Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Холистическо-динамическая точка зрения




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Общая точка зрения, предлагаемая здесь для обсуждения, является скорее холистической, чем атомистической, скорее функциональной, чем таксономической, скорее динамической, чем статической, скорее динамической, чем каузальной и скорее целенаправленной, чем просто механистической. Вопреки тому, что столь противоположные факторы обычно считаются набором дихотомий, автор книги подходит к их рассмотрению иначе. По его мнению, на все это нужно смотреть как на тенденцию к единству и борьбе противоположностей. Этот взгляд разделяют и некоторые другие авторы – те, кто думают динамично и считают более простым и естественным мыслить скорее холистически, чем атомистически, скорее целенаправленно, чем механистически и т. д. Тут вполне уместно также определение "организменный" – в трактовке Гольдштейна.

Такой интерпретации противостоит организованная, единая точка зрения, которая одновременно является атомистической, таксономической, статической, каузальной и просто механистической. Люди, мыслящие в рамках атомизма, в свою очередь считают более естественным думать статически, чем динамически, механистически, чем целенаправленно и т. д. Эту общую точку зрения я буду называть общеатомистической. Лично у меня нет никаких сомнений в том, что можно продемонстрировать не только то, что эти взгляды имеют тенденцию к совместному развитию, но и то, что по логике вещей они должны развиваться совместно.

Здесь необходимо сделать несколько специальных замечаний о концепции причинности. На мой взгляд, она не просто есть одним из аспектов общей атомистической теории, но имеет первостепенное значение; большинство авторов, писавших о психологи, относились к ней с незаслуженным пренебрежением. Эта концепция лежит в самом сердце атомизма и выступает естественным, даже непременным его следствием. Если кто-то видит мир как скопление внутренне независимых реально существующих объектов, то ему все равно не избежать объяснения очевидного феномена их взаимодействия друг с другом. Первая попытка разрешить эту проблему привела к появлению идеи: объяснить все с помощью простой модели бильярдных шаров, в которой один изолированный предмет воздействует на другой изолированный предмет, но при этом каждый из них продолжает оставаться самим собой. Правильность такого взгляда легко отстаивать, и он казался абсолютно верным до тех пор, пока картина мира основывалась на старых представлениях физики. Но прогресс физики и химии поставил вопрос о необходимости модификации подобных взглядов. Так. в наши дни наиболее софистические доказательства обычно представляются в терминах множественной причинности. Общепризнанно, что внутренние связи нашего мира слишком сложны и запутаны, чтобы описывать их так же, как описывается движение шаров по бильярдному столу. Однако часто бывает так, что в качестве ответа на новые требования предлагается просто усложнить исходную идею, не подвергая ее фундаментальной реорганизации. В итоге вместо одной причины мы получаем несколько, но при этом подразумевается то же, что и прежде: что они действуют изолированно и независимо друг от друга. Теперь в бильярдный шар ударяется не один, а десять шаров одновременно, и мы должны просто выполнить более сложные вычисления, чтобы понять происходящее. Суть методики сводится к тому же элементарному суммированию независимых предметов для получения "and-sum" (итогового), как называл это Вертхаймер. По-прежнему не ощущается потребности в фундаментальном рассмотрении случившегося в комплексе. Каким бы сложным ни было явление, все равно в его описании все остается по-старому. Но для того, чтобы более соответствовать растущим потребностям, такое понятие как "причина" все сильнее и сильнее растягивается – и это длится до тех пор, пока однажды не оказывается, что претерпевшая столь существенные изменения концепция уже не имеет ничего общего со старой – за исключением исторических связей. Хотя, по правде сказать, даже столь разные на вид концепциивсе равно остаются по сути схожими, так как продолжают отражать прежний взгляд на мир.

Несостоятельность теории причинности со всей очевидностью проявилась при рассмотрении личностных данных. Легко можно доказать, что в каждом личностном синдроме присутствуют не только причинные связи. А это говорит о том, что, если мы будем использовать причинную терминологию, то нам придется признать, что каждая часть синдрома выступает одновременно и причиной, и следствием влияния любой другой его части или любой группы его частей; далее, нам придется признать, что каждая часть выступает причиной или следствием того целого, часть которого он составляет. Такой абсурдный вывод будет единственно возможным, если мы будем пользоваться исключительно причинной концепцией. Даже если в своих попытках соответствовать требованиям ситуации мы внедрим более современную концепцию циркулярной или реверсивной причинности, то все равно мы не сможем досконально описать ни взаимоотношения внутри синдрома, ни взаимосвязи части с целым.

