Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Ричел (Райчел) Мид Охотники и жертвы 9 страница




И эти секреты и непрерывная ложь! Они шмыгают по коридорам, прячутся в углах. Кто-то здесь ненавидит Лиссу — кто-то, кто, скорее всего, в лицо улыбается ей и притворяется другом. Я не могу позволить им погубить ее.

— Тебе нужно немного поспать. — сказала я.

— Я не усну.

— Нет, уснешь. Я рядом.

— Ты будешь не одна.

Ее захлестывали тревога, страх и другие эмоции. И все же в итоге потребности тела взяли верх. Прошло немного времени, и ее глаза закрылись, дыхание стало ровным, эмоциональный фон начал стихать.

Мне самой было не до отдыха — так бурлил в крови адреналин. Примерно через час вернулась медсестра и сказала, что я должна уйти.

— Это невозможно, — ответила я. — Я обещала, что не оставлю ее одну.

Медсестра была высокая даже для моройки с добрыми карими глазами.

— Я побуду с ней.

Я скептически смотрела на нее.

— Обещаю, — добавила она.

Вернувшись к себе, я почувствовала, что тоже полностью разбита, измотана страхом и волнением. На мгновение мне захотелось просто жить нормальной жизнью и иметь нормальную лучшую подругу. Однако я тут же выбросила эти мысли из головы. На самом деле никого вообще нельзя считать нормальным. И у меня никогда не было подруги лучше Лиссы… но, господи, временами бывает так трудно!

Я крепко проспала до утра. На первый урок пошла, чтобы проверить — а вдруг слух о происшедшем ночью уже распространился? Выяснилось, что разговоры о вчерашних событиях действительно велись, но, главным образом, о королеве и приеме. О кролике никто ничего не знал. Как ни трудно в это поверить, лично я почти забыла обо всех этих королевских штучках, они казались такими незначительными на фоне того, что рядом существует некто, устроивший в комнате Лиссы ужасный взрыв.

Тем не менее, по мере того как разворачивался день, я заметила кое-что странное. Люди перестали таращиться на Лиссу и переключились на меня. Плевать. Не обращая на них внимания, я порыскала вокруг и нашла Лиссу, которая как раз заканчивала «кормление». Всякий раз, когда я видела, как ее рот впивается в шею «кормильца», у меня возникало довольно странное чувство. Струйки крови стекали в горло Лиссы, выделяясь на фоне ее бледной кожи. «Кормилец», хоть и человек, был почти так же бледен, как морои, — из-за потери крови. Он ничего не замечал, погрузившись в кайф от укуса вампира. Почувствовав укол зависти, я решила, что пора лечиться.

— Как ты? — спросила позже, по дороге в класс.

На ней была блузка с длинными рукавами, прикрывающими запястья.

— Ничего… Но я никак не могу перестать думать о кролике. Это было ужасно. Он так и стоит у меня перед глазами. И то, что я делала потом. — Она на мгновение зажмурилась, но тут же снова открыла глаза. — О нас болтают.

— Знаю. Не обращай внимания.

— Ненавижу это! — возмущенно сказала она.

Волна мрачных чувств нахлынула на нее и благодаря нашей связи передалась дальше, ко мне. Моя лучшая подруга была беззаботной доброй девушкой. Она не должна испытывать подобные чувства.

— Ненавижу все эти сплетни. Глупость ужасная. Почему все они такие поверхностные?

— Не обращай внимания, — успокаивающе повторила я. — Самое разумное — вообще держаться от них подальше.

Однако не обращать внимания становилось все труднее. Перешептывания и взгляды усиливались. На уроке поведения животных стало так плохо, что я не могла сосредоточиться даже на предмете, который сейчас нравился мне больше всего. Госпожа Мейснер рассказывала об эволюции, выживании сильнейших и о том, как животные инстинктивно ищут пару с хорошими генами. Рассказ увлек меня, но даже ей было все труднее вести урок, поскольку приходилось постоянно покрикивать на учеников, добиваясь их внимания и тишины.

