Кем? – изумилась мама.

Святым, – смущенно повторил отец. – Святым великомучеником. Ну вот, я так и знал, что ты будешь смеяться. Ты же обещала!

П-прости, – от хохота мама даже начала заикаться. – Но почему именно святым великомучеником?

Гормоны играли, – сконфуженно развел руками отец. – На героизм тянуло. Только обычных героев люди быстро забывают, не то, что святых. Я представлял, как враги пытают меня или даже распинают на кресте головой вниз, как апостола Петра, а я с мужественной и страдальческой улыбкой на устах умираю за веру, выдав перед смертью какую-нибудь забористую фразу, вроде тех, которыми напичкан «Алхимик» – что-нибудь насчет Судьбы, Пути или Высшего Предназначения. Потом эта фраза входит в историю, душа моя возносится на небеса, а к могиле толпами валят верующие за исцелениями.

О, Господи, – отсмеявшись, с трудом произнесла мама. – В жизни так не веселилась. Представить тебя в роли святого великомученика – это свыше моих сил. Так почему же ты не осуществил свою мечту?

Пороху не хватило, – объяснил отец. – Я решил для начала потренироваться, чтобы к пыткам подготовиться. Мог ведь и конфуз получиться: станут меня враги истязать – а я вместо того, чтобы изречь нечто умное и возвышенное, очумею от боли и начну орать, как резаный. Вот я и попробовал для разминки загонять под ногти бамбуковые щепки – у японцев такая пытка была. На первом же ногте и сломался. Сообразил, что не гожусь в великомученики.