Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Серия: Академия вампиров – 3 7 страница




– Да, но госпожа Дэвис живет в этом здании. Давай-ка я разыщу ее и спрошу, куда нужно отнести ящики. – Он осторожно поставил свой ящик. – Сейчас вернусь.

Проводив его взглядом, я тоже поставила свой ящик. Прислонившись к стене, я осмотрелась и едва не подскочила, разглядев всего в паре футов от себя моройскую девочку. Она стояла так неподвижно, что раньше я не заметила ее. На вид ей было лет тринадцать-четырнадцать; высокая, гораздо выше меня, что лишь усугублялось ее худощавостью. Волосы напоминали облако темно-каштановых кудрей, на лице веснушки – большая редкость у бледнокожих мороев. Увидев, что я смотрю на нее, она широко распахнула глаза.

– О господи! Ты ведь Роза Хэзевей?

– Да, – с удивлением ответила я. – Ты меня знаешь?

– Кто же тебя не знает? В смысле, о тебе все слышали. Что ты сбежала, а потом вернулась и убила двух стригоев. Это так круто! У тебя есть знаки молнии?

Она тарахтела с такой скоростью, что едва успевала дышать.

– Да. Два.

От мысли о крошечных татуировках на задней стороне шеи по коже побежали мурашки. Ее бледно-зеленые глаза распахнулись еще шире – если это было возможно.

– О боже мой! Класс!

Обычно меня раздражает, когда поднимают шум из-за моих знаков молнии. В конце концов, обстоятельства, связанные с их получением, крутыми не назовешь. Однако девочка была такая юная, такая… трогательная.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Джиллиан… Джил. В смысле, просто Джил. Не то и другое вместе. Джиллиан – мое полное имя. Все зовут меня Джил.

– Правильно, – сказала я, пряча улыбку. – Я так и поняла.

– Я слышала, морои использовали магию во время вашего сражения со стригоями. Мне хотелось бы стать такой же. Хорошо бы, кто-нибудь научил меня. Моя стихия – воздух. Как думаешь, можно использовать воздух в сражении со стригоями? Все говорят, я сошла с ума.

На протяжении столетий использование мороями магии для борьбы считалось греховным. Все были убеждены, что ее нужно применять исключительно в мирных целях. В последнее время некоторые усомнились в правильности такого подхода, в особенности после того, как Кристиан во время нашего спасения в Спокане продемонстрировал полезность магии.

– Не знаю, – ответила я. – Тебе нужно поговорить с Кристианом Озера.

Она потрясенно открыла рот.

– И он будет разговаривать со мной?

– Если ты поднимешь вопрос о сражении с помощью магии, то да, он будет разговаривать с тобой.

– Ух ты! Это был страж Беликов? – спросила она, резко меняя тему.

– Да.

Клянусь, я подумала, что она прямо тут, на месте, грохнется в обморок.

– Он еще симпатичнее, чем я думала. Он твой наставник? Твой персональный учитель?

– Да.

И где, интересно, он пропадает? Разговаривать с Джил было немного утомительно.

– Здорово! Знаешь, вы ведете себя не как учитель и ученица. Вы кажетесь… ну, друзьями. Вы общаетесь помимо тренировок?

– Ну, типа того. Иногда.

Я вспомнила, как недавно подумала, что я – одна из немногих, с кем Дмитрий общается за пределами служебных обязанностей.

– Понимаю! Я даже представить себе этого не могу – лично я рядом с ним все время просто тряслась бы от волнения. А ты такая крутая! «Да, я с этим потрясающим парнем, но вообще-то это не имеет значения».

Я рассмеялась вопреки собственному желанию.

– Думаю, ты считаешь меня лучше, чем я есть.

– Ни в коем случае. И знаешь, я не верю всем этим рассказам.

– Ммм… рассказам?

– Ну, о том, что ты подставила Кристиана Озера.

– Ну, спасибо.

