Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Pаздел II 7 страница




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Широко известными примерами могут служить любые полезные привычки домашних животных или цирковая дрессировка животных. А. Н. Северцов приводит ряд ярких случаев индивидуального научения у диких животных.

Так, соколы, обнаруживая в засаде у гнезда охотника, научились бросать пищу птенцам с высоты, недоступной выстрелу. Песцы, на которых охотились, потягивая на пути к приманке шнурок и привязывая его к нацеленному ружью, стали прорывать к приманке ход в снегу [99, с. 303-304].

Описаны случаи передачи нового, "изобретенного" каким-нибудь животным способа поведения другим особям популяции, а затем и последующим поколениям. Это явление получило название поведенческой традиции. От видотипичного поведения действия "по традиции" отличаются тем, что присущи не всем особям вида, а только тем, которые живут на общей ограниченной территории.

Например, на одном из японских островов молодая обезьяна нашла способ "посолить" пищу - сладкий картофель, обмакнув ее в морскую воду. Это действие быстро распространилось среди всех обезьян острова, причем первыми его переняли молодые обезьяны и последними - старые обезьяны и вожак.

По существу, всякое действие животных представляет собой сложное переплетение видотипичных и приобретенных элементов поведения. По Фабри, на стадии перцептивной психики каждый поведенческий акт формируется в онтогенезе путем реализации генетически фиксированных компонентов видового опыта в процессе индивидуального научения.

Дело в том, что каждый поведенческий акт состоит из двух основных фаз: поисковой (или подготовительной) и завершающей.

Первая фаза обычно начинается с эндогенной активации и проявляется в общем беспокойстве и поисковых действиях животного - ненаправленных локомоциях, обследовании обстановки и т. п. Обычно в результате такой активности происходит встреча животного с ключевыми стимулами, которые включают собственно инстинктивное действие, а чаще целую цепь таких действий.

Например, пищевое поведение хищника начинается с хаотичного бега и обследования территории. Первые признаки добычи, а затем и конкретный вид ее ориентируют поведение - начинается преследование, подкрадывание; затем идет ряд таких инстинктивных действий, как бросок, умерщвление, расчленение туши, наконец, захват кусков мяса зубами и проглатывание. Только два последних акта - захват кусков и проглатывание - составляют завершающую фазу пищедобывательного действия. Все же предшествующее можно отнести к поисковой фазе, хотя в ней выделяются свои микроэтапы, каждый из которых имеет собственную поисковую и завершающую микрофазы. Например, многими хищниками умерщвление жертвы производится строго фиксированным способом: это инстинктивный акт, завершающий определенный этап охоты.

Важнейший найденный факт состоит в том, что наибольшей пластичностью поведение обладает в поисковой фазе. Именно здесь животное находит и осваивает новые способы поведения. Напротив, чем ближе к завершающей фазе, тем более стереотипными становятся движения; в самой завершающей фазе они приобретают те свойства стереотипности и принудительности, о которых шла речь выше.

"Удельный вес" поисковой и завершающей фаз в различных поведенческих актах может быть различным даже у одного и того же животного. Но общее правило состоит в том, что чем выше психическая организация животного, тем более развернута и продолжительна поисковая фаза, тем более богатый и разнообразный индивидуальный опыт животное может приобрести.

Очень важно отметить, что такой опыт часто накапливается впрок.

Так, например, крысы в известных опытах Э. Толмена [111] с латентным научением осваивали "карту" лабиринта в условиях, исключавших завершающую фазу пищедобывательного действия. Этот результат достигался в поисковой фазе исключительно за счет познавательной активности.

Все сказанное до сих пор об инстинктах животных чрезвычайно важно для понимания биологической предыстории специфически человеческих форм поведения. К ним относятся прежде всего язык и общение животных, а также использование ими орудий.

Язык животных представляет собой сложные системы сигнализации. С помощью сигналов очень разных модальностей - звуков, движений, поз, запахов, цветов и др.- животные передают друг другу информацию о биологически значимых событиях и состояниях. Это сигналы тревоги, опасности, угрозы, покорности, "ухаживания" и многие другие.

Важнейшее отличие языка животных от языка человека состоит в отсутствии у него семантической функции. Это значит, что элементы языка животных не обозначают внешние предметы сами по себе, их абстрактные свойства и отношения. Они всегда связаны с конкретной биологической ситуацией и служат конкретным биологическим целям. Многие сигналы, выражая эмоциональные состояния животного, действуют по механизму эмоционального заражения.