— Что-то происходит, — сказала я Лиссе на перемене. — Не знаю что, но явно что-то новое.

— Что еще? Помимо того, что королева ненавидит меня. Что еще может быть?

— Хотелось бы мне знать.

События достигли своего апогея на последнем уроке, славянского искусства. Мы работали над индивидуальными проектами, и тут парень, которого я едва знала, сделал мне почти непристойное предложение. Я ответила на уровне — открытым текстом заявила ему, что он может с этим предложением сделать. Он лишь рассмеялся.

— Брось. Роза. Я с удовольствием пущу тебе кровь.

Вокруг громко захихикали, и Мия бросила на нас насмешливый взгляд.

— Постойте-ка, это ведь Роза раздает свою кровь?

Снова смех, еще больше. И тут до меня дошло. Я толкнула Лиссу.

— Они знают.

— Знают что?

— О нас. О том, как ты… ну, как я «кормила» тебя, когда мы были в бегах.

Она удивленно открыла рот.

— Откуда?

— А ты как думаешь? От твоего дружка Криигиана.

— Нет, — категорично заявила она. — Он не стал бы болтать.

— А что, кто-нибудь еще знает?

Вера в Кристиана полыхала в ее глазах и эмоциях. Однако она не знала того, что знала я. Она не знала, как вчера вечером я обманула его, заставив поверить, что она его ненавидит. Какой непостоянный оказался парень! Выдать наш наиглавнейший секрет — ну, один из них — вполне адекватная месть. Может, и кролика он убил. В конце концов, это произошло спустя всего пару часов после нашего с ним разговора.

Не дожидаясь ее протестов, я зашагала на другую сторону класса, туда, где сидел Кристиан, в полном одиночестве, как обычно. Лисса пошла следом за мной. Не заботясь о том, что нас видят, я наклонилась к нему так близко, что мое лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его.

— Я убью тебя.

Его взгляд метнулся к Лиссе, слабая тень желания мелькнула в глазах, но лицо ту же приняло хмурое выражение.

— Почему? Разве это не добавляет чести стражу?

— Хватит выделываться, — совсем тихо сказала я. — Ты разболтал. Разболтал о том, как я «кормила» Лиссу.

— Скажи ей! — в отчаянии вмешалась Лисса. — Скажи, что она ошибается!

Кристиан перевел взгляд с меня на нее. Они уставились друг на друга, и я почувствовала такую мощную волну взаимного притяжения, что она, фигурально выражаясь, чуть не сбила меня с ног. Сердце Лиссы буквально таяло, и он испытывал по отношению к ней те же чувства, это было очевидно для меня, но не для Лиссы, поскольку он все еще смотрел на нее сердито.

— Можешь больше не притворяться, знаешь ли, — сказал он наконец.

Влечение растаяло, тон Кристиана вызвал у Лиссы ощущение потрясения и обиды.

— Я… что? В каком смысле… притворяться?

— Сама знаешь в каком. Просто прекрати. Не трудись зря.

Лисса смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых плескалась боль. Ей даже в голову не приходило, что я наехала на него вчера вечером. Тем более ей не приходило в голову, что он поверил, будто она терпеть его не может.

— Прекрати жалеть себя и объясни, что происходит! — рявкнула я. — Ты разболтал или нет?

Он вызывающе уставился на меня.

— Нет. Я этого не делал.

— Я тебе не верю.

— А я верю, — сказала Лисса.

— Понимаю, немыслимо поверить, будто такой урод, как я, может держать рот на замке — в особенности когда ты сама не можешь, но у меня есть чем заняться, кроме как распускать дурацкие слухи. Хочешь найти виноватого? Обвиняй своего золотоволосого приятеля, вон того.

Я проследила за его взглядом и увидела Джесси и этого идиота Ральфа, смеющихся над чем-то.

— Джесси не знает, — с вызовом сказала Лисса.