Значит, слухи о моем унижении просочились даже к младшим ученикам. Зайди я в корпус малышей, и, вполне вероятно, какая-нибудь шестилетка выдала бы мне, что слышала, будто я убила Кристиана.

На лице Джил возникло выражение неуверенности.

– Но вот насчет другой истории я не знаю, что и думать.

– Какой другой истории?

– О том, что ты и Адриан Ивашков…

– Нет, – прервала я ее, не желая выслушивать всякие гадости. – Что бы ни болтали, все это неправда.

– Но это так романтично.

– Тем более это неправда.

Лицо у нее вытянулось, но она очень быстро взбодрилась снова.

– Эй, ты не можешь научить меня драться?

– Постой… Что? Зачем тебе это?

– Ну, если собираюсь сражаться с помощью магии, то неплохо уметь драться и обычным способом.

– Думаю, тебе не ко мне нужно обращаться, – ответила я. – Попроси, скажем… своего преподавателя физкультуры.

– Я просила! – Она, казалось, просто кипела от возмущения. – И он ответил «нет».

Я опять невольно рассмеялась.

– Я пошутила насчет этого.

– Перестань, это наверняка поможет мне когда-нибудь сражаться со стригоями.

Мой смех стих.

– Нет, на самом деле не поможет.

Она прикусила губу, все еще отчаянно желая убедить меня.

– Ну, по крайней мере, поможет против этих психов.

– Что? Каких психов?

– Тут постоянно кого-нибудь избивают. На прошлой неделе Дейна Зеклоса, а всего день назад Брета.

– Дейн… – Я попыталась оживить в памяти генеалогию мороев. Тут была целая прорва Зеклосов. – Это младший брат Джесси…

Джил кивнула.

– Ага. Одна из наших учительниц ужас как разозлилась, но Дейн не сказал ни слова. И Брет тоже.

– А Брет у нас кто?

– Озера.

Я не врубилась.

– Озера?

Она, судя по всему, была счастлива поведать мне о том, чего я не знала.

– Он бойфренд моей подруги Айми. Вчера он весь был в синяках… и даже как будто в рубцах. Или что-то вроде этого, такой странный вид. Может ожоги? Но Дейну пришлось еще хуже. И когда госпожа Каллахан спросила Брета, он убедил ее, что это так, пустяки. Ну, она его и отпустила. И еще у него было отличное настроение – что тоже странно, поскольку у человека должно испортиться настроение, если его изобьют, верно?

Ее слова пробудили воспоминание где-то в глубине сознания. Существовала некая связь… но вот какая? Со всеми этими призраками, Виктором и полевыми испытаниями удивительно, что я вообще могла вести связный разговор.

– Так, может, ты поучишь меня, чтобы мне тоже не досталось? – Судя по тону Джил, она считала, что сумела убедить меня. И вскинула вверх кулак. – Это же просто! Сжимаешь вот так пальцы и бьешь?

– Ммм… На самом деле это немного сложнее. Нужно научиться правильно стоять, а иначе тебе вреда будет больше, чем противнику. И еще нужно уметь действовать локтями и бедрами, и тоже не абы как.

– Пожалуйста, покажи мне! – умоляюще сказала она. – Спорю, ты все это умеешь.

Я и вправду все это умела, но пока в моем личном деле не было записи о том, что я порчу младших, и я предпочла бы, чтобы она не появилась.

По счастью, тут как раз вернулся Дмитрий с госпожой Дэвис.

– Эй, здесь есть кто-то, жаждущий познакомиться с тобой, – сказала я. – Дмитрий, это Джил. Джил, это Дмитрий.

Он выглядел удивленным, но улыбнулся и протянул ей руку. Она зарделась и в виде исключения утратила дар речи. Едва он отпустил ее руку, она пролепетала слова прощания и умчалась. Мы закончили с госпожой Дэвис и направились обратно к церкви за следующими ящиками.

