Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ЖИЛИЩЕ ЧЕЛОВЕКА




Наряду с использованием животных и растений в своей хо­зяйственной деятельности, люди во все времена стремились со­держать их в своем жилище с непрагматическими целями. Очевидно, что в этом случае природные объекты призваны спо­собствовать решению уже не материальных, а психологических проблем человека.

Наблюдения за индейцами племени акурио из Суринама по­зволяют проследить истоки отношения человека к ручным живот­ным. Развитие индейцев акурио соответствует каменному веку, когда люди еще недалеко ушли от животного образа жизни. Они, например, не умеют разводить огонь, весь день проводят в поис­ках пищи и тотчас съедают добытое, в том числе и детенышей убитых ими животных. А вот индейцы племени трио вайяна, ко­торых помимо охоты кормит еще и земледелие, как правило, бе­рут на себя попечение о детенышах убитых животных. В селении, где люди не голодают, можно встретить всевозможных зверьков, за которыми ухаживают дети и женщины. Но если срывается охо­та и рыбная ловля, то эти любимцы закалываются и съедаются (Линблад, 1983).

Обычай держать в доме животных очень древний. В деревнях это спасало молодняк от морозов. Животных держали в доме, чтобы, как тогда считалось, они быстрее научились понимать, что от них нужно людям, т.е. одомашнились, а также для того, чтобы было легче отбирать более доверчивых к людям особей. Л.А.-Китаев-Смык (1989) приводит данные этнографического изуче­ния жителей высокогорного Кавказа — сванов. В каменном сванском доме вдоль стен стоит длинный «шкаф» с рядом окошек, разукра­шенных резным орнаментом. Через эти окошки в дом смотрят многочисленные коровы, быки, лошади, живущие всю зиму в этом своеобразном стойле-шкафу. У сванов существует обычай в определенный день года совершать ритуальные действия, разыг­рывая в комнате, на виду у животных, сцены из их жизни, как бы показывая животным, что они должны делать, чтобы угодить своим хозяевам. Это пример пришедшего из древности сосуще­ствования людей и животных в одном жилище.

Известно, что в Древнем Китае примерно 3,5 тыс. лет на­зад (правление династии Инь-Шанг) разводились золотые Рыбки. С ними велась селекционная работа, существовали пись-



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


менные руководства по разведению, такие рыбки в изящных фарфоровых вазах преподносились как драгоценный подарок. В легендарных вавилонских висячих садах ассирийской царицы Се­мирамиды (конец IX в. до н.э.) устраивались специальные пру­дики с рыбками и другими водными животными и растениями (Кочетов, 1991). В индейских государствах Центральной и Юж­ной Америки XV в. во внутренних дворах горожан размещались декоративные садики. На каналах и озерах делались плавучие цвет­ники на специальных плотах. Король ацтеков Монтесума II со­держал большой вольер с диковинными птицами, привезенными со всего континента (Турдиев, Седых, Эрихман, 1974).

Характерно, что в Европе создание ботанических садов, а также содержание декоративных растений и животных в жили­ще, начинается с XVI в. — эпохи географических открытий, когда европейцы начинают активно контактировать с культурами Во­стока и Америки. К XVIII в. спрос на экзотические растения и животных достигает в Европе таких масштабов, что стимулирует организацию множества специальных, прекрасно оснащенных экспедиций в джунгли Старого и Нового света (Герасимов, Жу­равлев, 1988).

В настоящее время популярность содержания животных и рас­тений в своих квартирах ради психологических контактов с ними с каждым годом возрастает. А.М.Кочетов (1991) называет число аквариумистов на территории бывшего СССР — 20 млн. Тех же, у кого в доме живет собака или кошка, намного больше, а комнат­ные растения можно встретить практически на каждом подоконни­ке, причем не только в квартирах, но и в офисах, на производстве, в общественных местах.

Спрос на экзотические растения и животных столь велик, что торговля ими является важной статьей национального дохода ряда тропических стран (Танзании, Бурунди, Таиланда и др.). США ежегодно импортируют только аквариумных животных на сумму свыше 80 млн. долларов (Кочетов, 1989).

«В эпоху научно-технического прогресса, интенсификации всех сфер человеческой деятельности как на производстве, так и в быту, в эпоху информационного бума у человека остается все меньше и меньше времени на общение с природой. Замена непосредствен­ного общения с живой природой чтением книг о ней или про­смотром специальных телевизионных программ, конечно же, не решает проблемы. И этот недостаток контакта с природой чело­век пытается возместить переносом ее частицы в свой дом» (Куд­рявцев и др., 1991, с. 11).


Как же люди объясняют свое желание иметь дома растения и рвотных? Обычно говорят «для души». Иными словами, люди содержат растения и животных потому, что те удовлетворяют их определенные психологические потребности.

Вот что говорят сами натуралисты — любители растений — о мо­тивах своего увлечения.

«Без растений... неуютно и пусто даже в хорошо обставленной квар­тире. Особенно радуют они нас в зимнее время, когда за окном ме­тель и вьюга. Цветы действуют на нас столь же положительно, как и хорошая музыка... Зеленые оазисы создают уют, вызывают у людей приятные эмоции, выполняя тем самым и важную психологическую функцию. Выращивая цветы, ухаживая за ними, человек учится тво­рить красоту, а вместе с тем и сам становится красивей — добрее, нежнее» (Бибикова и др., 1989, с. 4).

«Растения создают иллюзию контактов с природой, красотой форм, приятным запахом и спокойной зеленой окраской благотворно влия­ют на центральную нервную систему, помогая справиться с плохим настроением или стрессовым состоянием» (Капранова, 1989, с. 6).

«В наше время люди занимаются растениями гораздо в большей степени, чем раньше. Они любуются их разнообразной формой и ок­раской, а чтобы постоянно наблюдать за интересными процессами роста, выращивают растения в своих квартирах. Ежедневный уход за ними доставляет радость» (Хаге, 1992, с. 8).

