ВЕРХОВЕНСКИЙ

Это - порох, если сказать одним словом. Он невероятно возбудим, холеричен, огромная бурная фантазия. Верховенский не очень может помнить границу между своими фантазиями и действительностью. Когда эта пропасть между желаемым и действительным обнаруживается, он приходит в ярость и может из-за этого пойти на преступление. Ему важно, чтобы его желания воплощались в жизнь и немедленно.

Он теоретик, пожалуй, самый сильный из всех в этой компании. Он много читал, интересуется последними новинками западной мысли, для него это все живо и насущно, не абстракция. И опять-таки, он не видит никаких проблем с перенесением западных идей на нашу почву, то, что, например, сразу бы понял Ставрогин. Поэтому он несколько схоластически относится к этим проблемам, он считает их вполне доступными и только люди, по его мнению, противятся этим идеям нарочно, чтобы его позлить.

Для Верховенского справедливость имеет большое значение, но он понимает ее очень специфически. То, что он считает правильным, нужным, вот это и есть справедливость. Получается, что большинство людей сами себе враги, т.к. не слушают его совета. Из его интеллектуализма следует то, что он немножко презирает всех, с кем имеет дело, даже и Ставрогина, к которому вообще он относится с большим пиететом. Но и понимает, что другого такого человека для воплощения своих идей он не найдет, что Ставрогин обладает той силой властного авторитета, которой он, со всеми своими знаниями, не обладает. Поэтому он терпит Ставрогина, обхаживает его, потакает ему, упрашивает, пытается разжечь его фантазию своими планами, хотя у того таких фантазий нет, он слишком реально смотрит на вещи.

Верховенский сам по себе не художественная натура, но когда он воодушевляется, когда он расписывает свои планы и идеи будущего, он становится отчасти героическим, вдохновенным, красивым, сухость спадает с него как штукатурка и он становится почти вождем. Но слабым вождем, второй фигурой, п.ч. это ему органически чуждо, он это чувствует и это тоже его злит: разрыв между тем, кем он хочет быть и может быть объективно. При этом он зависит как от чужих идей, так и от чужих людей, от последних он заражается темпераментом, настроением, ведь у него нет своего «я» как такового, он нейтрален как вода. Но вода может быть льдом и может быть разрушительным потоком, и Верховенский становится поочередно то тем то другим.

Он очень подтянутый, затянутый, подобран, никакой мешковатости, никакой свободы в его внешности нет, он полностью как бы закован в латы. Готов всегда так, будто его сейчас будут либо казнить, либо покажут народу как великого учителя. Он всегда хочет выглядеть на 120%, его очень волнует, как он выглядит со стороны. Некоторый дендизм, но рассудочный, головной. Если Ставрогин интуитивно хорошо одевается, то этот слишком думает как да что, смотрит на других, его стиль несколько выморочный, но тоже очень высокого класса.