– Джил знает, кто я такая, – сказала я Дмитрию по дороге. – Она типа считает меня героиней, достойной преклонения.

– Тебя это удивляет? То, что младшие ученики смотрят на тебя снизу вверх?

– Не знаю. Никогда об этом не думала. По-моему, на роль эталона я не гожусь.

– Не согласен. Ты отзывчивая, преданная и заметно выделяешься во всем, за что ни берешься. Ты заслуживаешь большего уважения, чем думаешь.

Я искоса взглянула на него.

– Но, по-видимому, недостаточно, чтобы принять участие в судебном разбирательстве над Виктором.

– Только не начинай снова об этом.

– Да, снова об этом! Почему до тебя не доходит, насколько это важно? Виктор чрезвычайно опасен.

– Знаю.

– И если он окажется на свободе, то снова начнет осуществлять свои безумные планы.

– Знаешь, маловероятно, что он окажется на свободе. Слухи о том, что королева отпустит его, это просто… слухи. Ты лучше любого другого должна знать, что не стоит верить всему, что слышишь.

Я с каменным выражением смотрела прямо перед собой, отказываясь признавать его доводы.

– Все равно ты должен взять нас туда. Или… – я набрала полную грудь воздуха, – хотя бы Лиссу.

Выговорить это оказалось труднее, чем следовало бы, но я должна была это сказать. Не думаю, что я из тех, кто ищет славы, как выразился Стэн, но какой-то частью души я всегда стремилась быть в гуще схватки. Хотела действовать, делать то, что правильно, и помогать другим. Соответственно, хотела участвовать в суде над Виктором. Хотела взглянуть ему в глаза, хотела сделать все, чтобы преступник не ушел от наказания.

Но время шло, и в то, что это произойдет, верилось все меньше. Никто не собирался брать нас туда. Может быть, однако, – всего лишь может быть – они позволят поехать одной из нас, и в таком случае пусть это будет Лисса. Именно на нее нацеливался Виктор, и, хотя идея отпустить ее одну растревоживала беспокойные мысли о том, что, может, она вообще не нуждается во мне как в страже, я предпочитала рискнуть. Пусть едет – если получится.

Дмитрия, так хорошо понимающего мою потребность действовать, казалось, удивила моя необычная покладистость.

– Ты права – она должна быть там. Но повторяю – я бессилен что-либо сделать. Ты продолжаешь считать, что я контролирую ситуацию, но это не так.

– Но ты делаешь все, что можешь? – Я вспомнила слова Адриана во сне – о том, что Дмитрий мог бы сделать больше. – У тебя большое влияние. Должна быть какая-то зацепка. Хоть какая-то.

– Я не настолько влиятелен, как ты считаешь. Здесь, в Академии, я занимаю высокое положение, но в остальном мире стражей меня все еще считают почти юнцом. И да, я высказывался в вашу пользу.

– Может, нужно было громче высказываться.

Я почувствовала, как он замкнулся. Он готов был обсуждать со мной разумные вещи, но не поощрял меня, когда я вела себя как последняя сука. Ну, я постаралась высказаться более разумно.

– Виктор знает о нас. И может рассказать.

– С этим судом у Виктора есть проблемы серьезнее, чем мы с тобой.

– Да, но ты же знаешь его. Он не всегда действует как нормальный человек. Если он почувствует, что потерял всякую надежду вырваться на свободу, то может учинить нам неприятности просто из мести.

Я так и не смогла рассказать о своих отношениях с Дмитрием Лиссе, а вот наш злейший враг знал о них. Это было еще удивительнее, чем то, что о них догадывался Адриан. Виктор вычислил это, просто наблюдая за нами и собирая всякие сведения. Думаю, если ты мерзавец, привыкший строить козни, то должен преуспевать в таких вещах. Правда, он никогда не высказывался по этому поводу публично. Просто использовал против нас заклинание вожделения, основанное на магии земли. Такого рода заклинания срабатывают только в том случае, если влечение уже существует, они просто усиливают его. Нас с Дмитрием внезапно страшно потянуло друг к другу, мы были всего в полушаге от секса. Очень хитроумно со стороны Виктора – отвлечь нас таким способом, не прибегая к насилию. Если бы на нас напали, мы сумели бы достойно ответить. Но сделать так, чтобы мы думали только друг о друге, забыв обо всем на свете? Сопротивляться этому было очень трудно.