«Зеленые растения не только украшают наше жилище, насыщают воздух кислородом, скрашивают тоскливую зимнюю пору, они под­нимают наше настроение, воспитывают доброту, любознательность, приучают к аккуратности: ведь радуют нас зеленые друзья лишь в том случае, если мы регулярно заботимся о них, если уже по их виду сумеем понять, хорошо растению или плохо» (Агеева, Лаврова, 1992, с. 3)

«К орхидее мы относимся, как к существу одухотворенному: об­щение с ней всегда связано с какими-то приключениями или пере­живаниями, оставляющими след в нашем сознании» (Фидлер; цит. по Герасимов, Журавлев, 1988).

Но если любители растений находят способы «понимать» сво­их «друзей» и «общаться» с ними, если они утверждают возмож­ность влияния растений, с которыми контактируют, на личность («воспитывают доброту, нежность» и т.д.), то при взаимодействии с животными эти феномены проявляются еще отчетливее.

Рассматривая взаимоотношения людей с животными, М. С. Ка­ган пишет: «Такого рода отношения двояки: в одних случаях мы видим в животном простой объект нашей преобразовательной или Познавательной деятельности, подобный неживым объектам, и, соответственно, считаем себя вправе не только дрессировать его,



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


гибридизировать, но и убивать, и съедать; в других случаях мы относимся к животному, как к самим себе, приписываем ему человеческие свойства и способности, т.е. одухотворяем его, субъективируем и тем самым делаем возможным общение с ним» (1988, с. 223).

Я.Линблад подчеркивает, что люди довольно редко привязы­ваются к животным, которые приносят ту или иную пользу в хо­зяйстве, так же сильно, как к избалованным домашним любимчикам, от которых почти ничего не требуют, но на выра­жение нежности к которым не скупятся. Он считает, что эти жи­вотные тоже приносят своеобразную, непрагматическую «пользу»: развивают в людях умение любить и заботиться о ком-то. Это оди­наково относится и к взрослым, и к детям.

Забота о животных, несомненно, первое проявление той за­боты и ласки, которые затем будут обращены на мужа или жену, а со временем и на детей. Кроме того, общение с животными имеет также и психотерапевтический эффект. «Для множества оди­ноких людей собака, кошка или другое приглянувшееся им жи­вотное -- существо, способное оценить ласку, не отвергающее тепло и привязанность» (1983, с. 27).

«Среди страстных любителей животных, и в частности сре­ди любителей собак, существует особая категория людей, ко­торые по той или иной горькой причине утратили веру в себе подобных и ищут эмоциональной помощи у животных» (Ло­ренц, 1995, с. 67).

Очень интересна мысль Я.Линблада о том, что собака наилуч­шим образом соответствует тем требованиям, которые мы предъяв­ляем к другу: она принимает хозяина таким, каков он есть, ее любовь и расположение к нему безусловны и не зависят ни от каких внешних обстоятельств, она всегда ответит лаской на ласку и т.д. Как подчеркивает Е.Г.Симкина: «Привязанность людей к кошкам и собакам может объясняться двумя основными свой­ствами этих животных: их способностью давать любовь и тактиль­ную поддержку, и их положение постоянной инфантильной зависимости, что соответствует естественной потребности чело­века оказывать поддержку и защиту» (1997, с. 4).

Более того, прирученные животные, по мнению Ф.Энгельса, сами испытывают потребность общаться с человеком: «В естественном со­стоянии ни одно животное не испытывает неудобства от неумения говорить или понимать человеческую речь. Совсем иначе обстоит дело, когда животное приручено человеком. Собака и лошадь развили в себе, благодаря общению с людьми, такое чуткое ухо по отношению *


членораздельной речи, что в пределах свойственного им круга пред­ставлений, они легко научаются понимать всякий язык. Они, кроме того, приобрели способность к таким чувствам, как чувство привя­занности к человеку, чувство благодарности и т.д., которые раньше им были чужды. Всякий, кому много приходилось иметь дело с таки­ми животными, едва ли может отказаться от убеждения, что имеется немало случаев, когда они свою неспособность говорить ощущают теперь как недостаток» (Маркс, Энгельс, т. 20, с. 489). Проблема психологического взаимодействия человека с жи­вотными вызывает столь большой общественный интерес, что нередко освещается не только в научных, но и в научно-популяр­ных изданиях. Например, в журнале «Наука и жизнь» №7 за 1978 г. приводится обзор зарубежных публикаций на эту тему (исследо­вания М.Робина, Э.Кэйн, А.Кэтчера и др.).

М.Робин опросил около 500 подростков, живущих как в бла­гополучных семьях, так и находящихся в исправительных заведе­ниях и психиатрических лечебницах. 91% опрошенных имел какого-то любимца: от собак, кошек, лошадей и птиц до крыс, черепах и змей. 97% считали их «лучшими друзьями», «единствен­ной защитой». «Единственным существом, которое можно любить» называли своего питомца 29% школьников, 47% подростков из ис­правительных колоний и 61% пациентов психиатрических больниц. Большую роль взаимодействие с миром природы играет в шко­лах-интернатах для детей, лишенных родителей. В этом отноше­нии очень показателен такой эпизод. Один из воспитанников, имеющий «богатое» криминальное прошлое, уговаривал на побег другого (не столь «бывалого»), расписывая при этом все прелести свободной воровской жизни. Однако 14-летний Борис П. на побег не согласился, ответив: «Нет, не могу! Здесь зоокруж»к, здесь мои животные. Как же я без них...»

Во взаимодействии с любимым животным (а в отдельных слу­чаях и растениями) депривированный ребенок получает соответ­ствующий коммуникативный опыт, который порой другим путем он получить не может. Как показывают наблюдения, ребенок, обладающий каким-либо животным, реально повышает свой ста-тус среди сверстников. Проблемы, возникающие в связи с его содержанием, становятся катализатором общения с другими детьми и взрослыми, что также способствует социальной реабилитации Аепривированного ребенка (Ясвин, 1994).