Так, сигнал тревоги, который издает один из членов птичьей стаи, передает его возбуждение - тревогу - остальным членам стаи, что и заставляет их подняться в воздух.

Аналогичным образом действует химическая сигнализация опасности у пчел. Пчела, которая жалит врага, выделяет особое пахучее вещество; это вещество приводит в агрессивное состояние других пчел, которые устремляются к неприятелю и тоже его жалят. В результате интенсивность химического сигнала лавинообразно растет, а вместе с ним растет и количество нападающих пчел.

Другим отличием языка животных является его генетическая фиксированностъ. В результате он представляет собой закрытую систему, которая содержит ограниченный набор сигналов, хотя количество сигналов может быть довольно большим. Так, например, у кур расшифровано около 20 различных сигналов, у человекообразных обезьян - до 90.

Можно вполне сказать, что каждая особь в животном мире от рождения знает язык своего вида. Знание же языка человеком формируется прижизненно, в ходе общения его с другими людьми. В отличие от языка животных язык человека - открытая система: он непрерывно развивается, обогащаясь новыми понятиями и структурами.

Генетическая фиксированность языка животных выражается, в частности, в том, что его элементы - это ключевые стимулы, которые включают или тормозят соответствующие инстинктивные действия.

Так, в период вскармливания птенцов многие птицы решительно нападают на любое не слишком большое подвижное существо, которое оказывается вблизи гнезда (такими бывают, в частности, мелкие хищники, питающиеся птенцами). Возник вопрос, почему же они не трогают собственных птенцов? Оказалось, что птенцов охраняет их собственный писк. Это сигналы, которые тормозят агрессию их родителей и возбуждают родительское поведение.

В одном опыте в гнездо птицы на нитке спускали чучело птенца - и птица яростно его атаковала. Но стоило включить звукозапись писка птенца, как атака резко затормаживалась.

В другом опыте оглушенная индюшка сразу убивала своих птенцов.

Приведенные общие положения относительно языка животных хорошо иллюстрируются на богатом материале языка поз и телодвижений.

Крупным научным событием явилась расшифровка "танцев" пчел - работа, за которую австрийский ученый К. Фриш получил Нобелевскую премию.

Пчела, обнаружившая нектар, по возвращении в улей совершает сложный комплекс движений, куда входят круговые пробеги по сотам, виляния брюшком и т. п. Характер этих движений, их ориентация и интенсивность находятся в точном .соответствии с направлением и дальностью полета за пищей. Пчелы, ощупывая "танцующую" пчелу, получают, кроме того, по вкусовым и обонятельным каналам информацию о качественном составе корма. Способность к столь сложному кодированию и декодированию информации у пчел является врожденной.

Широкую известность приобрели описания "поз подчинения", с помощью которых более слабое животное останавливает агрессивные действия противника. Они особенно развиты среди хищных животных, способных нанести друг другу серьезные увечья.

Так, в драке двух волков побежденный волк застывает в невероятной для нашего восприятия позе: он отворачивает голову от соперника, подставляя ему незащищенную шею - то место, где проходит яремная вена! Но именно эта поза заставляет застыть разъяренного победителя на месте: в крайнем возбуждении он еще дрожит и щелкает зубами, но просто "не в силах" тронуть подставленную шею! Ее вид - ключевой стимул, который действует как мощный тормоз, блокирующий агрессивные действия животного. Но стоит жертве слегка изменить позу, как атака тут же возобновляется [66].

Общение с помощью языка поз и движений может принимать форму ритуалов.

Ритуалы у животных - это сложный набор инстинктивных действий, которые потеряли свою первоначальную функцию и вошли в другую сферу жизнедеятельности в качестве сигналов или символов.

Так, ритуал "приветствия" у волков, шакалов и собак включает толчки мордой в угол рта. Это действие явно происходит от таких же движений щенков, которые подобным образом выпрашивают пищу у родителей [67].

Широко распространен ритуал "кормления" брачного партнера. Многие певчие птицы действительно кормят друг друга в брачный период. У куриных это действие уже ритуализируется.

Например, токующий петух может клевать пустую землю, перебирая ногами и издавая призывные звуки: самка подбегает и "клюет" рядом в отсутствие всякого корма.

У павлинов это действие приобрело еще более символическую форму: самец распускает хвост и просто указывает клювом в определенную точку на земле.