Дмитрий какое-то время молчал, понимал, конечно, что в моих словах есть смысл.

– В таком случае нам придется уладить это наилучшим возможным способом, – заявил он, наконец. – Однако если Виктор надумает рассказать, он сделает это независимо от того, будете вы свидетельствовать на суде или нет.

Ну что на это скажешь? Я молчала до самой Церкви. Когда мы там оказались, отец Андрей заявил, что, разобравшись немного с вещами, решил отослать госпоже Дэвис еще только один ящик.

– Я отнесу его, – решительно сказала я Дмитрию, как только священник отошел достаточно далеко, чтобы нас не слышать. – Ты вообще не обязан был приходить.

– Роза, пожалуйста, не надо кипятиться из-за этого.

– Как это – не надо кипятиться? Ты, похоже, так и не въехал, насколько это важно.

– Да все я понимаю. Неужели ты и вправду думаешь, что я хочу видеть Виктора на свободе? Хочу, чтобы все мы снова оказались в рискованном положении?

Тут я впервые за долгое время почувствовала, что он вот-вот выйдет из себя.

– Я уже говорил, что сделал все, что мог. Просто в отличие от тебя не устраиваю сцен, если не получается по-моему.

– И я тоже.

– Ты прямо сейчас делаешь это.

Он был прав. В глубине души я знала, что перехожу черту… но просто, как во всем в последнее время, не смогла остановиться.

– Зачем ты вообще пришел помогать мне сегодня? – выпалила я. – Зачем ты здесь?

– Это так странно? – спросил он почти с болью в голосе.

– Да. В смысле, ты что, шпионишь за мной? Хочешь понять, почему я сплоховала тогда, со Стэном? Хочешь проследить, чтобы я не вляпалась в новые неприятности?

Он смотрел на меня, откинув волосы с глаз.

– Почему непременно должны быть какие-то скрытые мотивы?

Мне хотелось выпалить тысячу разных вещей. Например, что, если нет никакого мотива, это означает, что он просто хотел провести время со мной. А это не имеет смысла, поскольку мы оба знаем, что между нами могут быть лишь отношения учитель – ученица. Он сам мне об этом сто раз говорил.

– Потому что у всех есть мотивы.

– Да. Но не всегда такие, как ты думаешь. – Он открыл дверь. – До встречи.

Глядя, как он уходит, я стояла охваченная смятением и злостью. Не будь ситуация такой странной, я сказала бы, что у нас сегодня было свидание.

 

ДЕСЯТЬ

 

На следующий день мои обязанности стража при Кристиане возобновились. И снова мне вменялось забыть о собственной жизни ради другого человека.

– Как прошла твоя епитимья? – спросил он, когда мы шли по кампусу от его спального корпуса.

Я подавила зевок. Этой ночью спала я плохо, отчасти из-за своих чувств к Дмитрию, отчасти из-за того, о чем рассказал отец Андрей. Тем не менее, я зорко поглядывала по сторонам. Именно здесь Стэн дважды набрасывался на нас, и, кроме того, у стражей хватило бы вредности напасть на меня именно сегодня, когда я чувствовала себя такой усталой.

– Нормально. Священник рано отпустил нас.

– Вас?

– Мне помогал Дмитрий. Думаю, из сочувствия, что на меня навалили еще и эту работу.

– Или ему просто делать нечего – сейчас, когда ваши дополнительные занятия отменены.

– Может быть, хотя сомневаюсь. В общем и целом день прошел неплохо.

Если не считать вновь обретенных знаний о злобных призраках.