Экспериментальное исследование отношения к природе вос­питанников детских домов проводилось Е.В.Цокало (1995) с ис-



механизмы развития отношения к природе практический канал развития отношения к природе



 


пользованием методики «Натурафил»*. Диагностика подростков 10—16 лет (357 человек) показала, что «в целом по выборке ин­тенсивность субъективного отношения к природе у депривиро-ванных детей выше, чем у "обычных" (соответственно, 54,82 и 50,39 ст.). Эта же закономерность сохраняется и в каждой отдель­ной анализируемой возрастной группе... Показатели депривиро-ванных детей превышают показатели "обычных" в наибольшей степени по практическому компоненту, в котором отражается стремление личности практически взаимодействовать с природ­ными объектами, общаться с ними» (с. 75).

Е.В.Цокало было установлено, что в кругу своих «значимых других» 96% 7-летних воспитанников детского дома на первой по­зиции отмечают какое-либо животное (кошка, собака, котята, лошадь и т.д.), в то время как среди «обычных» детей это отмеча­лось лишь у 7% обследуемых. Еще более показательно, что у 91% детдомовских семилеток различные животные занимали все три первые позиции в списке «значимых других», чего при обследовании «обычных» детей не было отмечено ни разу. Все депривированные дети включали какое-либо природное существо в первую тройку «значимых других», а среди «обычных» детей это делал лишь один из четырех.

П.Н.Виноградовым (1997) анализируется работа клуба юнна­тов Фрунзенского района Санкт-Петербурга по снижению деза­даптации детей из детского дома, из неполных семей и семей с психологическими проблемами и финансовыми затруднениями. От­мечается, что организация партнерского взаимодействия детей с животными позволяет, во-первых, диагностировать состояние ребенка, во-вторых, строить систему психотерапевтической по­мощи. «Основным итогом нашей работы мы видим смещение цен­тра переживания с дезадаптивного состояния на взаимодействие с животным» (с. 211).

По данным шведского психиатра Л.Торкеллсона, опросивше­го около четырех тысяч человек, 98% владельцев домашних жи­вотных доверяют своим питомцам личные тайны и даже подробности интимной жизни. Около 60% обсуждают с ними свои проблемы, как с советниками или исповедниками. 48% относятся к ним как к судьям или моральным авторитетам. 90% уверены, что собака чувствует их настроение и прекрасно знает, счастлив ли хозяин в этот момент, или он болен, или грустит о чем-то.

*См. ч. 1,3.1.


0очти 60% отмечают день рождения своего подопечного, а каж­дый второй хранит его фотографию в портмоне, в семейном аль­боме или вешает портрет своего любимца на стене. Л.Торкеллсон считает, что большая часть домашних животных действительно является для их хозяев самыми близкими существами, люди рас­сматривают своих животных как настоящих друзей.

В другом опросе владельцев собак был сделан вывод, что глав­ное качество, которое человек больше всего ценит в собаке — это внимание к его персоне. На втором месте доброжелательность к хозяину, на третьем — возможность иметь собеседника.

Е.В.Антоновой (1995) под нашим руководством проводилось исследование роли ручных животных в жизни городских подрост­ков. Специальный опрос пятиклассников показал, что практичес­ки все (98%), у кого есть животное, уверены, что оно способно понимать человека. Из тех, у кого животного нет, такого мнения придерживается половина опрошенных. В том, что животное мо­жет им помочь, убеждены 84% владельцев животных и 50% из тех, у кого животных пока нет. На то, что животное способно понимать их лучше, чем другие люди, указывают 63% школьни­ков, у которых такое животное дома есть, и 40% тех, у которых его нет (!). Кроме того, 84% детей делится со своими домашними животными впечатлениями о событиях в школе, рассказывает о друзьях и т.д., 75% — обращается к животному за советом. «Прак­тически весь день, кроме школы и сна» проводят со своими жи­вотными 62% юных владельцев животных.

Кроме того, Е.В.Антоновой с помощью методики «Кинети­ческий рисунок семьи» изучалось влияние домашних животных на восприятие ребенком психологического климата в семье. Эта методика позволяет диагностировать пять симптомокоъЛшексов: 1) «благоприятная семейная ситуация», 2) «конфликтность», 3) «тревожность», 4) «чувство неполноценности», 5) «враждебность». В эксперименте сравнивались результаты в семьях, где было какое-либо животное (собака, кошка, хомяк, попугай и т.д.), и в семьях, где животного не было. Оказалось, что при наличии в семье животного двое из каждых трех протестированных 10 летних подростков воспринимают семейную обстановку как благоприят­ную, в то же время практически все их сверстники (98%) из се­мей, где животных не содержится, — как неблагоприятную.

Тревожность и конфликтность в семьях, где содержатся жи­вотные, также оказалась существенно ниже, чем в семьях, где Животных нет. В семьях, где есть животные, процент детей с отно-



механизмы развития отношения к природ


практический канал развития отношения к природе



 


сительно высокими показателями чувства неполноценности враждебности оказался вдвое ниже, чем в семьях, где животн не содержат.

В экспериментальном исследовании влияний факторов среды на развитие городских дошкольников Н.Н.Авдеевой и Г.Б.Степа­новой были установлены значимые корреляции между «низкой конфликтностью с детьми» и «наличием животных в семье» — 0.427 (по критерию Пирсона), а также отмечены корреляции «боль­шого количества дружеских контактов» с «наличием дачи, дома в деревне» (0.422); с «наличием животных в семье» (0.409); — с «на­личием растений в доме» (0.356). Констатируется, что «возмож­ность общения с природой дает положительные эффекты при социализации ребенка, формировании гуманности» (1996).

Э.Кэйн, изучавшая влияние разных домашних животных на взаимоотношения супругов в 20 семьях, пришла к выводу, что они могут действовать как катализатор хороших отношений в се­мье. В большинстве семей уменьшилось количество конфликтов, участилось и углубилось общение после того, как в доме появи­лось животное: сначала супруги беседовали только о животных, а затем переходили на более личные темы.