Взгляд Кристиана вернулся ко мне.

— Выходит, что знает. Правда, Роза?

Всякое высокомерие слетело с меня. Да, Джесси знал. Догадался той ночью в комнате отдыха.

— Не думаю… Не думаю, что он станет болтать. Для этого он слишком боится Дмитрия.

— Ты рассказала ему? — воскликнула Лисса.

— Нет, он сам вычислил.

Меня буквально затошнило.

— Похоже, это была не просто догадка — пробормотал Кристиан.

Я повернулась к нему.

— Как это понимать?

— А то ты не знаешь.

— Глянусь Господом, Кристиан, после урока я сверну тебе шею.

— Слушай, ты и впрямь психованная. — На его губах все еще играла усмешка, глаза сверкали от злости, но в голосе звучал оттенок неловкости. — Он, типа, уточнил то, о чем говорилось в записке. Сообщил некоторые детали.

— А-а, понятно! Он говорил, что у нас был секс.

Мне не было нужды выбирать выражения. Кристиан кивнул. Итак, Джесси пытается повысить собственную репутацию. Ладно. С этим я справлюсь. Моя репутация с самого начала была не ахти. Все и так считали, что я постоянно занимаюсь сексом.

— Но… ммм… это еще не все. И Ральф тоже, в смысле, что ты и он…

Ральф? Никакое количество алкоголя или даже наркотиков не заставило бы меня прикоснуться к иему.

— Я… что? Занималась сексом и с Ральфом?

Кристиан кивнул.

— Вот козел! Да я…

— И это еще не все.

— Что, я спала с целой баскетбольной командой?

— Он говорит… они оба говорят… что ты позволяла им… ну… пить свою кровь.

Даже на меня это подействовало, точно удар. Давать пить свою кровь во время секса. Грязнее этого просто быть ничего не может. Постыдно. Порочно. Хуже, чем быть ветреной или даже шлюхой. В миллион раз хуже, чем давать Лиссе свою кровь в интересах ее выживания. Это и означает быть «кровавой шлюхой».

— Что за чушь! — воскликнула Лисса. — Роза никогда бы не… Роза?

Однако я уже ничего не слышала. Я погрузилась в свой собственный мир, и этот мир повел меня через весь класс прямиком к Джесси и Ральфу Оба подняли взгляд — выражение физиономий отчасти самодовольное, отчасти… нервное, да. Ничего удивительного, поскольку оба знали, что оболгали меня.

Весь класс замер по-видимому рассчитывая, что сейчас последует что-то вроде решающего поединка. Моя репутация «неуравновешенной» в действии.

— Что вы себе позволяете? — спросила я тихо, угрожающим голосом.

Теперь физиономию Джесси перекосило от ужаса. Он, конечно, выше меня, но мы оба знали, кто победит, если дело дойдет до схватки. Ральф, однако, самоуверенно ухмыльнулся мне.

— Мы не делали ничего такого, что тебе не понравилось бы. — В его усмешке появился оттенок жестокости. — И даже не мечтай хотя бы дотронуться до нас. Только посмей, и Кирова вышибет тебя отсюда. Будешь жить среди других «кровавых шлюх».

Ученики в классе затаили дыхание, ожидая дальнейшего развития событий. Удивительно, как это мистер Надь сумел не заметить разворачивающейся на его уроке драмы. Мне хотелось врезать им, отколошматить так сильно, что обращение Дмитрия с Джесси выглядело бы легким похлопыванием по спине. Хотелось стереть ухмылку с физиономии Ральфа.

Но пусть он и козел, в его словах содержалась истина. Если я хотя бы прикоснусь к ним, Кирова в мгновение ока выгонит меня. А если меня выгонят, Лисса останется одна. Я сделала глубокий вдох и приняла одно из самых трудных решений в своей жизни: просто развернулась и ушла.