– А у меня был просто замечательный день, – заявил Кристиан с едва различимым оттенком самодовольства в голосе.

Мне хотелось закатить глаза, но я сдержалась.

– Догадываюсь.

Он и Лисса использовали преимущества дня без охраны для того, чтобы пообщаться друг с другом. Полагаю, я должна была радоваться, что они удалились куда-то, пока мы с Эдди не толклись рядом, но, по множеству причин, для меня это не имело значения. Правда, в бодрствующем состоянии я могла блокировать детали, но все равно знала, что происходит. Зависть и гнев, овладевшие мной в прошлый раз, когда они были вместе, вернулись. Снова та же проблема: Лисса имела то, чего я была лишена.

Я умирала от желания позавтракать. Чувствовала запах французских тостов и горячего кленового сиропа. Углеводы, завернутые в другие углеводы. Ммм… Однако, Кристиан желал крови еще до нормального завтрака, и его потребности перекрывали мои. Они на первом месте. Вчера он, по-видимому, пропустил свою ежедневную дозу крови – скорее всего, чтобы удлинить время, отданное романтике.

В помещении для «кормления» народу было немного, но нам все же пришлось ждать.

– Эй, ты знаешь Брета Озера? – спросила я. – Вы ведь родственники?

После встречи с Джил я, в конце концов, сложила вместе отдельные части головоломки. Брет Озера и Дейн Зеклос выглядели так, как Брендон в день первого нападения Стэна. Неприятности, связанные с этим нападением, заставили меня полностью забыть о Брендоне, но это совпадение внезапно расшевелило мое любопытство. Всех троих избили. И все трое отрицали это.

Кристиан кивнул.

– Да, но в том смысле, в каком мы все родственники. Я плохо знаю его – он мне не то троюродный, не то четвероюродный брат. Его семья мало общалась с моей с тех пор… ну, ты понимаешь.

– Я слышала насчет него кое-что странное.

Я пересказала ему слова Джил о Дейне и Брете.

– Действительно странно, – согласился Кристиан. – Однако драки – обычное дело.

– Да, но здесь есть какая-то странная связь. И члены королевских семей в драках обычно не оказываются проигравшими – как эти трое.

– Ну, может, тут дело вот в чем. Ты же знаешь, многие королевские отпрыски злятся из-за того, что простые морои хотят изменить систему распределения стражей и научиться сражаться. В этом весь смысл маленького дурацкого клуба Джесси и Ральфа. Они добиваются того, чтобы члены королевских семей по-прежнему все решали. Некоролевские морои, соответственно, злятся и дерутся с ними.

– Выходит, это что-то вроде «комитета бдительности»,[5] заставляющего королевских мороев расплачиваться?

– И это не самое странное из того, что происходит, – заметил Кристиан.

– Чертовски верно, – пробормотала я.

Вызвали Кристиана.

– Смотри-ка, – довольно сказал он. – Опять Алиса.

– Не понимаю, чем она тебя так очаровала, – сказала я, пока мы подходили к старой «кормилице». – Лисса тоже всегда приходит в восторг при виде ее. Но Алиса же чокнутая.

– Знаю, – ответил он. – Это-то и хорошо.

Алиса приветствовала нас. Кристиан сел рядом с ней, я прислонилась к стене, скрестив руки на груди.

– Алиса, пейзаж не изменился. В точности тот же самый, что в прошлый раз, – надменно заявила я.

Она обратила на меня затуманенный взгляд.

– Терпение, Роза. Ты должна быть терпеливой. И готовой. Ты готова?

Неожиданная смена темы слегка сбила меня с толку. Все равно что говорить с Джил – только не такой безумной.

– Ммм… Готова к чему? К пейзажу?

Она посмотрела на меня с таким выражением, словно из нас двоих это я не в своем уме.

– Вооружена. Ты вооружена? Ты ведь должна защищать нас?