Среди птиц, а также ряда насекомых очень распространен ритуал "поднесения брачных подарков". У насекомых, а также у некоторых пауков он, по-видимому, возник из действий, обеспечивающих безопасность самца. Дело в том, что у некоторых представителей этих классов самки намного крупнее и сильнее самцов и спаривание с ними представляют угрозу для жизни брачного партнера. Так, самки богомола нередко поедают самца в момент оплодотворения. Поднося ей что-нибудь съедобное, самец отвлекает ее внимание.

У некоторых видов птиц подобные действия приобрели символическую форму и "подарок" стал несъедобным: в этой функции может выступать простой камешек или чаще веточка, которая, однако, может служить и гнез достроительным материалом.

При всем, иногда поразительном, внешнем сходстве ритуалов у животных и человека ("поцелуи", "брачные подарки" и др.), природа их глубоко различна. У животных это всегда генетически запрограммированные, инстинктивные, акты; у человека - действия, передаваемые через культурные традиции.

Особенно сложные формы общения наблюдаются у животных, живущих в сообществах. Жизнь стадами, стаями, семьями широко распространена в животном мире.

Характерная черта многих сообществ животных - иерархия его членов. Каждая особь обычно знает, кто сильнее и кто слабее ее. Иерархия устанавливается и поддерживается с помощью разнообразных актов общения - мелких стычек, ритуалов, турниров и пр. Более сильные особи получают преимущества в распределении пищи, выборе брачных партнеров. Особи более высоких рангов, и особенно вожак, имеют больший "авторитет": им подчиняются, им подражают, за ними следуют.

Вожаком стаи или стада обычно становится наиболее сильный и опытный индивид. Это способствует воспроизведению полноценного потомства, а также использованию и передаче богатого индивидуального опыта.

В некоторых сообществах наблюдается четкое распределение функций между особями; основой служат половые, возрастные, ранговые признаки.

Распределение функций цаиболее отчетливо представлено в репродуктивной сфере. У многих видов самцы добывают и приносят пищу самкам, которые высиживают яйца или остаются с детенышами. Правда, далеко не всегда выведение потомства и забота о нем ложится исключительно на самку. У многих птиц яйца высиживаются самцом и самкой по очереди.

У ряда рыб родители совместно выращивают мальков. А у рыбки-корюшки самец один выполняет всю работу по постройке гнезда, охране икринок и воспитанию молодняка.

Еще один пример распределения функций наблюдается в стае гиеновых собак. Там самцы на охоте заглатывают мясо жертвы кусками, а затем, приходя домой, отрыгивают их самкам и щенятам.

Особенно впечатляет сложность организации совместной жизни с четкой дифференциацией функций у общественных насекомых - пчел, муравьев и др.

Семья медоносной пчелы состоит из одной матки, многих сотен и даже тысяч рабочих пчел и в определенный период - трутней. Матка занята только кладкой яиц, рабочие пчелы полностью обслуживают ее и выполняют многочисленные работы по улью: строят и чистят соты, заботятся о пропитании личинок, собирают запасы меда, убирают и проветривают гнездо, защищают его от вторжения врагов. При этом и среди рабочих пчел наблюдается узкая специализация: есть пчелы - "воспитатели", "сборщицы", "сторожа" и др. Трутни ни в каких работах не участвуют, они существуют только для того, чтобы оплодотворить самку. При наступлении осени они убиваются или изгоняются из улья.

В стадах обезьян также имеется четкое распределение функций. Молодые самцы, наиболее подвижные и наиболее удаляющиеся от стада, выполняют роль часовых. Старый опытный вожак наблюдает за порядком в стаде и за внешней безопасностью. В случае приближения крупного хищника он выводит стадо в безопасную зону. При передвижении стада самки с детенышами окружаются сильными самцами: одни из них вместе с вожаком возглавляют шествие, другие его замыкают.

Обобщая изложенные факты, следует выделить то главное, что отличает групповое поведение животных от общественной жизни человека, - это подчиненность ее исключительно биологическим целям, законам и механизмам. Групповое поведение животных закреплялось естественным отбором; фиксировались только те его формы, которые обеспечивали лучшее решение прямых биологических задач - питания, самосохранения и размножения.

Человеческое же общество возникло на совершенно другой основе - на основе совместной трудовой деятельности, неизвестной и недоступной животным. Как в своем индивидуальном развитии, так и в общественной жизни, человек вышел из-под власти биологических законов и с определенного момента антропогенеза стал подчиняться законам социальным.

