Оля, 1980 год. — Оль, тебе плохо? Оль, тебе плохо?

— Оль, тебе плохо? Оль, тебе плохо? Оль, тебе плохо? — Ира шла рядом со мной по коридору и спрашивала как заведенная.

— Да, мне плохо. Я хочу домой, — выдавила я из себя.

У меня, действительно, от постоянного напряжения страшно разболелась голова. Школьники мелькали перед глазами, и хоть все были одинаково одеты, от этого мельтешения все равно уже устали глаза. Слишком быстро, слишком шумно, слишком беспорядочно.

— Пойдем к Наташе Алексеевне, отпросишься!

Ира настойчиво поволокла меня куда-то на третий этаж и там притянула к женщине. Молодой женщине. Оказывается, и здесь такие бывают. Из разговора я поняла, что она и есть наш классный руководитель. А рядом стояла совсем молодая девушка с красным платочком на шее. Я уже выяснила, что это называется «пионерский галстук» и носить его обязательно. Только зачем, еще не поняла.

— Наталья Алексеевна, Оле плохо, — заорала Ира так, что я вздрогнула.

Учительница повернулась в нашу сторону.

— Если ей плохо, то почему она сама не может об этом сказать? — спросила она, но потом посмотрела на меня и осеклась.

— Оль, да на тебе лица нет. Что случилось?

— Ой, Наталья Алексеевна, Оля ж память потеряла, — радостно ляпнула Ира.

И, глядя на вытянувшиеся лица классной и девушки рядом с ней, поведала им историю моей болезни. И пока она говорила, я неожиданно для себя заплакала. Просто нервы сдали. Просто не было сил больше, да и голова болела все сильнее. Но когда Ира дошла до сегодняшнего моего позора у доски, девушка с галстуком ее перебила:

— Ира, да как ты могла допустить такое! — вскрикнула она. — Ты же пионерка! Ты же должна была всех предупредить! Ты должна была сказать учителям! Мы все должны были протянуть руку помощи нашему товарищу. Оля, не плачь. Теперь пионерская организация школы возьмет тебя под свою опеку. Наталья Алексеевна, нужно договориться с учителями, чтобы Олю пока не вызывали. И сегодняшние оценки ей в журнал не ставить. Сможете?

— Конечно, — сказала Наталья Алексеевна. — Оль, ты домой сама дойдешь?

— Не знаю, — вяло ответила я.

— Я провожу! — вызвалась Ира.

— Ну уж нет! — заявила девушка. — Я как старшая пионервожатая назначу Оле пионера, который возьмет над ней шефство. Ты, Воронько, не оправдала доверия.

— Татьяна… я оправдаю, я исправлюсь! Пожалуйста, можно я? Мы ж подруги! Я буду заботиться, я и уроки помогу, и расскажу все. Ну пожалуйста!

— Пусть она, — выдавила я из себя.

Терпеть нового человека я была не в силах, а к Ире уже привыкла. Вернее, я смирилась с ее существованием.