Черный пес Черчилля

Черчилль представляет собой прекрасный объект изучения для любителей истории психологии, которые стремятся установить связь между гениальностью и различными отклонениями, в частности маниакально‑депрессивным психозом. Слабость этого подхода состоит в том, что маниакально‑депрессивным психозом страдают очень многие люди, однако лишь небольшое их число добиваются в какой‑либо области столь же значительных успехов, каких Черчиллю удалось достичь сразу в нескольких сферах деятельности. Вероятно, термин циклотимия – обозначающий постоянные резкие колебания настроения – больше подходит для обозначения этого состояния, чем термин маниакально‑депрессивный психоз. Однако очевидно, что Черчилль был сильно подвержен депрессии. Он называл ее своим «черным псом». Во время подъемов настроения, которые, скорее, можно охарактеризовать как «эйфорию», а не «манию», он был способен справиться с огромным количеством дел.

Со своим черным псом он боролся с помощью работы, работы и еще раз работы. Депрессия овладевала им, когда его отстраняли от дел и политической деятельности, которая была центром его жизни. Ему помогало искусство. Кроме того, он занимался исследованиями и сбором информации, необходимой для написания своих многотомных исторических трудов. Однако самую неоценимую помощь оказывал беспрестанный упорный труд. Черчилль не мог пребывать в праздности; не мог позволить себе остановиться. Когда ему было более восьмидесяти лет, врачи обнаружили у него склероз мозговых артерий, и он был вынужден сначала ограничить, а затем и вовсе прекратить активную деятельность. Тогда черный пес полностью овладел им. Черчилль сидел, уставившись в пространство, во власти чудовищной меланхолии, о которой его врач сэр Чарльз Уилсон, известный более как лорд Моран (упоминавшийся в более ранних дневниках и мемуарах Черчилля), предпочитал не упоминать вовсе. Кроме того, кто бы мог подумать, что человек, прошедший через столько испытаний, доживет до девяноста лет?

Его жизнь является прекрасным примером того, что великие возможности перед человеком открываются в результате серьезных испытаний. Он родился на два месяца раньше положенного срока, и это могло стать причиной изменчивости в настроении, также наблюдавшейся у Марка Твена. У него был слабый и болезненный организм. Когда Черчилль поступил в Сандхерст, объем его груди составлял всего лишь тридцать один дюйм, намного уступая объему его талии. Он писал из Сандхерста в 1893 году: «Немощность моего организма с трудом позволяет мне переносить все тяготы дня» [38]. У него была нежная, мягкая, чувствительная кожа, поэтому он был вынужден носить специальное шелковое нижнее белье (а затем розовую шелковую пижаму, созданную по собственному эскизу). В Харроу Черчилль подвергся нападению хулиганов и впоследствии с горечью вспоминал тот день, когда ему пришлось спрятаться за деревом от забияк, которые забросали его шарами для крикета. Родители уделяли ему мало внимания; общеизвестно, что единственным заботящимся о нем человеком была его няня миссис Эверест, чья фотография висела в комнате Черчилля до конца жизни.

Он должен был многое доказать самому себе и всему миру. Вероятно, его одиночество в годы детства способствовало погружению в свой внутренний мир воображения. Вскоре он научился совершать приключения в этом мире, оказываясь в центре придуманных им сражений вместе с миниатюрной армией игрушечных солдатиков. Он должен был доказать, что, несмотря на физические недостатки, способен достичь любой поставленной цели, поэтому его жизнь стала образцом мужества. Он подвергал себя огромному риску в воздухе и на фронте во время Первой мировой войны. В итоге у него развилось ощущение собственной неуязвимости. Еще в юности он утратил веру в Бога, хотя впоследствии утверждал, что Высшая сила – назовем ее Богом – уберегла его для того, чтобы в возрасте шестидесяти пяти лет он смог стать премьер‑министром и выполнить предназначенные ему задачи. «Это не может быть случайным совпадением, это должно было быть предначертано. Меня сберегли для этой цели», – сказал он своему врачу [39].

В этом заключалась суть его магического мышления. Оно не всегда приносило пользу ему или другим людям; его критики насчитывают как минимум пятнадцать колоссальных ошибок, совершенных им за время своей политической карьеры, начиная со сражения при Галлиполи. Однако во время Второй мировой войны его воображение помогло Великобритании успешно преодолеть тяжелый период опасной изоляции.

Моран писал о «внутреннем воображаемом мире, который Уинстон считал вполне реальным» [40]. По мнению английского психиатра Энтони Сторра, «возможно, Англии удалось спастись в 1940 году благодаря этому внутреннему воображаемому миру. Вдохновение, которое помогало Черчиллю поддерживать и защищать свою страну, было основано не на трезвости ума и рассудительности, а на нелогичном убеждении, не зависящем от объективной реальности… Мы не знаем и никогда не узнаем о деталях воображаемого мира Черчилля. Однако мы не можем отрицать его существование и его роль в его жизни» [41]. «В 1940 году события в его воображаемом мире совпали с фактами объективной реальности так, как это редко бывает в жизни людей. Это совпадение напоминает зарождение страстной любви, когда однажды вы встречаете предмет своих желаний, который полностью соответствует внутреннему образу идеального партнера» [42].

Сторр вносит очень важную поправку в общепринятое представление о взаимосвязи между творческими способностями и психологическими отклонениями: «Творческие способности в какой‑то мере предохраняют человека от психических расстройств… Было доказано, что творческие люди демонстрируют больше невротических реакций, однако в то же время гораздо лучше справляются с нервными заболеваниями, чем большинство обычных людей» [43].