Венгрия — подрывная шашка в середине Дунайской впадины

Лишь ещё один народ в этом пространстве граничит с таким же количеством чужых народов: мадьяры; а вместе с сербами они граничат со всеми одиннадцатью прочими народами юго-восточной Европы. Мадьяры занимают середину низменности. Нигде кроме как на севере их закрытый район поселения не достигает отрогов окружающих паннонскую впадину гор. Их сила происходит из равнины, того западного ответвления северно-евразийской степи, откуда гунны и авары предпринимали свои разбойничьи набеги.

Прежде турок, но после болгар — турки покорили выдвинувшийся в юго-восточную Европу и здесь единственный в Дунайской впадине ставший оседлым тюркский народ. Завоеватели и покорители более слабых окраинных народов — таких, как румыны, жители Трансильвании, словаки и хорваты, они использовали своё срединное положение1 вплоть до 1918 года. Важность их срединного положения они дали почувствовать прежде в личной унии, когда Австрия после 1866 года, лишённая своей немецкой позиции, без Венгрии уже не была великой державой. В 1867 году с достижением ими соглашения они уничтожают необходимую перестройку Дунайской монархии. Благодаря их упорному отказу во всяком самоопределении находящимся в их подчинении славянам, румынам и немцам представляющие только 40% венгерского и только 16% австрийско-венгерского населения мадьяры становятся легальной подрывной шашкой в середине габсбургскогой многонациональной империи.

Будапешт был их геометрическим центром и данной ключевой позицией, Вена как таковая была хотя и расположена между Брюсселем и Белградом, соответственно также между Франкфуртом и Белградом, но уже не между Пассау и Белградом. Свободная от своего западного влияния, для востока она стала обременительной как запад и тем самым в противоположность Будапешту оказалась в невыгодном положении. С позиции тогда ещё более двух третей Дунайской впадины контролировавших мадьяр (сегодня это едва ли пятая часть) Австрия была более или менее окраинной областью, просто изъяном в великой венгерской структуре ландшафта. Её бреши зияли на западе и на юге, перед Веной и Белградом, перед началом и концом Дуная. Немцы и сербы стерегли вход. Если Сербия принадлежала туркам, они обладали свободой выхода на север. Если она была австрийской, австриякам открывался выход к югу.

Сербия сохраняла ключ как к тому, так и к этому направлению. Белград был важнее Будапешта, помощь сербов была необходимой для каждого устроителя Дунайского пространства, неотменимым противовесом против оппозиционной мадьярской срединной земли. В дотурецкое время несмотря на повторявшиеся попытки венгры никогда не смогли обосноваться в Сербии — народ всадников против народа гор. Вторжение турок отбросило оба народа назад, сербов, однако, несравнимо жёстче и на более продолжительное время чем венгров. Сербская главенствующая роль была сыграна, чего нельзя сказать о мадьярах. Не в последнюю очередь отсюда, именно из их истории, объяснимо и актуальное поведение сербов.