Результаты исследований влияния общения с животными на здоровье людей активно обсуждались на VIII Международной кон­ференции по взаимодействию человека и животных (Прага, 1998). Так, врачи из Великобритании установили, что владельцы жи­вотных более позитивно реагируют на кризисные ситуации, чем те, у кого животных нет. Например, изучение группы недавно овдовевших людей показало, что имеющие домашних животных испытывали меньший стресс от тяжелой утраты. Исследования также показали, что сердечно-сосудистая система человека сла­бее реагирует на стресс в присутствии собаки или кошки (Робин­сон, 1999).

А.Кэтчер измерял давление у владельцев собак, когда они читали неинтересный текст и когда играли, возились, беседовали со своими любимцами. Во втором случае давление всегда оказыва­лось ниже, хотя возня была иногда довольно бурной (физическая активность, как правило, поднимает давление крови). Когда че­ловек разговаривал со своим животным, давление крови у него оказывалось ниже, чем когда он беседовал с экспериментатором. А.Кэтчер также обнаружил, что давление, особенно у гипертон ков, снижается, если смотреть на аквариум с красивыми рыб ми. Кроме того, им наблюдалась группа из 92 человек, перенесших


инфаркт. 53 из них держали дома животных, у 39 с похожими клиническими случаями, возрастными социальными и личност­ными параметрами таких любимцев не было. За год наблюдений #з первой группы умерли 3 пациента, из второй группы — 11, соответственно, 6% и 28%.

Статистические данные швейцарских ученых свидетельствуют, что пожилые люди, в доме которых живет кошка, обращаются к врачам на 16% реже, чем не имеющие кошек («Наука и жизнь», 1991, № 4, с. 112). Специальный опрос показал, что 47% амери­канских врачей рекомендуют в качестве «лечебного средства» не­которым своим пациентам завести для общения собаку, кошку или птицу.

В последние годы в реабилитационной деятельности больниц, санаториев (особенно детских), наркологических диспансеров, клиник и других лечебных учреждений широко используют зооте-рапию (анималотерапию), с целью психотерапевтического и тран­квилизирующего воздействия (Кочетов, 1991). «Простое созерцание аквариума со свежей зеленью и здоровыми рыбами улучшает состояние нервной системы, снижает возбуждение, успокаивает человека» (Махлин, Солоницына, 1984, с. 4).

По данным нью-йоркских врачей, даже кратковременное на­блюдение за спокойно плавающими в аквариуме рыбками оказа­лось эффективным средством для снятия стрессовых состояний, преодоления бессонницы, нормализации давления крови, пре­одоления синдрома навязчивых состояний (I Международный симпозиум по взаимоотношениям между человеком и животны­ми. США, 1982). В аптеках Нью-Йорка продаются видеокассеты с аквариумными «сюжетами», которые используются в больницах, в приемных зубных врачей (Котковец, 1992).

Обзор психокоррекционного и психотерапевтического исполь­зования контактов с животными проведен Е.Г.Симкиной (1997), в работе которой приводится .ряд интересных сведений (данные Ап(1егуоп9 1987; Апоп, 1989; Ейпеу, 1992; ^еV^п5оп, 1969, Согзоп & Согзоп, 1987 и др.).

Так, еще в XVIII веке в Йоркской больнице было отмечено благотворное влияние общения с животными на пациентов, ко­торые в этом общении учились контролировать себя, повышали свою самооценку.

В США в одном из госпиталей с 1919 г. было введено исполь­зование собак для эмоциональной поддержки психиатрических



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


пациентов. Было отмечено повышение их социальной активно­сти и заинтересованности в различных видах деятельности. У пациентов, страдавших церебральным параличом, синдро­мом Дауна и рядом других тяжелых заболеваний, при организа­ции их верховой езды на пони и лошадях улучшались моторные функции, координация, эмоциональное состояние и социальные взаимодействия.

В специальном исследовании психотерапевтического влияния домашних животных на пациентов было установлено, что уровень депрессии, измеренный по симптоматической шкале, обратно пропорционален степени привязанности испытуемого к своему животному (Едпеу, 1992).

Большой вклад в развитие практики психотерапевтического использования животных внес американский психиатр Б.Левин-сон. Он показал, что общение с животными помогает пациентам преодолевать чувство одиночества и депрессию, дает возможность почувствовать себя нужным и любимым, способствует преодоле­нию замкнутости и повышению активности в социальных кон­тактах.

Американские врачи С. и Э. Корсоны организовали в одной из психиатрических клиник «собачью палату», где для пациентов с высокой степенью отчужденности использовалось взаимодействие с животными для реализации их потребности в общении и раз­рядки эмоционального напряжения. Позднее Корсоны успешно продолжили свои исследования в госпитале для беспомощных больных и в исправительном учреждении с целью гуманизации заключенных.

Огромную роль, которую может играть в психологической жизни человека взаимодействие с природой, иллюстрирует такая любопыт­ная история, связанная с одним убийцей, приговоренным к пожиз­ненному заключению. «В тюрьме Страуд находился с 1909 года. В 1942 году его перевели в знаменитую тюрьму Алькатрас, находящуюся на острове. Птицы, которых видел заключенный из окна камеры, поро­дили у него не только мечту о крыльях, но и желание досконально изучить жизнь пернатых. Страуд занялся самообразованием, запро­сил у тюремной администрации книги по естествознанию, стал вдум­чиво и планомерно изучать строение птиц. В итоге он написал две книги о птицах, получившие высокие отзывы ведущих орнитологов мира. И сам Страуд стал известен далеко за пределами тюрьмы. О Птичнике (такое прозвище он получил в тюрьме) сняли фильм, мно­гие видные общественные деятели обращались к представителям аме­риканской Фемиды с просьбой об освобождении талантливого ученого.


Органы правосудия, однако, решили не отступать от принятого деся­тилетия назад решения. Страуд так и умер в тюремной камере» (Лав-рин, 1993, с. 222).

Российский врач-психиатр М.Е.Бурно (1989) использует те­рапевтическое воздействие мира природы на людей с различны­ми нервно-психическими расстройствами. Его пациенты в группе рассматривают гербарии и натуралистические слайды, изображе­ния ландшафтов и насекомых. В терапевтическом процессе исполь­зуется рисование, фотографирование и описание пейзажей, деревьев, цветов, трав, жуков, бабочек. Выясняя свое отношение к миру природы, пациенты получают более четкие представления о самих себе.