Производительный труд стал возможным благодаря использованию орудий. По словам Ф. Энгельса, "труд начинается с изготовления орудий" [1, т. 20, с. 491]. Поэтому орудийная деятельность животных рассматривается как одна из биологических предпосылок антропогенеза и эта проблема находится в центре внимания антропологов и сравнительных психологов.

Некоторое время тому назад предполагалось, что использование орудий доступно только человекообразным обезьянам, к тому же в условиях неволи. В последнее время обнаружены факты применения орудий у многих видов животных, включая низших обезьян, птиц и даже насекомых.

Широкую известность приобрели исследования Дж. Лавик-Гудолл жизни шимпанзе в естественных условиях [46]. По ее наблюдениям, шимпанзе используют соломинки или палочки для извлечения термитов; этими орудиями они протыкают отверстия в термитниках, заделанных мхом.

Разжевывая массу прошлогодних листьев, обезьяны делают своего рода "губки", с помощью которых достают воду из углублений в деревьях.

Знаменательно, что в обоих приведенных случаях животные не только используют, но и изготавливают или совершенствуют орудия: при использовании веточки обрывают с нее листья и боковые побеги; листья для "губки" пережевываются. Однако безусловным фактом остается неспособность животных изготавливать орудия с помощью другого орудия. Здесь проходит та грань, которая отделяет животных от человека.

Животные обрабатывают орудия с помощью естественных средств - собственных органов: зубов, рук и т. п. Первобытный же человек стал изготавливать свои орудия, воздействуя камнем на камень. Этот, на первый взгляд, незначительный сдвиг отразил фундаментальные прогрессивные изменения и в строении деятельности первобытного человека, и в его психике.

Изготовление орудия с помощью другого предмета означало отделение действия от биологического мотива и тем самым появление нового вида деятельности - труда. Изготовление орудия впрок предполагало наличие образа будущего действия, т. е. появление плана сознания. Оно предполагало далее разделение труда, т. е. установление социальных отношений на основе небиологической по своему содержанию деятельности. Наконец, оно означало материализацию опыта трудовых операций (в форме орудия) с возможностью хранения этого опыта и передачи его последующим поколениям.

Ничто из перечисленного не свойственно орудийной деятельности животных. Они прибегают к использованию орудия только побуждаемые биологическими мотивами и только в конкретной ситуации. Они никогда не вступают в отношения между собой по поводу применения орудия, тем более по поводу его изготовления.

Все это позволило определить использование животными орудий как одну из форм биологической адаптации [118, с. 268]. Она имеет лишь внешнее сходство с трудовыми действиями человека.

В заключение перечислим главные особенности психической деятельности животных, отличающие ее от психики человека.

1.Вся активность животных определяется биологическими мотивами. Это хорошо выражено в часто цитируемых словах немецкого психолога А. Гелъба: "Животное не может делать ничего бессмысленного. На это способен только человек" [цит. по: 68, с. 5].

2.Вся деятельность животных ограничена рамками наглядных конкретных ситуаций. Они не способны планировать своих действий, руководствоваться "идеально" представляемой целью. Это проявляется, например, в отсутствии у них изготовления орудий впрок.

3.Основу поведения животных во всех сферах жизни, включая язык и общение, составляют наследственные видовые программы. Научение у них ограничивается приобретением индивидуального опыта, благодаря которому видовые программы приспосабливаются к конкретным условиям существования индивида.

4.У животных отсутствуют закрепление, накопление и передача опыта поколений в материальной форме, т. е. в форме предметов материальной культуры.

 

Лекция 12

 

ОБЩЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА И

ЕЕ ФОРМИРОВАНИЕ В ОНТОГЕНЕЗЕ

ГИПОТЕЗА О ПРОИСХОЖДЕНИИ СОЗНАНИЯ: РОЛЬ ТРУДА И РЕЧИ.
ВОПРОС О ПРИРОДЕ ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА.
КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Л.С.ВЫГОТСКОГО: ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА;
ЧЕЛОВЕК И ЕГО СОБСТВЕННАЯ ПСИХИКА.
СТРОЕНИЕ ВЫСШИХ ПСИХИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ (ВПФ);
ГЕНЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ, ПРЕВРАЩЕНИЕ ИНТЕРПСИХИЧЕСКИХ
ОТНОШЕНИЙ В ИНТРАПСИХИЧЕСКИЕ;
ПРАКТИЧЕСКИЕ ВЫВОДЫ;
РЕЗЮМЕ.
УСВОЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКОГО ОПЫТА
КАК ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПУТЬ ОНТОГЕНЕЗА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ИНДИВИДА

 

Мы должны теперь более подробно рассмотреть качественные особенности психики человека, которые решительно выделили его из животного мира. Эти особенности возникли в процессе антропогенеза и культурной истории человечества и были непосредственно связаны с переходом человека с биологического на социальный путь развития. Главным событием здесь явилось возникновение сознания.