Я достала из внутреннего кармана куртки учебный кол, полученный на время полевых испытаний.

– С этим тебе нечего бояться.

На ее лице мгновенно возникло выражение облегчения; по-видимому, она не видела разницы между настоящим колом и фальшивым.

– Хорошо. Теперь мы в безопасности.

– Это правильно, – заявил Кристиан. – С Розой, да еще вооруженной, нам не о чем беспокоиться. Морои могут отдыхать.

Алиса его сарказма не уловила.

– Да. Нигде не бывает безопасно.

Я убрала кол.

– Мы в безопасности. Нас защищают лучшие стражи в мире, не говоря уж о магических кольцах защиты. Стригои сюда не проберутся.

Я не стала говорить о том, что выяснилось совсем недавно, а именно: стригои используют людей, чтобы разрушать магические защитные кольца, представляющие собой невидимые линии силы, создаваемые с помощью всех четырех стихий. Это делается так: четыре мороя, знающие каждый свою стихию, ходят вокруг области, которую нужно оградить, и оставляют на земле магические круги, создавая защитную границу. Моройская магия насыщена жизнью, и ее сильное поле не пропускает стригоев, поскольку в них жизни нет. Такие защитные магические кольца часто выкладывают вокруг моройских жилищ, а уж сколько их вокруг Академии, и не счесть. Серебряные колы тоже насыщены силой всех четырех стихий, и если провести колом через оградительную линию, это разрушит ее и сведет на нет эффект защиты. Раньше по этому поводу никто особенно не беспокоился, поскольку стригои не могут прикасаться к колам. Однако во время их последних нападений люди, состоящие на службе у стригоев, разрушали магические защитные кольца. Мы считали, что убитые мной стригои главари банды, но уверенности не было.

Алиса вглядывалась в мое лицо затуманенными глазами с таким видом, как будто знала, о чем я думаю.

– Нигде не безопасно. Защита слабеет. Стражи умирают.

Я бросила взгляд на Кристиана, но он лишь пожал плечами, как бы говоря: «Чего ты хочешь от нее?»

– Если вы, девушки, закончили свой разговор, могу я, наконец, поесть? – спросил он.

Алиса была счастлива выполнить его желание; сегодня это был ее первый кайф. Очень скоро она забыла и о защитных кольцах, и обо всем остальном, просто растворившись в экстазе укуса. Я тоже забыла о защитных кольцах. Я человек ограниченный, если разобраться: меня по-прежнему волновало, реален Мейсон или нет. Если оставить в стороне устрашающие объяснения священника, следовало признать, что визиты Мейсона не выглядели угрожающими, просто пугающими. Если он находился здесь, чтобы добраться до меня, то у него это плохо получалось. И невольно уже в который раз более вероятной начала казаться версия стресса и усталости.

– А теперь время и мне поесть, – заявила я, когда Кристиан закончил.

Сейчас я отчетливо ощущала запах бекона. Кристиану это наверняка понравится – он завернет в него французский тост.

Только мы вышли из комнаты, как столкнулись с Лиссой, за которой следовал Эдди. Ее лицо светилось возбуждением, хотя, судя по чувствам, которые я ощущала через нашу связь, нельзя сказать, что она была счастлива.

– Слышали? – спросила она, тяжело дыша от быстрого бега.

– Что слышали? – спросила я.

– Быстро… Идите и складывайте свои вещи. Мы едем на суд над Виктором. Прямо сейчас.

Никто не счел нужным предупредить нас, когда состоится суд над Виктором, не говоря уж о том, что было принято решение о нашем участии в нем. Мы с Кристианом обменялись быстрыми пораженными взглядами и заторопились в его комнату, чтобы собрать вещи.

Это не заняло много времени. Моя сумка была уже готова, а Кристиану понадобилась минута, чтобы покидать барахло в свою. Меньше чем через полчаса мы были на взлетно-посадочной полосе Академии. Там стояли два частных самолета, один из которых уже разогревал двигатели и ждал взлета. Вокруг сновали два мороя, заканчивая последние приготовления с самолетом и взлетной полосой.

