кресло, а, усевшись, достала из кармашка кардигана зеленый носовой платок и промокнула им глаза.