Но это не единственный недостаток причинной терминологии, с которой нам приходится иметь дело. Возникают также сложные проблемы с описанием взаимодействий или взаимовлияний между синдромом в целом и всеми теми силами, что действуют на него "снаружи". Синдром самоуважения, к примеру, имеет тенденцию изменяться в целом. Если мы попытаемся вылечить Джонни от заикания и сосредоточим свои усилия только на этом дефекте речи, то имеется большая вероятность того, что мы либо не изменим ничего, либо изменим не только его заикание как таковое, но и его общую самооценку или даже его как личность в целом. Внешние воздействия обычно стремятся изменить личность в целом, а не только отдельные ее стороны.

Есть и другие особенности подобных ситуаций, которые не поддаются описанию с помощью обычной причинной терминологии. В частности, существует одно явление, описать которое очень трудно. Наиболее точно я могу отразить его, сказав, что организм (или синдром) "проглатывает причину, переваривает ее и выделяет результат". Когда человек подвергается воздействию действенного стимула – например, травмы, – возникают определенные последствия подобного опыта. Но эти последствия практически никогда не несут на себе точный отпечаток причинного опыта. На самом деле опыт, если он был по-настоящему действенным, меняет личность в целом. Теперь эта личность уже отлична от той, которая существовала ранее, и проявляет себя по-иному. Предположим, например, что в результате какого-то внешнего воздействия у человека несколько усилились лицевые судороги. Было ли это десятипроцентное усиление нервного тика вызвано травматической ситуацией? Если мы скажем "да", то если хотим быть последовательными, должны также сказать, что и каждый единичный эффективный стимул, который когда-либо воздействовал на организм, также служит причиной этого десятипроцентного усиления лицевого тика. Каждый опыт, полученный организмом, подобно переваренной и усвоенной пище, также становится его неотъемлемой составляющей. Не в сэндвиче ли, который я съел час тому назад, кроется причина того, что я пишу сейчас именно эти слова? А, может быть, все дело в выпитом кофе или вчерашнем обеде, или в прошлогодних уроках правописания, или в прочитанной на прошлой неделе книге?

Кажется очевидным, что любое значительное действие – к примеру, составление важного документа, в котором кто-то глубоко заинтересован, – не вызывается чем-то одним, а служит выражением или творческим проявлением личности в целом, что, в свою очередь, является результатом почти всего того, что происходило с ней раньше. Также для психолога кажется естественным думать о стимулах или причинах, осмысливая их в свете последующей адаптации личности, как о вещах, столкновение с которыми не проходит для организма бесследно. Полученным результатом здесь будут не причина и воздействие, остающиеся раздельными, а просто новая личность (однако, как правило, изменившаяся совсем незначительно).

Существует еще один способ продемонстрировать, что общепринятые причинно-следственные представления не соответствуют требованиям психологии. Он состоит в том, чтобы показать, что организм представляет собой отнюдь не пассивный агент, на который воздействуют причины или стимулы, а выступает как активный агент, вступая в сложные взаимоотношения с причиной и также оказывая на нее влияние. Для людей, читающих литературу по психоанализу, это вполне очевидно, поэтому нам следует только напомнить читателям о том, что мы можем не замечать стимулов, можем изменять их, можем восстанавливать или преобразовывать их, если они искажены. Мы можем стремиться к ним или избегать их. Мы можем, рассмотрев варианты, сделать свой выбор. Наконец, если понадобится, мы можем создавать их.

Концепция причинности опирается на предположение атомистичности мира, все части которого остаются изолированными даже тогда, когда взаимодействуют между собой. Однако личность не изолирована от своих проявлений, поступков и даже воздействующих на нее стимулов (причин), и поэтому, по крайней мере, при рассмотрении психологических характеристик, эту концепцию необходимо заменить другой.84 Такая холистическо-динамическая концепция подразумевает фундаментальную реорганизацию мировоззрения, поэтому она не может быть просто продекларирована, а должна излагаться поэтапно, шаг за шагом.







Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 274. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.018 сек.) русская версия | украинская версия