Итак, может быть выделен ряд психологических функций вза­имодействия людей с растениями и животными, обусловленных определенными потребностями человека. Это обеспечивает нали­чие соответствующих мотивов (как осознанных, так и неосознан­ных) непрагматической практической деятельности человека, связанной с природными объектами:

1) Эстетическая функция — возможность любоваться «красо­
той форм», наслаждаться «приятным запахом», мелодичными зву­
ками и т.д.

2) Познавательная функция — возможность «наблюдать за ин­
тересными процессами», узнавать новое и т.д.

3) Функция реализации потребности в компетентности — ов­
ладение соответствующими технологиями, удовлетворение от своей
компетентности — «ежедневный уход за ними доставляет радость».

4) Функция реализации этических потребностей — «наша по­
требность изливать на кого-то свою приязнь», «любить и забо­
титься о ком-то» и т.д.

5) Психотерапевтическая функция — «снятие стрессовых со­
стояний», «снижение возбуждения» и т.д.

6) Психофизиологическая функция — «снижение артериального
Давления», устранение бессонницы и т.д.

 

7) Реабилитационная функция -- повышенное стремление к
контактам с природными объектами пациентов психиатрических
больниц, воспитанников колоний, детских домов.

8) Психокоррекционная функция — «улучшают взаимоотноше­
ния в семье» и т.д.

9) Воспитывающая функция — «воспитывают доброту, любоз­
нательность, приучают к аккуратности» и т.д.



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


10) Функция общения — «возможность иметь собеседника», доверять свои тайны и т.д.

Необходимо отметить, что все указанные функции могут реа­лизовываться при контактах человека как с животными, так и с растениями. Однако, наиболее полно они раскрываются во взаи­модействии именно с животными в силу филогенетической пре­емственности коммуникационных систем человека и животных (см. ч. II). Психологическое взаимодействие с растениями требует боль­шей сензитивности к проявлениям («ответам») природного объекта (см. 13.4.). О людях, способных к такому уровню контактов, гово­рят: «Цветы чувствуют его любовь и прекрасно растут».

Весьма показательно, что, говоря о «значении растений животных в жизни человека», авторы (натуралисты и педагоги остаются в плену прагматических установок по отношению к при­родным объектам. Они как бы «стесняются» писать о психологи­ческих функциях, уделяя основное внимание тому, что «растения очищают воздух в помещениях и выделяют кислород», «аквариум повышает влажность воздуха» и т.п. Хотя, с точки зрения здравого смысла, очень трудно представить, что кто-то заводит аквариум именно для увлажнения воздуха. Приверженность канонам мате­риалистического мировоззрения заставляет авторов (особенно оте­чественных) избегать анализа общения с природными объектами. В то же время эта проблема, с вполне материалистических пози­ций, решается М.С.Каганом (1988), Д.Лукачем (1986), С.Д.Деря-бо (1993).

Именно в процессе общения с природными существами реа­лизуются указанные выше психологические функции, а само об­щение служит мотивом взаимодействия человека с растениями и животными, содержания их в человеческом жилище.

Как уже отмечалось, понятие «общение» традиционно связы­вается с межличностными, межчеловеческими контактами, и с этой точки зрения, употребление понятия «общение» по отноше­нию к взаимодействию человека с природным объектом выглядит некорректно. Однако, называя межличностное общение «реальным общением людей», М.С.Каган показывает, что существуют преде­лы реального общения, которые могут преодолеваться с помощью таких «дополнительных средств», как иллюзорное, символическое общение. Необходимым условием такого общения с природным объектом является наделение его свойствами субъекта, в результа­те чего с ним «человек способен завязывать отношения, подобные его отношениям с подлинными субъектами» (1988, с. 223). «Такого


рода общение с иллюзорными субъектами повседневно осуществ­ляется каждым из нас, выражая потребность человека в максималь­ном расширении сферОы его общения» (с. 228).

Приведенные выше примеры взаимодействия человека с жи­вотными полностью соответствуют процессу «общения ради об­щения», описываемому М.С.Каганом. Это так называемые «дружеские контакты», имеющие своей целью сам процесс ду­шевного сближения. Такое общение призвано снимать психичес­кое напряжение, вызываемое состоянием одиночества и разобщенности (Титаренко, 1979), что возможно и при взаимо­действии с природными объектами.

С.Д.Дерябо (1993), анализируя проблему взаимодействия че­ловека с природным объектом, воспринимаемым в качестве субъекта, выделяет пять вариантов влияния такого природного объекта на человека.

Во-первых, это ситуация, когда субъектифицированный при­родный объект (8о) служит опосредствующим элементом при вза­имодействии человека (8) с другими объектами (О): 8 — 8о — О. В этом случае природный объект выступает в роли референтного лица для человека, «значимого другого». То, что «не понравилось» животному, становится неприятным и для его владельца.

Во-вторых, природный объект может служить референтным лицом и при восприятии человеком других людей. Хозяева, как правило, с большей симпатией относятся к тем гостям, которым «поверил» их любимый пес. Его «мнение» порой может оказаться решающим, как в одном из эпизодов повести Дж.Лондона «Бе­лый Клык»: «Отойдите, моей собаке не нравится ваш запах». Эта модель взаимодействия соответствует схеме: 81 — 8о -> 82 .

С нашей точки зрения, обе описанные ситуации отражают та­кую функцию общения, как «приобщение к ценностям другого» (по М.С.Кагану).

В-третьих, природный объект может восприниматься как субъект совместной деятельности и вступать с человеком во взаи­модействие, опосредованное объектом — предметом деятельнос­ти: 8 — О — 8о. Например, пастух и собака «вместе пасут стадо».

Здесь общение выступает в функции «обслуживания предмет­ной деятельности» (по М.С.Кагану).