Оставшаяся часть дня прошла ужасно. Отказавшись от драки, я открыла себя для насмешек со стороны. Слухи и шепотки зазвучали громче. Все откровенно таращились на меня. И смеялись. Лисса пыталась заговорить со мной, успокоить меня, но я игнорировала даже ее. Высидела на всех остальных уроках, словно зомби, и по окончании молниеносно сбежала на тренировку с Дмитрием. Он удивленно посмотрел на меня, но не задал никаких вопросов. Оказавшись наконец в своей комнате, я расплакалась впервые за много лет.

Хотя бы отчасти выпустив таким образом пар, я уже собралась надеть пижаму, как услышала стук в дверь. Дмитрий. Бросив на меня внимательный взгляд, он тут же отвел его, видимо, понял, что я плакала. Я тоже поняла по его лицу, что слухи докатились и до него. Он знал.

— Ты в порядке?

— Это не имеет значения, помнишь? Лисса в порядке? Ей придется нелегко..

Забавное выражение возникло на его лице — как будто он страшно удивился, что даже в такие времена я по-прежнему тревожусь о ней. Он поманил меня за собой и повел к задней лестнице, которая обычно была заперта для учеников. Однако сейчас она оказалась открыта, и он жестом показал мне выйти туда. И предупредил тихо: Пять минут. Охваченная любопытством, я вышла на лестничную площадку и увидела Лиссу. Я должна была почувствовать, что она рядом, но, видимо, сумятица в душе помешала этому. Без единого слова она обняла меня и прижала к себе. Я с трудом удержалась от новых слез. Когда наконец она разомкнула руки, взгляд ее был спокоен и тверд.

— Мне очень жаль, — сказала она.

— Это не твоя вина. Обойдется.

Однако она явно сомневалась в этом. Как и я.

— И это моя вина, — сказала она. — Она сделала это, чтобы отомстить мне.

— Она?

— Мия. У Джесси и Ральфа ума не хватило бы такое придумать. Ты сама говорила: Джесси слишком боится Дмитрия, чтобы болтать о том, что произошло. И зачем было так долго ждать? Ведь прошло уже немало времени. Если бы он хотел распускать слухи, то начал бы тогда же. Мня устроила все в отместку тебе за то, что ты рассказала о ее родителях. Не знаю, как ей это удалось, но уверена — это она заставила их говорить всякие гадости.

В глубине души я чувствовала: Лисса права. Джесси и Ральф — всего лишь орудия Мия — вот кто тайный вдохновитель.

— Теперь уже ничего не поделаешь, — вздохнула я.

— Роза…

— Забудь, Лисса. Что сделано, то сделано.

Некоторое время она внимательно вглядывалась в мое лицо.

— Давно я не видела, как ты плачешь.

— Я не плакала.

Душевная боль и сострадание — вот чувства, которые хлынули в меня через нашу связь.

— Нельзя, чтобы она так поступала с тобой.

Я рассмеялась с оттенком горечи, отчасти удивленная чувством собственной беспомощности.

— Но ведь поступила же. Она говорила, что отомстит мне и я не смогу защитить тебя. Ну, так оно и есть. Стоит мне теперь войти в класс…

Внутри возникло отвратительное, тошнотворное ощущение. Я подумала о друзьях и том уважении, которое сумела заслужить, несмотря на нашу более чем скромную роль. Теперь от этого не останется и следа. Отмыться от такой грязи невозможно, по крайней мере в среде мороев. Если тебя заклеймили как «кровавую шлюху», ею ты и останешься. И хуже всего: какой-то темной тайной части меня нравилось быть побежденной.

— Ты не должна и дальше все время кидаться на мою защиту, — сказала Лисса.

Я засмеялась.

— Это моя работа. Я надеюсь стать твоим стражем.

— Понимаю, но я имею в виду — таким образом. Ты не должна страдать из-за меня. Не должна постоянно присматривать за мной. А ты всегда именно так и делаешь. Ты увезла меня отсюда. Ты заботилась обо всем, когда мы были предоставлены сами себе. И даже после возвращения сюда… ты всегда берешь всю работу на себя. Каждый раз, когда я теряю самообладание — как сегодня ночью, — ты тут как тут. Потому что я слабая. Не такая, как ты.

