Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Гельвеций К. А. О человеке // Сочинения: В 2 т. М., 1974. С. 93—97




* Заповедь любить своих отцов и матерей доказывает, что любовь к роди­телям есть скорее дело привычки и воспитания, чем природы,

 

 

И. КАНТ

Человек создан таким образом, что впечатления и возбуж­дения, вызываемые внешним миром, он воспринимает при посред­стве тела — видимой части его существа, материя которого слу­жит не только для того, чтобы запечатлеть в обитающей в нем невидимой душе первые понятия о внешних предметах, но и необ­ходима для того, чтобы внутренней деятельностью воспроизво­дить и связывать эти понятия, короче говоря, для того, чтобы мыслить *. По мере того как формируется тело человека, дости­гают надлежащей степени совершенства и его мыслительные способности; они становятся вполне зрелыми только тогда, когда волокна его органов получают ту прочность и крепость, которые завершают их развитие. Довольно рано развиваются у человека те способности, при помощи которых он может удовлет­ворять потребности, вызываемые его зависимостью от внешних вещей. У некоторых людей развитие на этой ступени и останав­ливается. Способность связывать отвлеченные понятия и, свобод­но располагая своими познаниями, управлять своими страстями появляется поздно, а у некоторых так и вовсе не появляется в те­чение всей жизни; но у всех она слаба и служит низшим силам, над которыми она должна была бы господствовать и в управлении которыми заключается преимущество человеческой природы. Когда смотришь на жизнь большинства людей, то кажет­ся, что человеческое существо создано для того, чтобы подобно растению впитывать в себя соки и расти, продолжать свой род, наконец, состариться и умереть. Из всех существ человек меньше всего достигает цели своего существования, потому что он тратит свои превосходные способности на такие цели, которые остальные существа достигают с гораздо меньшими способностями и тем не меь.2е гораздо надежнее и проще. И он был бы, во всяком случае с точки зрения истинной мудрости, презреннейшим из всех су­ществ, если бы его не возвышала надежда на будущее и если бы заключенным в нем силам не предстояло полное развитие.

Если исследовать причину тех препятствий, которые удержи­вают человеческую природу на столь низкой ступени, то окажется, что она кроется в грубости материи, в которой заключена духов­ная его часть, в негибкости волокон, в косности и неподвиж­ности соков, долженствующих повиноваться импульсам этой ду­ховной части. Нервы и жидкости мозга человека доставляют ему лишь грубые и неясные понятия, а так как возбуждению чув­ственных ощущений он не в состоянии противопоставить для равновесия внутри своей мыслительной способности достаточно сильные представления, то он и отдается во власть своих страстей,

* Из основ психологии известно, что, поскольку творение так устроило чело­века, что душа и тело зависимы друг от друга, душа не только получает все понятия о Вселенной совокупно с телом и под его влиянием, но и само проявление силы ее мышления находится в зависимости от строения тела, с помощью которого она и обретает необходимую для этого способность.

оглушенный и растревоженный игрой стихий, поддерживающих его тело. Попытки разума противодействовать этому, рассеять эту путаницу светом способности суждения подобны лучам солнца, когда-густые облака неотступно прерывают и затемняют их яркий свет.

Эта грубость вещества и ткани в строении человеческой приро­ды есть причина той косности, которая делает способности души постоянно вялыми и бессильными. Деятельность размышления и освещаемых разумом представлений — утомительное состояние, в которое душа не может прийти без сопротивления и из которо­го естественные склонности человеческого тела вскоре вновь возвращают ее в пассивное состояние, когда чувственные раздра­жения определяют всю ее деятельность и управляют ею.

Эта косность мыслительной способности, будучи результатом зависимости от грубой и негибкой материи, представляет собой источник не только пороков, но и заблуждений. Поскольку трудно рассеять туман смутных понятий и отделить общее познание, возникающее из сравнения идей, от чувственных впечатлений, душа охотнее приходит к поспешным выводам и удовлетворяется таким пониманием, которое вряд ли даст ей возможность увидеть со стороны косность ее природы и сопротивление материи.

Из-за этой зависимости духовные способности убывают вместе с живостью тела; когда в преклонном возрасте от ослабленного обращения соков в теле движутся только густые соки, когда уменьшается гибкость волокон и проворство движений, тогда по­добным же образом истощаются и духовные силы; быстрота мысли, ясность представлений, живость ума и память становят­ся слабыми и замирают. Долгим опытом приобретенные понятия в какой-то мере возмещают еще упадок этих сил, а разум обнару­живал бы свое бессилие еще явственнее, если бы пыл страстей, нуждающихся в его узде, не ослабевал вместе с ним и даже рань­ше, чем он.