В-четвертых, природный объект может выступать как опос­редствующий элемент в собственно межсубъектном взаимодей­ствии: 81 *- 8о -> 82. Например, супруги прекращают ссориться, когда в комнату входит их собака, потому что им «становится неловко перед ней».



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


И, наконец, в-пятых, природный объект может выступать в качестве опосредствующего элемента при диалоге человека с са­мим собой: 8 3 5о. Здесь он функционирует в качестве своеобраз­ного зеркала, в которое смотрится человек, — экспертной составляющей рефлексивного процесса.

Таким образом, взаимодействие человека с природными объек­тами — в определенных случаях — может принимать характер об­щения. При этом природный объект, выступая как «иллюзорный партнер общения», может способствовать решению ряда психо­логических проблем человека.

Общение с природными объектами — важнейшая составляю­щая процесса развития субъективного отношения личности как к этим объектам природы, так и к природе в целом. «Когда узнаешь животное близко, по-настоящему узнаешь, совсем другими гла­зами смотришь на всех представителей вида — ведь речь идет о сотнях, тысячах, иногда миллионах индивидов, — да только нам, людям, очень уж трудно это уразуметь. Я порой испытываю ост­рое, до боли, сочувствие, чуть не отождествляю себя с теми на­шими сожителями по планете, которые для большинства моих сородичей "просто животные"» (Линблад, 1983, с. 183).

12.4. РОЛЬ «ОТВЕТА» ПРИРОДНОГО ОБЪЕКТА НА АКТИВНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Важнейшую роль в развитии отношения к природному объек­ту играет его встречная активность при взаимодействии с челове­ком, без которой оно не может стать именно взшшодействием, оставаясь, в сущности, актом воздействия человека на природ­ный объект.

При наличии соответствующей встречной активности со сто­роны природного объекта взаимодействие человека с ним может развиться до уровня общения. Как отмечает М.С.Каган, анализи­руя этот процесс на примере собаки: «Этот вид общения обеспе­чивается психологически тем, что животное обладает рядом качеств, сходных с человеческими — эмоциональностью, способ­ностью выражать свои переживания определенными действиями, звуками, мимикой, реагируя на коммуникативные инициативы человека, и последний чувствует, что собака отвечает на его лю­бовь привязанностью, преданностью, собственной любовью, мы и говорим о "дружбе" человека с собакой или лошадью, о спо-


собности животного понимать своего хозяина, сочувствовать ему, сострадать, а подчас и об особой надежности, верности, предан­ности животного человеку, едва ли не более прочной, чем в от­ношениях людей» (Каган, 1988, с. 224).

Итак, собака реагирует определенным, легко доступным по­ниманию, образом на активность человека, который, в свою оче­редь, субъективно воспринимает эту реакцию именно в качестве «ответа» на свою инициативу.

При практическом взаимодействии с природным объектом, человек, совершая ряд действий по отношению к нему, ждет ка­ких-либо ответных проявлений, причем таких, которые можно за­метить, увидеть, услышать одним словом, сенсорно зафиксировать. Ведь когда человек о ком-то заботится, он получает наибольшее удовольствие именно от благодарности за эту заботу и вольно или невольно ждет ее.

Собака является самым близким человеку живым существом как раз потому, что в силу этологически обусловленных комму­никативных особенностей способна наиболее ярко и понятно для человека продемонстрировать ему эту благодарность: лизнуть в лицо, «приветливо» повилять хвостом, «радостно» залаять при его появлении и т.д. Кошка, потомок одиночных животных, а не стай­ных, как собака, менее способна выражать свою благодарность; хотя тоже описывается немало случаев, когда кошки приносили хозяевам пойманных мышей в виде «подарка», но такой подарок далеко не всегда оценивался по достоинству. Хотя кошка также может отвечать человеку своим доверием: позволяет себя гладить, мурлыкает, устроившись на коленях, но в связи с вышеназван­ными причинами любителей кошек среди людей гораздо ^еныые, чем любителей собак.

Очень интересный случай, иллюстрирующий роль «ответа» в формировании отношения к природному объекту, описывает Дж.Даррелл.

«Один пожилой пеон*, не отличавшийся особой сентиментально­стью и, вероятно, способный без угрызений совести убить кого угод­но, от человека до насекомого, торжественно заявил мне, что он никогда не обидит Иогпего (испанское название печника — неболь­шой птицы, обитающей в пампасах. — В.Я.). Однажды, путешествуя верхом по пампе, он увидел на пне гнездо печника. Оно было почти закончено, стенки были еще сырыми. На одной из стенок барахтался создатель этого гнезда, попавший лапкой в петлю, образованную длин-

* Пеон — крестьянин-батрак в странах Южной Америки.



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


ным стеблем травы, которую он использовал в качестве арматуры. Пти­ца, вероятно, давно уже пыталась вырваться и была совершенно обес­силена. Повинуясь внезапному порыву, пеон подъехал к пню, вытащил нож, осторожно отрезал травинку и бережно посадил выбившуюся из сил птичку на верхушку гнезда. И тогда произошло неожиданное.

- Клянусь вам, что это правда, сеньор, — рассказывал мой собе­седник. — Я стоял в двух шагах от птицы, не больше, но она меня не боялась. Хоть она и была слаба, она все же встала на ноги, подняла голову и запела. Минуты две она пела для меня чудесную песню, а я слушал, сидя верхом на лошади. Потом она снялась с места и полете­ла над травой. Эта птица благодарила меня за то, что я спас ей жизнь. Птица, которая способна таким образом выражать благодарность, достойна того, чтобы ее уважали» (1994е, с. 19—20). Популярность живых существ у людей снижается по мере сни­жения их способности «отвечать» на заботу хозяев, т.е. по мере затруднения интерпретации их проявлений как благодарности за активность личности. Я.Линблад пишет: «Контакт животного с человеком определяется этологическими особенностями данного вида» (1983, с. 24), имея в виду, как раз, способность различных животных к «сотрудничеству» с человеком, т.е. к коммуникатив­ному взаимодействию.