Я покачала головой.

— Это не важно. Такая у меня работа. Я ничего не имею против.

— Да, но смотри, что получается. Я — вот на кого Мия по-настоящему злится… хотя я и не понимаю почему. Ну, не важно. Это нужно прекратить. Теперь я буду защищать тебя.

В ней появились решимость и удивительная уверенность, напомнившая мне ту Лиссу, которую я знала до аварии. Одновременно я почувствовала в ней что-то еще — что-то более темное, ощущение затаенного гнева. Это я тоже видела в ней прежде — и мне оно не нравилось. Я не хотела, чтобы снова ожила эта сторона ее натуры, я хотела одного — чтобы она была в безопасности.

— Лисса, ты не можешь защищать меня.

— Могу! — страстно воскликнула она. — Существует кое-что, чего Мия хочет сильнее, чем навредить тебе и мне. Она хочет быть принятой в среду королевских семей и чувствовать себя так, будто она одна из них. Я могу лишить ее этого. — Она улыбнулась. — Я могу настроить их против нее.

— Как?

— Поговорив с ними.

Ее глаза вспыхнули.

Этим вечером я явно соображала медленно, и поэтому до меня не сразу дошло.

— Лисс… Нет. Нельзя использовать принуждение. Только не здесь.

— Могу я в конце концов иметь хоть какую-то пользу от этой своей дурацкой силы?

«Чем больше она использует свои способности, тем хуже. Останови ее, Роза. Останови ее до того, как они заметят и уничтожат ее тоже. Увези ее отсюда».

— Лисс, если тебя поймают…

В дверь просунул голову Дмитрий.

— Роза, тебе нужно вернуться, пока никто не заметил.

Я бросила на Лиссу панический взгляд, но она уже уходила.

— На этот раз я позабочусь обо всем, Роза. Обо всем.

 

ТРИНАДЦАТЬ

 

Последствия распущенной Джесси и Ральфом лжи оказались примерно настолько неприятны, как я и ожидала. Единственным способом выжить было игнорировать всех и все. Это позволяло не сойти с ума — и то едва-едва, — но ужасно претило мне. Такое чувство, будто я все время сдерживаю слезы Аппетит пропал, спала я тоже скверно.

Тем не менее, как ни плохо мне приходилось, я гораздо больше тревожилась из-за Лиссы. Она выполняла свое обещание изменить положение вещей. Дело продвигалось медленно, но верно. То один, то другой член какой-нибудь королевской семьи, а иногда и по двое подходили к ней во время ланча или в классе и приветствовали ее. Она отвечала им ослепительной улыбкой, смеялась и разговаривала, как с лучшими друзьями.

Поначалу я не понимала как она добивается своего. Она сказала, что будет использовать принуждение, чтобы расположить к себе других членов королевских семей и настроить их против Мии. Но я не видела, чтобы она это делала. Возможно, конечно, что она добивалась расположения людей без всякого принуждения. В конце концов, она была умная, славная и где-то даже забавная. Любому могла понравиться. Однако что-то подсказывало мне, что она завоевывает дружбу не старомодным способом, и в итоге, поломав голову, я поняла, что к чему.

Она не использовала принуждение, если я находилась поблизости. Мы виделись с ней очень незначительную часть дня, она знала, что я не одобряю, когда она прибегает к своей силе, и потому делала это, лишь когда меня не было рядом.

Спустя несколько дней тайного принуждения я поняла, что мне нужно сделать: снова проникнуть в ее голову. По собственному желанию. Один раз получилось, значит, получится и еще. По крайней мере, так я внушала себе, сидя как-то днем на уроке Стэна. Но это оказалось совсем не так легко, как я думала, отчасти потому, что я была слишком взвинчена, чтобы расслабиться и открыть себя ее мыслям. Еще у меня вызывал беспокойство тот факт, что сейчас она чувствовала себя относительно спокойно, а проникнуть в ее голову легче удавалось тогда, когда в ней кипели эмоции.

