Достоверные формы языка культуры

Документализация, если воспользоваться формулой Макса Вебера, дает культуре «технику овладения жизнью». Имея опыт использования документального языка, культура делает шаг в языковом развитии, стремясь разными средствами вызвать у воспринимающего впечатление правдоподобия художественной реальности. Эти средства создают достоверные языковые формы, или достоверность.

Под достоверностью подразумевается использование таких форм художественного воздействия, с помощью которых воплощается фактура предметного мира, черты определенного стиля жизни, эстетизируется земное и предельно обыденное, осваиваются жесткие и «болевые» явления и противоречия действительности.

Подобный подход был известен мировой культуре давно. Вот что пишет о японском поэте XVII в. В. Маркова: «Поэзия Басё отличается возвышенным строем чувств и в то же время удивительной простотой и жизненной правдой. Для него не было низменных вещей. Бедность, тяжелый труд, быт Японии с ее базарами, харчевнями на дорогах и нищими — все это отразилось в его стихах»[3].

Художник достоверного воплощения иначе видит мир. Он подходит к предметам много ближе, чем дано обыкновенному человеку, с тем чтобы увидеть и показать другому прозрачные лапки и нежный усик, окультурить микромир с помощью увеличительного стекла. У такого художника невиданные цвета, неслыханные звуки, абсолютно иррациональная конкретность. Выбранный им фрагмент мира самодостаточен и одухотворен, прекрасен своей определенностью.

Другой своеобразной содержательной единицей достоверной информации является пространство, среда, в которой происходит, по словам А. Эппеля, «бытованье простых людей на поросших травой маленьких улицах». Бытовая конкретика с мельчайшими подробностями и точными деталями формирует достоверную среду, в которой существует человек, в которой он встречается с другими людьми, где с ним происходят какие-то незначительные события. Все это в конечном счете помогает проникнуть в его внутреннее состояние, в том числе через такие вещи, которые он даже не проговаривает.

В связи с этим уместны слова Ю. Норштейна о том, что «человек становится непобедимым не потому, что не боится смерти, но потому, что достиг такого соприкосновения с пространством, что уже ничто его не может сдвинуть, он уже находится в абсолютном единстве с ним»[4].

Пространственная конкретность материализована в деталях и подробностях. Временная достоверность — более эфемерное явление. Она воспроизводится не только точными аналогами времени (как в документализованной форме), но прежде всего верно выбранной точкой бытия человека во времени. За единицу достоверной информации о времени берется хронотоп, создаваемый автором во всем его объеме и сложности, пойманный и воплощенный ритм реального времени.

Язык — это система знаков, и, говоря о том, как создается его достоверная форма, нужно прежде всего иметь в виду использование запоминающихся деталей. Благодаря им художник делает обычное эстетически значимым, наглядно представляет органичное присутствие в бытовом бытийного и тем самым приближает к нему воспринимающего. Подобная форма безусловной подлинности не имеет цели документально-хроникального соответствия, но создает художественное обобщение, изменяя реальность воображением и «отношением» автора. При этом, хотя художник и заботится о максимальной приближенности и достоверности, образная форма его произведения работает на точное воссоздание фактов и дает установку на их несомненную реальность (так было или так есть на самом деле), то есть художественные факты имеют свои действительные прототипы.

В качестве достоверных средств театра и кино следует выделить такие образные приемы, как замедление художественного времени и укрупнение изображения, сформировавшиеся под влиянием телевидения, живописи и гиперреалистической графики.

Неспешная манера повествования дает возможность внимательно всмотреться в бытие и проникнуть в сознание человека. Медленное развертывание мизансцен, неторопливое проговаривание фраз, размеренный ритм спектакля и фильма, повторы создают атмосферу раздумья о судьбах человека и смысле жизни.

Литературная достоверность имеет прочные традиции и богатейшее многообразие выразительных и изобразительных средств. Современная проза, драматургия и поэзия демонстрируют тяготение именно к этой языковой форме. Правда, немало современных литераторов бывают неразборчивы в использовании возможностей достоверного языка и производят то, что определяется понятием «чернуха». Однако некоторые из молодых авторов пытаются искренне осмыслить неприглядную «действительность» (И. Денежкина «Дай мне!», С. Шергунов «Ура!», А. Геласимов «Рахиль»). Примером гармоничного и естественного формирования индивидуального достоверного языка представляется творчество В. Высоцкого, В. Шукшина, С. Довлатова, Ю. Шевчука.

В функциональном плане достоверная форма прежде всего приближает к пониманию истинного существа человека. Она своеобразный инструмент познания земной основы человека, первоклеток его бытия.

Достоверность производит смысловую компенсацию недостаточности человеческого бытия. Суть данного процесса заключается в том, что достоверно переданная информация всегда несет элементы социально запретного.

Достоверные языковые средства различных отраслей культуры помогают формально компенсировать отсутствие реальных впечатлений. Современный человек живет в окультуренном, искусственном мире, оторванном от зеленой почвы. Он в массе своей горожанин, но горожанин во втором, третьем поколении, еще связанный генетической памятью с сельской жизнью, природой, он еще ощущает дефицит природной и социальной естественности.

В условиях абстрагирования от пластического, чувственного восприятия мира человек наполняет свой досуг культурными формами общения с землей, водой, животными, включает в свою микросреду природные материалы, предметы деревенского обихода и ручного труда. Компенсирует недостаточность натуральности и конкретности — хотя бы в малой степени, иллюзорно — искусство.

Главная функциональная особенность достоверной формы культуры заключается в том, что она приближает человека к самой действительности, реализует «цвет, запах, звук» каждой культурной эпохи.

Активизация поисков новых и привлечение уже имеющихся достоверных средств всегда имели место в практике мировой культуры. Современный период делает их еще более актуальными благодаря фотографии, телевидению, интернету и развитию медиальных технологий.