Чем больше форма «проявления себя» у природных объектов отличается от человеческой, тем труднее их реакции субъективно интерпретировать как «ответ». Это происходит еще сложнее, ког­да такая реакция значительно отодвинута во времени от иниции­рующего действия человека. Однако чем больше усилий затрачено человеком на организацию контакта с природным объектом, чем больше его желание получить «вознаграждение» за эти усилия, тем сензитивнее, восприимчивее становится он к реакциям этого объекта, тем легче они интерпретируются именно как «ответы». «Ответы» объектов природы на активность человека могут быть самыми различными: съесть предложенный корм, искупаться в подставленной ванночке с водой, поселиться в сооруженном для них домике, «наконец-то» зацвести на подоконнике или на гряд­ке, вывести потомство в искусственных условиях, даже просто дать новый лист после подкормки удобрениями и т.д.

Потребность в компетентности, являющаяся одним из источ­ников активности, направленной на непрагматическое взаимо­действие с природными объектами, как раз и реализуется в организации для них таких условий (специальное освещение, ре­гуляция температуры, подбор партнеров, рацион и режим пита-


ния и т.д.), которые позволяют ожидать и получить от них оп­ределенный «ответ», помогают, а порой и заставляют живые существа проявлять себя в качестве партнеров по взаимодей­ствию. Чем труднее добиться такого «ответа», тем выше удовлет­ворение, когда это происходит: для аквариумиста -- добиться размножения новой, «трудной» рыбки; для любителей сукулен-Тов -- цветения редкого кактуса; для собаковода — отличной «работы» своего питомца на выставке и т.д.

«Я кормлю кенара, чищу клетку и ощущаю, что все, что я делаю, находит ответную реакцию у него, не только потому, что он понима­ет, что это все делаю именно я, что от меня изливается на него доб­ро, и за это он каждый раз смотрит на меня благодарно.

Речь идет о маленькой птичке, о крошке, где тут разглядеть благо­дарность? Некоторые рассказывают, что птицы садятся на головы своим хозяевам, целуют их, даже чистят им ресницы. Всего этого моя птичка делать не могла, но вот смотрит кенар на меня из клетки, и я чувствую явное общение с ним. И что удивительно: чем крохотнее существо, чем меньше у него способов общения... тем более ранят человеческую душу те скудные проявления внимания, которые исхо­дят от него. Словно чем скупее "слово", чем сдержаннее, тем боль­шую силу в себе несет, тем доходчивее оно и пронзительнее» (Романова, 1996, с. 392).

Реакции природных объектов на целенаправленную активность человека, субъективно интерпретируемые как «ответы», могут быть проранжированы по степени легкости их «прочтения» в качестве таковых.

1. Антропоморфный ответ — непосредственная поведенческая
реакция природного объекта на определенное действие человека
и прямо направленная на него как адресованный коммуникатив­
ный сигнал. Эта реакция совпадает с соответствующим ч&ювечес-
ким проявлением и, следовательно, очень легко интерпретируется
как «ответ».

Примеры: собака выбежала встречать вернувшегося хозяина, попугай ответил на приветствие адекватной фразой, обезьяна обнимает владельца и прижимается к нему и т.д.

2. Поведенческий ответ — непосредственная или немного ото­
двинутая во времени реакция на действия человека, выражающа­
яся в поведении природного объекта, которое аналогично
соответствующему поведению человека в сходной ситуации, но
при этом не является собственно коммуникативным сигналом. Зна­
чение такой реакции, как правило, легко понимается человеком
и интерпретируется как «ответ».



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


Примеры: скворцы поселились в приготовленном для них скворечнике, рыбки резво плавают во вновь оборудованном ак­вариуме, животное отказывается от предлагаемой пищи и т.д.

Антропоморфный и поведенческий «ответы» могут быть полу­чены только от животных, чем объясняется наибольшее их пред­почтение по сравнению с другими природными объектами в качестве партнеров по взаимодействию.

3. Морфологический ответ — реакция природного объекта на
действия человека, выражающаяся в том или ином изменении
своего внешнего облика. Как правило, такая реакция и обусло­
вившее ее действие человека разделены во времени значительным
интервалом. В качестве «ответа» она интерпретируется значитель­
но труднее, чем описанные ранее.

Примеры: листья растения приобрели более интенсивную зе­леную окраску после подкормки удобрениями, перья попугая стали гладкими и блестящими в результате витаминизации корма, у яблони сформировалась правильная крона после обрезки и т.д.

4. Физиологический ответ — реакция природного объекта на
действия человека, проявляющаяся в том или ином функциональ­
ном изменении. Такая реакция также отделена определенным вре­
менным промежутком от вызвавшего ее действия человека.
Интерпретация изменения физиологического состояния природ­
ного объекта как «ответа» по трудности примерно соответствует
морфологическому проявлению.

Примеры: больное животное выздоровело в результате лече­ния, корова дала больше молока, яблоки стали вкуснее после улуч­шения агротехники и т.д.

Следует отметить, что, безусловно, и поведенческие, и мор­фологические проявления имеют в своей основе физиологичес­кую природу. Но в основе приведенной классификации лежат не собственно биологические, а психологические критерии. С этой точки зрения, между физиологическими и, скажем, морфологи­ческими проявлениями есть существенные различия в аспекте их восприятия. В то же время морфологические и физиологические проявления часто выступают в единстве и их разделение стано­вится искусственным. Например, если не политое растение завя­ло, то это может в равной степени рассматриваться и как морфологический, и как физиологический «ответ».

Все рассмотренные формы «ответа» присущи живым существам и действительно, в принципе, отвечают каузальной схеме «сти­мул — реакция»: какое-либо действие или бездействие человека


действительно является причиной данной реакции природного объекта. Таким образом, сензитивность, восприимчивость к «от­ветам», по существу, означает владение языком общения с при­родными объектами.

Однако, взаимодействие личности с природными объектами может происходить и на идеальном уровне. В этом случае «ответ» полностью конструируется самим человеком и приписывается объекту природы. Такая форма идеального взаимодействия обыч­но складывается с объектами неживой природы.