Тем не менее я поступила в точности как в прошлый раз, когда подглядывала за ней и Кристианом. Медитация. Медленное дыхание. Глаза закрыты. Сосредоточиться по-прежнему трудно, но в конце концов я сумела переместиться, проскользнуть в ее голову и увидеть мир ее глазами. Шел урок американской литературы, время самостоятельной работы, но она, как и большинство учеников, не занималась делом. Они с Камиллой Контой прислонились к стене в дальнем конце класса и негромко разговаривали.

— Это неприлично, — решительно говорила Камилла, хмурое выражение портило ее хорошенькое лицо. На ней была голубая юбка из чего-то вроде бархата, достаточно короткая, чтобы демонстрировать длинные ноги и поставить под сомнение ее вкус. — Если вы делали это раньше, ничего удивительного, что у нее возникло привыкание и она позволила это Джесси.

— Она не позволяла этого Джесси, — убежденно ответила Лисса — И у нас не было ничего похожего на секс. Просто никаких других «кормильцев» мы не имели, вот и все. — Лисса полностью сосредоточилась на Камилле и улыбнулась ей. — Ничего страшного. Все слишком остро реагируют.

Камилла выглядела так, словно всерьез сомневается в этом, но чем дольше она смотрела на Лиссу, тем больше рассеянным делался ее взгляд. В конце он совсем ничего не выражал.

— Правильно? — нежным, как шелк, голосом спросила Лисса. — В этом нет ничего страшного.

Камилла снова нахмурилась, пытаясь стряхнуть с себя принуждение. Сам факт того, что дело зашло так далеко, был совершенно невероятен. Как заметил Кристиан, использовать принуждение по отношению к мороям — дело неслыханное. Камилла, несмотря на свой волевой характер, проиграла сражение.

— Да, — медленно сказала она. — На самом деле в этом нет ничего страшного. И Джесси лжет.

Камилла кивнула.

— Определенно лжет.

Душевное напряжение выжигало Лиссу изнутри, когда она прибегала к принуждению. Сейчас оно потребовало от нее значительных усилий, а ведь она еще не закончила.

— Что вы делаете сегодня вечером?

— Мы с Карли собираемся в ее комнате изучать тест Маттесона.

— Пригласите меня.

Камилла задумалась.

— Хочешь изучать его с нами?

— Конечно, — ответила Лисса и улыбнулась.

Камилла улыбнулась в ответ.

Лисса прекратила принуждение, и волна головокружения нахлынула на нее. Она почувствовала слабость. Камилла оглянулась, как бы в удивлении, но потом стряхнула с себя это необычное ощущение.

— Ну, значит, увидимся после обеда.

— Увидимся.

Когда Камилла отошла, Лисса подняла руки, чтобы связать волосы в «конский хвост». Пальцы слегка дрожали и не могли аккуратно захватить все волосы, но тут внезапно другие руки помогли ей, собрав их. Она резко обернулась, увидела перед собой льдисто-голубые глаза Кристиана и отпрянула от него.

— Не трогай меня! — воскликнула она с содроганием.

Он наградил ее своей ленивой, слегка кривой улыбкой и откинул с лица пряди непокорных черных волос.

— Ты просишь или приказываешь?

— Заткнись!

Она оглянулась по сторонам, избегая его взгляда и желая убедиться, что никто не видит их вместе.

— В чем проблема? Беспокоишься о том, что подумают твои рабы, увидев, как ты разговариваешь со мной?

— Они мои друзья, — возразила она.

— Ах, ну да, конечно. Судя по тому, что я видел, Камилла зачем-то тебе нужна. Друзья до гроба.

Он скрестил на груди руки, и, несмотря на всю свою злость, она не смогла не отметить, как красиво его серебристо-серая рубашка оттеняет темные волосы и голубые глаза.