Никто, казалось, не понимал, что происходит. Лиссе просто сообщили, что она, Кристиан и я будем свидетельствовать на суде и что Эдди может лететь с нами, чтобы не прерывать полевые испытания. Никаких объяснений по поводу этой внезапной перемены, в воздухе ощущалась атмосфера напряженности и опасений. Мы все хотели, чтобы Виктора держали за решеткой, но сейчас, когда нам предстояло встретиться с реальностью судебного разбирательства и с ним самим… это пугало.

Несколько стражей стояли рядом с трапом. Я узнала среди них тех, кто помогал захватить Виктора. Скорее всего, им предстояло не только быть свидетелями, но и защищать нас. Невдалеке я заметила Дмитрия и поспешила к нему.

– Мне очень жаль, – выпалила я. – Мне очень, очень жаль.

Он повернулся ко мне, сохраняя на лице то идеальное выражение нейтралитета, которое так хорошо ему давалось.

– Чего тебе жаль?

– Жаль, что я наговорила тебе вчера все эти ужасные вещи. Ты сделал это… действительно сделал это. Убедил их послать нас туда.

Я, конечно, нервничала из-за Виктора, но все же меня переполняло ликование. Дмитрий сделал все от него зависящее. Я всегда знала, что он беспокоится обо мне… но это было еще одно доказательство. Не будь вокруг столько народу, я обняла бы его.

Выражение его лица не изменилось.

– Это не я, Роза. Я не имею к этому отношения.

Альберта просигналила, что пора подниматься на борт; он отвернулся и зашагал к остальным. На мгновение я замерла, глядя ему вслед и пытаясь понять, что же произошло. Если не он вмешался, тогда почему мы летим? Дипломатические усилия Лиссы не дали никаких результатов. Что изменилось?

Мои друзья были на борту, и я заторопилась туда же. Едва оказавшись в салоне, я услышала, как меня окликнули:

– Маленькая дампирка! Давно пора.

Адриан, с бокалом в руке, махал мне. Прекрасно. Нам пришлось умолять, чтобы нас взяли, а вот Адриан каким-то образом просто втерся сюда. Лисса с Кристианом сидели вместе. Ну, я и устроилась рядом с Эдди, в надежде держаться подальше от Адриана. Эдди уступил мне место у окна. Адриан встал, занял кресло перед нами и без конца поворачивался, чтобы поговорить со мной; это было все равно что сидеть рядом с ним. Его болтовня и бесцеремонный флирт свидетельствовали о том, что он начал прикладываться к коктейлям задолго до того, как мы поднялись на борт. Я и сама была не против выпить бокал-другой, когда мы поднялись в воздух. Почти сразу же у меня дико разболелась голова, и я тешила себя фантазиями о водке, способной заглушить боль.

– Мы будем при дворе, – болтал Адриан. – Тебя это возбуждает?

Я закрыла глаза и потерла виски.

– Что именно? Двор или суд?[6]

– Двор, конечно. Ты платье прихватила?

– Никто не надоумил меня сделать это.

– Так… Значит, «нет».

– Да.

– Да? Я подумал, ты имеешь в виду «нет».

Я открыла один глаз и сердито уставилась на него.

– Я имею в виду «нет», и ты прекрасно понимаешь это. Нет, я не взяла с собой платье.

– Ничего, мы раздобудем его для тебя, – великодушно заявил он.

– Собираешься поводить меня по магазинам? Думаю, тебя вряд ли можно рассматривать в качестве надежного спутника.

– Поводить по магазинам? Зачем это? Прямо там живут портные. Тебе сошьют что-нибудь по специальному заказу.

– Мы долго там не пробудем. И неужели мне вправду нужно платье для того, ради чего мы отправляемся туда?

– Нет, мне просто хочется увидеть тебя в платье.