Классики марксизма неоднократно высказывали мысль о том, что ведущими факторами возникновения сознания были труд и язык: "Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг..." [1, т. 20, с. 490]; "...язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание..." [1, т. 3, с. 29].

Эти общие положения получили в работах советских психологов Л. С. Выготского, С. Я. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева и др. конкретно-психологическую разработку.

А. Н. Леонтьеву принадлежит гипотеза о происхождении сознания.

Согласно его определению сознательное отражение - это такое отражение предметной действительности, в котором выделяются ее "объективные устойчивые свойства", "вне зависимости от отношений к ней субъекта" [56, с. 261].

В этом определении подчеркивается "объективность", т. е. биологическая беспристрастность, сознательного отражения.

Для животного предмет отражается как имеющий прямое отношение к тому или иному биологическому мотиву. У человека же, по мысли А. Н. Леонтьева, с появлением сознания мир начинает отражаться как таковой, независимо от биологических целей, и в этом смысле "объективно".

Как это стало возможным?

В соответствии с общим положением, согласно которому всякое изменение психического отражения происходит вслед за изменением практической деятельности, толчком к возникновению сознания послужило появление новой формы деятельности - коллективного труда.

Давайте вслед за А. Н. Леонтьевым проследим, как коллективный труд сделал возможным и одновременно необходимым возникновение сознания.

Всякий совместный труд предполагает разделение труда. Это значит, что разные члены коллектива начинают выполнять разные операции, причем разные в одном очень существенном отношении: одни операции сразу приводят к биологически полезному результату, другие же такого результата не дают, а выступают лишь как условие его достижения. Рассматриваемые сами по себе, такие операции представляются биологически бессмысленными.

Например, преследование и умерщвление дичи охотником прямо отвечает биологическому мотиву - получению пищи. В отличие от этого действия загонщика, который отгоняет дичь от себя, не только не имеют самостоятельного смысла, но и, казалось бы, прямо противоположны тому, что следовало бы делать. Тем не менее они имеют реальный смысл в контексте коллективной деятельности - совместной охоты. То же самое можно сказать о действиях по изготовлению орудий и др.

Итак, в условиях коллективного труда впервые появляются такие операции, которые не направлены прямо на предмет потребности - биологический мотив, а имеют в виду лишь промежуточный результат.

В рамках же индивидуальной деятельности этот результат становится самостоятельной целью. Таким образом, для субъекта цель деятельности отделяется от ее мотива, соответственно в деятельности выделяется ее новая единица - действие.

В плане психического отражения это сопровождается переживанием смысла действия. Ведь чтобы человек побуждался совершить действие, которое приводит лишь к промежуточному результату, он должен понять связь этого результата с мотивом, т. е. "открыть" для себя его смысл. Смысл, по определению А. Н. Леонтьева, и есть отражение отношения цели действия к мотиву.

Для успешного выполнения действия необходимо развитие "беспристрастного" типа познания действительности. Ведь действия начинают направляться на все более и более широкий круг предметов и познание "объективных устойчивых свойств" этих предметов оказывается жизненной необходимостью. Вот здесь и проявляется роль второго фактора развития сознания - речи и языка.

Скорее всего первые элементы человеческой речи появились в ходе выполнения совместных трудовых действий. Именно здесь, по словам Ф. Энгельса, у людей "появилась потребность что-то сказать друг другу" [1, т. 20, с. 489]. Можно предположить, что первые слова указывали на определенные действия, орудия, предметы; это были также "приказы", адресованные партнеру по совместным действиям. Но очень скоро язык перерос подобные "указательные" и "организующие" функции. Ведь всякое слово не только обозначает, но и обобщает. Закрепляясь за целым классом сходных действий, предметов или ситуаций, оно стало выделять их общие устойчивые свойства. Таким образом, в слове стали фиксироваться результаты познания.

Если учесть, что усложнение форм труда, вовлечение в сферу труда все более широкого круга предметов и орудий требовало постоянного расширения познаваемых, или осознаваемых, содержаний, то станет ясным, что процессы развития труда и языка шли параллельно, тесно переплетаясь друг с другом.

