ЭПИЛОГ. ПУТЬ ХУДОЖНИКА
Работая над книгой, я очень хотела закончить её каким-нибудь ярким росчерком, знаменующим полет воображения. Я была уверена, что это будет маленькое и невинное проявление тщеславия, пока не вспомнила, сколько раз я, любуясь картиной, невольно отвлекалась на вычурную подпись автора. Так что никаких вензелей здесь не будет. Пожалуй, закончить эту книгу следует образом из другой книги. Насколько я помню, хотя могу и ошибаться, на обложке первого издания «Семиярусной горы» Томаса Мертона[†††††] была изображена гора – несомненно, семиярусная. Может быть, обложка была другой. Я прочла эту книгу много лет назад, когда мне было всего двенадцать. Однако мне вспоминается гора, схожая пропорциями с Гималаями, к самой вершине которой вьется спиралевидная тропка. Именно такой тропкой я представляю себе Путь художника. Взбирающемуся на гору открываются одни и те же картины, только с разной высоты. «Я уже был(а) здесь», – думаем мы, переживая период засухи. И в некотором смысле это верно. Дорога никогда не бывает прямой. Рост – процесс, который идет по спирали, повторяя циклы и позволяя переоценить увиденное. Творческое развитие часто представляет собой подъемы и спуски, периоды бури и затишья. Пройденное расстояние и остаток пути к цели могут скрываться в тумане. Хотя иногда перед нами и будет возникать ослепительный вид вершины, все-таки лучше ступать шаг за шагом и уделять тропе под ногами столько же внимания, сколько высотам впереди. Путь художника – это духовное путешествие, паломничество домой, к собственной сущности. Как и все великие путешествия, оно сопряжено с опасностями, о части которых я постаралась упомянуть в этой книге. Те из нас, что выбрали Путь художника, будут, как и все паломники, вознаграждены попутчиками и невидимыми помощниками. То, что я называю приказами на марш, для кого-то может оказаться тихим, едва заметным голоском или просто предчувствием. Главное, если вы прислушаетесь, то непременно что-нибудь услышите. Держите ухо востро и будьте готовы к поддержке. Марк Брайан начал убеждать меня написать эту книгу вскоре после того, как посмотрел китайский фильм о Тибете «Конокрад»[‡‡‡‡‡]. Картина произвела на Марка неизгладимое впечатление. Впоследствии мы безуспешно искали эту классику пекинской школы в китайских видеомагазинах и видеоархивах. Марк рассказал мне о центральном образе картины: ещё одна гора, благоговейное восхождение к вершине на коленях; шаг, передышка, подъем, снова шаг, снова передышка… В этом фильме восхождение на гору было искуплением для грешника-конокрада и его жены за вред, причиненный обществу. С тех пор я иногда задаюсь вопросом: может быть, к вершине Пути художника тоже лучше взбираться с мыслями об искуплении – не перед другими, а перед самим собой? Слова Ах, если б я могла собрать в ладони речь, Дж.К.
|