— Она, по крайней мере, не такая, как ты. Не притворяется моим другом, а потом не перестает вдруг замечать меня без всякой причины.

По его лицу скользнуло выражение неуверенности. С тех пор как я накричала на него после приема, между ними нарастали напряженность и раздражение. Поверив моим словам, Кристиан перестал разговаривать с ней, а если она пыталась завязать разговор, вел себя очень грубо. Теперь, спустя неделю, она, чувствуя себя обиженной и сбитой с толку, оставила все попытки наладить с ним контакт. Ситуация становилась все хуже и хуже.

Сейчас, глядя на него глазами Лиссы, я видела, что он все еще неравнодушен к ней. Тем не менее была задета его гордость, и он не собирался демонстрировать слабость.

— Правда? — злым голосом спросил он — А я-то думал, что именно так королевские особы и ведут себя. Ты, по крайней мере, в этом преуспела. Или, может, ты просто используешь принуждение, чтобы заставить меня думать о тебе как о двуличной суке. А на самом деле ты вовсе не такая, хотя я сильно сомневаюсь в этом.

При слове «принуждение» Лисса вспыхнула, снова обеспокоенно оглянулась по сторонам, но решила не доставлять ему удовольствия продолжать спор. Просто бросила на Кристиана последний сердитый взгляд, метнулась через весь класс и присоединилась к группе мороев, корпевших над своими заданиями.

Вернувшись в себя, я тупо оглядела класс, пытаясь разобраться в том, что видела. Какой-то крошечной, крошечной частью души я начала сочувствовать Кристиану. Но это была такая крошечная часть, что игнорировать ее не составляло труда.

 

Утром на следующий день я отправилась на тренировку с Дмитрием. Теперь наши занятия стали самой любимой моей частью дня, в какой-то степени из-за моей глупой влюбленности в него, но еще и потому, что при этом рядом не было посторонних.

Как обычно, мы начали с пробежки, и он бежал со мной, спокойно, почти мягко давая инструкции, видимо, из опасения еще больше расстроить меня. Он знал о слухах, но никогда не заговаривал об этом.

По окончании пробежки он позволил мне нападать на него с любым самодельным оружием, которое оказалось под рукой. К собственному удивлению, я сумела нанести ему несколько ударов, хотя они, похоже, причинили больше вреда мне, чем ему. В результате каждый раз после очередного удара я еле удерживалась на ногах, а он даже не шелохнулся. Тем не менее я продолжала бросаться на него с почти слепой яростью. Не знаю, с кем я по-настоящему сражалась в эти мгновения: с Мией, Джесси или Ральфом. Может, со всеми сразу.

В конце концов Дмитрий объявил конец тренировки. Когда мы относили использованное снаряжение на склад, он глянул на мои руки и выругался по-русски. К этому времени я уже узнавалa эти слова, но он отказывался объяснить, что они означают.

— Где твои перчатки?

Я глянула на свои руки. Сегодня они выглядели даже хуже, чем в прежние дни. От холода кожа огрубела и пошла трещинами, некоторые из них кровоточили. Кое-где появились волдыри.

— У меня нет перчаток. В Портленде в них не было нужды.

Он снова выругался, заставил сесть в кресло, а сам достал «аптечку». Стирая влажной тканью кровь, он сердито сказал:

— Будут у тебя перчатки.

Я перевела взгляд на свои несчастные руки.

— Это только начало?

— Начало чего?

— Превращения меня в Альберту В нее и… во всех других женщин-стражей. Они жесткие и мускулистые. Постоянно тренироваться, да еще по большей части на свежем воздухе — где уж тут выглядеть хорошенькой. — Я помолчала. — Такая… такая жизнь… разрушает их. Я имею в виду внешний вид.

Он поднял на меня взгляд теплых карих глаз, и в груди все сжалось. Проклятье! Нужно как-то справиться со своими чувствами к нему.

— С тобой этого не произойдет. Ты слишком..