Я вздохнула и отвернулась к окну. Боль все еще пульсировала в голове. Наверно, давление воздуха на высоте другое. Периферийным зрением я заметила какую-то вспышку и удивленно повернулась в ту сторону, но за окном не было ничего, кроме звезд.

– Что-нибудь черное, – продолжал Адриан. – Атлас, мне кажется… может, с кружевной отделкой. Тебе нравятся кружева? У некоторых женщин они вызывают зуд.

– Адриан…

Это было как молот – молот снаружи и внутри моей головы.

– Или бархатная отделка. От нее зуда точно не бывает.

– Адриан…

Казалось, у меня болят даже глазницы.

– И разрез на боку – чтобы продемонстрировать твои великолепные ноги. Он может доходить почти до бедер и идти так слегка по дуге…

– Адриан! – Взрыв внутри моей головы. – Можешь заткнуться хоть на несколько мгновений?

Я вопила так громко, что, наверно, даже пилот услышал меня. На физиономии Адриана появилось редкое для него выражение крайнего изумления.

Альберта, сидящая напротив Адриана через проход, вскочила.

– Роза, что происходит? – воскликнула она.

Я стиснула зубы и потерла лоб.

– У меня чертовски жуткая головная боль, а он никак не заткнется.

Я только спустя несколько секунд осознала, что выругалась, отвечая инструктору. Опять где-то сбоку, но с другой стороны я, кажется, увидела еще одну тень, пронесшуюся сквозь самолет, и вроде бы с черными крыльями. Вроде летучей мыши или ворона. Я закрыла глаза.

– Господи, почему она никак не проходит?

Я думала, Альберта выбранит меня за мой взрыв, но вместо этого услышала, как Кристиан сказал:

– Она сегодня не успела поесть, хотя была очень голодна.

Я открыла глаза. На лице Альберты появилось выражение тревоги, за ее спиной маячил Дмитрий. Все новые и новые тени проносились в поле моего зрения. В основном расплывчатые, но, клянусь, я видела нечто похожее на череп в обрамлении тьмы. Я быстро замигала, и все они исчезли. Альберта обратилась к одной из стюардесс:

– Не могли бы вы принести ей что-нибудь поесть? И обезболивающую таблетку?

– Где болит? – спросил Дмитрий.

Со всем этим проявленным ко мне вниманием мой взрыв казался совершенно неуместным.

– Голова… Уверена, это пройдет… – Под внимательным взглядом Дмитрия я ткнула пальцем в центр лба. – Как будто что-то разрывает череп изнутри. И позади глаз боль. И еще все время такое чувство… ну, будто что-то попало в глаз. Вижу тени или что-то в этом роде. Когда я мигаю, они исчезают.

– Ах, это симптом мигрени – когда проблемы со зрением, – сказала Альберта. – Это называется аура. Такое иногда бывает перед приступом головной боли.

– Аура? – испуганно спросила я и глянула на Адриана.

Он смотрел на меня поверх спинки своего кресла, обхватив ее руками.

– Это не то. – Улыбка тронула его губы. – Просто названия одинаковые. Как двор и суд. Аура мигрени – это образы и свет, которые появляются перед ее приближением. Она не имеет ничего общего с аурой людей, которую я вижу. Но я скажу тебе… аура, которую я вижу сейчас… та, что вокруг тебя… она потрясающая.

– Черная?

– И не только. Это очевидно даже после всего того, что я выпил. Никогда не видел ничего подобного.

Я не понимала, что из этого следует, но тут вернулась стюардесса с бананом, батончиком гранолы[7] и ибупрофеном. Этой еде, конечно, было далеко до французского тоста, но мой пустой желудок обрадовался и ей. Я все съела, проглотила таблетку и прислонила подушку к окну. Закрыла глаза, надеясь, что засну и головная боль пройдет до того, как мы приземлимся. По счастью, все вокруг молчали.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 224. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.088 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7