Кант И. Всеобщая естественная исто­рия и теория неба. 1755 // Сочинения: В 6 т. М., 1963. Т. 1. С. 249—251

Г. В. Ф. ГЕГЕЛЬ

Человек по своему непосредственному существованию есть сам по себе нечто природное, внешнее своему понятию; лишь через усовершенствование своего собственного тела и духа, глав­ным же образом благодаря тому, что его самосознание постига­ет себя как свободное, он вступает во владение собою и становит­ся собственностью себя самого и по отношению к другим. Это вступление во владение представляет собою, наоборот, также и осуществление, превращение в действительность того, что он есть по своему понятию (как возможность, способность, задаток), благодаря чему оно также только теперь полагается как то, что принадлежит ему, а также только теперь полагается как пред­мет и различается от простого самосознания, благодаря чему оно делается способным получить форму вещи (ср. примечание § 43).

Примечание. Утверждение, что рабство (во всех его ближай­ших обоснованиях — физической силой, взятием в плен на войне,

спасением и сохранением жизни, воспитанием, оказанными бла­годеяниями, собственным согласием раба и т. п.) правомерно, затем утверждение, что правомерно господство как исключительно только право господ вообще, а также и все исторические воз­зрения на правовой характер рабства и господского сословия основываются на точке зрения, которая берет человека как при­родное существо, берет его вообще со стороны такого существо­вания (куда входит также и произвол), которое не адекватно его понятию. Напротив, утверждение об абсолютной неправоте раб­ства отстаивает понятие человека как духа, как в себе свободно­го и односторонне в том отношении, что принимает человека как свободного от природы или, что одно и то же, принимает за истин­ное — понятие как таковое, в его непосредственности, а не идею. Эта антиномия, как и всякая антиномия, покоится на формаль­ном мышлении, которое фиксирует и утверждает оба момента идеи порознь, каждый сам по себе, и, следовательно, не соответственно идее и в его неистинности. Свободный дух в том-то и состоит (§ 21), что он не есть одно лишь понятие или в себе, а снимает этот самому ему свойственный формализм и, следовательно, свое непосредственное природное существование и дает себе су­ществование лишь как свое, свободное существование. Та сторо­на антиномии, которая утверждает свободу, обладает поэтому тем преимуществом, что она содержит в себе, абсолютную исход­ную точку истины, но лишь — исходную точку, между тем как другая сторона, останавливающаяся на лишенном понятия суще­ствовании, ни в малейшей степени не содержит в себе точки зре­ния разумности и права. Стадия (Der Standpunkt) свободной воли, которой начинается право и наука о праве, уже пошла дальше неистинной стадии, в которой человек есть как природ­ное существо и лишь как в себе сущее понятие и потому спосо­бен быть рабом. Это прежнее, неистинное явление касается лишь того духа, который еще находится в стадии своего сознания. Диа­лектика понятия и лишь непосредственного сознания свободы вызывает в нем борьбу за признание и отношение господства и рабства... А от понимания, в свою очередь, самого объективного духа, содержания права, лишь в его субъективном понятии и, зна­чит, также и от понимания положения, гласящего, что человек в себе и для себя не предназначен для рабства как исключитель­но лишь долженствования,— от этого нас предохраняет позна­ние, что идея свободы истинна лишь как государство.

Прибавление. Если твердо придерживаться той стороны анти­номии, согласно которой человек в себе и для себя свободен, то этим выносится осуждение рабству. Но то обстоятельство, что некто находится в рабстве, коренится в его собственной воле, точ­но так же как в воле самого народа коренится его угнетение, если оно имеет место. Рабство или угнетение суть, следователь­но, неправое деяние не только тех, которые берут рабов, или тех, которые угнетают, а и самих рабов и угнетаемых. Рабство есть явление перехода от природное™ человека к подлинно нравственному состоянию: оно явление мира, в котором неправда еще есть-право. Здесь неправда имеет силу и занимает необходимое свое место...

Как представляющего собою живое существо, человека мож­но принудить, т. е. можно подчинить власти других его физи­ческую и вообще внешнюю сторону, но свободная воля сама по себе не может быть принуждена (§ 5); обратное может иметь ме­сто, лишь поскольку она сама не уходит из внешнего, к которому ее прикрепляют, или из представления о нем (§ 7). Можно к чему-то принудить только того, кто хочет давать себя принудить.

Гегель. Философия права / / Сочине­ния. М.; Л., 1934. Т. 7. С. 81—83. 111







Дата добавления: 2015-09-18; просмотров: 238. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2018 год . (0.002 сек.) русская версия | украинская версия