Он заколебался, подыскивая нужное слово, я мысленно перебирала возможности. Божественная. Убийственно сексуальная. Наконец он сдался и просто повторил:

— С тобой этого не произойдет.

И снова занялся моими руками. Интересно, он считает меня хорошенькой? Я всегда была уверена в том впечатлении, какое произвожу на парней своего возраста, но что касается Дмитрия… Я не знала. Напряжение в груди нарастало.

— А вот с моей мамой произошло. Раньше она была красавицей. Полагаю, и сейчас хороша, в некотором роде. Но далеко не так, как прежде… Сто лет ее не видела, — добавила я с горечью. — Может, теперь вообще ее не узнаю.

— Ты не любишь свою мать.

— Это так заметно?

— Ты почти не знаешь ее.

— Это точно. Она бросила меня. Я выросла в Академии.

Закончив очищать открытые раны, Дмитрий достал баночку целебной мази и начал втирать ее в огрубевшие участки кожи. Я буквально растворилась в ощущении, возникшем, пока он массировал мои руки.

— Ты так говоришь о ней… но как иначе она могла поступить? Знаю, ты хочешь стать стражем. Знаю, как много это значит для тебя. Думаешь, она испытывала другие чувства? Как сложилась бы твоя жизнь, если бы она не оставила тебя здесь?

— Не люблю, когда приводят подобные разумные аргументы.

— По-твоему, я лицемерю?

— Просто хочу сказать, что тебе не следует так сурово относиться к ней. Она очень уважаемая женщина-дампир. И направила тебя по тому же пути.

— Это не убило бы ее — повидаться со мной, — пробормотала я. — Но наверно, ты прав. Отчасти. Могло быть гораздо хуже. Могло получиться так, что меня вырастили бы «кровавые шлюхи».

Дмитрий поднял на меня взгляд.

— Я вырос в дампирской общине. Они не так плохи, как тебе кажется.

— Ох! — Внезапно я почувствовала себя ужасно глупо. — Я не хотела…

— Все нормально.

Он снова сосредоточился на моих руках.

— Значит, у тебя там были родные? И они растили тебя?

— Да, мать и две сестры. Я мало виделся с ними после того, как пошел в школу, но мы поддерживаем связь. В основном эти общины возникают вокруг семей. Там хватает любви, какие бы рассказы о них ты ни слышала.

Чувство горечи вернулось, и я потупила взгляд, чтобы скрыть его. Пусть мать Дмитрия и другие его родственницы считалась обесчещенными, его семейная жизнь с ними была счастливее, чем моя с «достойной уважения» матерью-стражем. Во всяком случае, он уж точно лучше знал свою мать, чем я свою.

— Да, но… разве это не странно? Разве многие мужчины-морои не бывают там?..

Он продолжал круговыми движениями втирать в мою кожу мазь.

— Иногда.

В его голосе прозвучало что-то, подсказавшее мне, что углубляться в эту тему не следует.

— Я… Извини. Я не имела в виду ничего плохого..

— На самом деле… ты, скорее всего, и не подумала бы, что это плохо, — ответил он спустя, наверно, целую минуту и натянуто улыбнулся. — Ты не знаешь своего отца?

Я покачала головой.

— Нет. Мне известно лишь, что у него были классные волосы.

Дмитрий скользнул по мне взглядом.

— Наверно.

Он снова занялся моими руками.

— Я знал своего отца.

Я замерла.

— Правда? Большинство моройских парней не остаются… в смысле, некоторые остаются, но обычно они просто…

— Ну, он любил мою мать. — Он произнес слово «любил» почти с отвращением, — И часто бывал у нее. Он отец и моих сестер. Но когда он приходил… ну, он не слишком хорошо обращался с матерью. Делал ужасные вещи.

— Например? — Я заколебалась. В конце концов, речь шла о матери Дмитрия, и я не знала, как далеко могу зайти. — Те, что делают с «кровавыми шлюхами»?


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 227. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.058 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7