Уникальная особенность человеческого языка - его способность аккумулировать знания, добытые поколениями людей. Благодаря ей язык стал носителем общественного сознания. Важно вникнуть в этимологию слова "сознание". Ведь со-знание - это совместное знание. Каждый человек в ходе индивидуального развития через овладение языком приобщается к "совместному знанию", и только благодаря этому формируется его индивидуальное сознание.

Таким образом, смыслы и языковые значения оказались, по А. Н. Леонтьеву, основными образующими человеческого сознания.

Обсуждение происхождения сознания непосредственно подводит к вопросу о природе человеческой психики в целом. Этот вопрос решался на протяжении веков далеко не однозначно и продолжает остро дискутироваться и по сей день. Крайние точки зрения выражаются вопросами: "Что такое человек: существо биологическое - или социальное?" - или в другой формулировке: "Какому "царству" принадлежит человек: природы - или духа?"

Вопросы эти чрезвычайно трудные, так как, вообще говоря, есть основания ответить утвердительно на каждую из этих альтернатив.

Конечно, человек - существо биологическое, поскольку он возник в ходе эволюции животного мира, продолжавшейся многие миллионы лет, и в определенном смысле является результатом этого процесса. С другой стороны, современный человек есть продукт культурно-исторического процесса, насчитывающего, по крайней мере, несколько сот тысяч лет. Иными словами, мы несем на себе печать обеих эволюции, и, казалось бы, на поставленные вопросы можно ответить по типу "и - и". Однако такой ответ никого не удовлетворяет, ибо все равно остается неясным, в чем и как проявляются биологическое и социальное (или духовное) начала, а главное, в каком соотношении они находятся.

В человеческой культуре, философии и в конкретных психологических теориях существует широкий спектр ответов на этот последний вопрос: от признания безусловного примата биологического начала в человеке до абсолютизации его духовной сущности.

Пример крайнего "биологического" полюса представляет собой взгляд на человека как на социализированное животное: оно лишь немного подправлено культурой, но суть его осталась той же.

В конце 60-х годов в Америке вышла нашумевшая книга Д. Морриса под названием "Голая обезьяна", в которой автор проводит именно эту точку зрения.

"За фасадами современной городской жизни, - пишет он,- та же старая голая обезьяна. Изменились только названия: вместо "охоты" мы говорим "работа", вместо "гнезда" - "дом", вместо "спаривания" - "женитьба", вместо "самки" - "жена". И несколько дальше: "...биологическая природа животного формирует социальную структуру цивилизации, а не наоборот" [с. 84].

Пожалуй, еще ближе к "биологическому" полюсу (насколько это вообще возможно) стоит точка зрения представителей так называемой социогенетики. Согласно этой концепции индивид - это лишь временная оболочка бессмертных генов. Главное назначение жизни каждого индивида, в том числе каждого человека, обеспечить сохранность генов и передачу их потомкам. Все достижения эволюции, а также все индивидуальные достижения, по существу, лишь средства наилучшего решения этой задачи.

Если в упомянутых концепциях биологический подход к человеку доведен почти до абсурда, то в других он менее однозначен и прямолинеен, как, например, в бихевиоризме или в психоанализе. Однако и там он сохраняет свои существенные черты: неразличение законов, управляющих поведением животных и человека, утверждение примата биологических потребностей и т. п.

Другую крайность составляют идеалистические точки зрения, указывающие на божественное происхождение человека. Согласно им цель жизни каждого человека - осуществить "замысел божий" (христианская религия), выразить собой часть "объективного духа" (Гегель) и т. п.

Мы знакомились также с вариантами дуалистического подхода. Например, как вы помните, по Платону, тело и душа - два разных начала, которые борются за руководство поведением человека.

Так что это, можно сказать, вечная проблема. Она не только чрезвычайно сложная, но и очень важная. Ее решение имеет много следствий - и собственно научных, и социальных, и практических, причем практических в очень широком и важном смысле.

В самом деле, то и другое решение поставленного вопроса имеет прямой выход в личную жизнь каждого человека. Каждый из нас рано или поздно спрашивает себя: Как жить? К чему стремиться? Что в жизни самое главное?

Если полагать, что человек по преимуществу существо биологическое, то ответ будет примерно таким: надо прежде всего заботиться о физическом здоровье, о физическом благополучии и комфорте; может быть, даже потакать "страстям", культивировать инстинкты. Ведь все это будет "естественно", т. е. отвечать природе человека.







Дата добавления: 2014-12-06; просмотров: 382. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.05 сек.) русская версия | украинская версия








Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7