5. Геофизический (механический) ответ — это интерпретация в качестве «ответа» какого-либо природного явления (грозы, зем­летрясения и т.д.) При этом в качестве инициирующего действия человека могут рассматриваться какие-либо ранее совершенные им поступки, которые, в принципе, реально не могли выз­вать подобную реакцию со стороны данного природного объекта. (В данном случае нельзя даже говорить о «реакции»: она подразумевает наличие каузальной связи со стимулом, а здесь та­кая связь лишь конструируется в сознании человека, но не суще­ствует в объективном мире).

Примеры: обвал в горах может рассматриваться людьми как «ответ» на их «дерзость» в выборе маршрута (у альпинистов есть выражение «гора не приняла»), море может «наслать» шторм в «ответ» на убийство китихи с китенком и т.д.

В некоторых случаях реакция природного объекта геофизичес­кого характера, интерпретируемая как «ответ», может быть дей­ствительно обусловлена действиями человека. Например, прорыв рекой плотины, построенной в неудачном месте. В подобных слу­чаях просматривается влияние следов архаического сознания, когда природный объект становится «иллюзорным партнером оощения».

Следует подчеркнуть, что «ответы» природных объектов могут быть как положительными, т.е. направленными на укрепление контакта с человеком, так и отрицательными, направленными на избегание этого контакта. (Естественно, в данном случае речь идет о субъективной трактовке взаимодействующего с ними челове­ка.) Известен случай, когда коллега И.П.Павлова, к которой одна из собак была особенно привязана, хотела вызвать у этой собаки локальный рефлекс посредством слабого тока. Собака, отвернув­шись, не реагировала ни на какие ласковые слова, не давала ни­каких условных рефлексов и отказывалась принимать пищу. И.П.Павлов объяснял это тем, что собака чувствовала себя оби­женной. И действительно, когда тот же самый эксперимент был



механизмы развития отношения к природе


практический канал развития отношения к природе



 


:тавлен другим человеком, к которому собака не испыты­вала нежных чувств, он прошел безукоризненно (Павловские среды, т. III, 1949).

Рис. 47. Виды «ответов» природных объектов на активность зка, направленную на взаимодействие: 1) антропоморфный, поведенческий, 3) морфологический, 4) физиологический и о) геофизический (механический).


Подобные ситуации, когда природный объект реагирует, «от­вечает» не так, как того ожидал человек, т.е. не подкрепляет поло­жительными эмоциями соответствующую активность последнего, обозначают своего рода «кризисные точки» взаимодействия. Далее может включаться либо механизм рефлексии, способствующий формированию субъектно-этического отношения к природному объекту, либо — рационализации, закрепляющий объектно-праг­матическое отношение к нему.

12.5. рефлексия и рационализация

Взаимодействие с природными объектами может стимулиро­вать человека к анализу своих личностных особенностей, эмоцио­нальных реакций, поведения по отношению к этим природным объектам. Именно рефлексия,обусловливающая осторожность и тщательность действий человека, т.е. тактичность поведения, по­зволяет ему устанавливать контакты даже с дикими животными.

Всемирно известная писательница Дж.Адамсон, которой удавалось приручать африканских львов и гепардов, пишет: «Я не стану повто­рять, какую радость испытываю от сознания, что завоевала доверие и любовь животных, которые позволили мне стать соучастницей их жизни и сделались моими верными друзьями. Хочу надеяться, что те, кто читал мои книги, вместе со мной узнали, как тонко чувствуют и как много понимают дикие животные. Может статься, читатели, как и я, откажутся понимать, почему с этими животными нужно об­ращаться так, словно они не способны чувствовать и любить» (1995, с. 466).

Подобный рефлексивный анализ как следствие взаимодействия с природой обусловливает нравственный самоконтроль%личнос-ти, т.е. совесть.

Экологическая совесть заставляет человека самостоятельно формулировать для себя нравственные обязательства по отноше­нию к объектам природы, требовать от себя их выполнения и про­изводить самооценку совершаемых поступков. Экологическая совесть может проявляться как в форме рационального осознания нравственного значения совершаемых действий («когнитивная совесть»), так и в форме эмоциональных переживаний типа «уг­рызений совести» («эмоциональная совесть»). В результате реф­лексии человек, например, может сделать вывод о том, что для Успешного взаимодействия с природными объектами ему недо­статочно знаний, что стимулирует его познавательную активность


механизмы развития отношения к природе

в соответствующей области. Сформированность экологической совести — один из важнейших признаков проявления субъектно-этического отношения к природе.


практический канал развития отношения к природе____________ 319

Однако, вместо рефлексии может произойти и рационализа­циянегативного по отношению к природным объектам поведе­ния. Рационализация выступает как механизм психологической защиты личности, самооправдания в ситуациях противоречия между поведением и нравственными нормами. В этом случае, в соответствии с теорией когнитивного диссонанса Л.Фестингера, стремясь усилить оправдание поступка, человек обесценивает его значение для себя и других при рациональном обосновании.

Допустим, возникает ситуация, когда родители решают, что от морской свинки в доме слишком много грязи и хлопот и захо­тят от нее избавиться. Наверняка, ребенку будет сказано что-то вроде: «От нее только грязь да блохи!» — иными словами, подчер­кнута и усилена негативная сторона ситуации и полностью про­игнорирована позитивная: радость от общения с животным. При этом морская свинка перестает быть Машей или Тяпочкой, о ко­торой заботились, ухаживали, старались ловить ее желания («под­стелим Маше тряпочку, ей же холодно» или «поиграй с ней, Тяпочке скучно»), а превращается в «грызуна — переносчика ин­фекций», снова становится одной из многих, объектом, но уже не «нашей удивительной зверюшкой». Таким образом, к ней фор­мируется объектно-прагматическое отношение.

В случае же, когда рефлексивный анализ дает положительную «оценку» действия человека со стороны природного объекта, уси­ливается склонность к деятельности, направленной на этот объект природы.


Рис. 48. Специфические механизмы развития отношения к природным объектам по практическому каналу.


развитие субъективного отношения к природе как система



 


глава XIII.развитие субъективного


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 589. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.055 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7