Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Расщепление прав собственности и возможность обмена правомочиями




 

2-й пастух

 

    Пасти на первом пастбище Пасти на втором пастбище
р1 Пасти на первом пастбище 2,2 8,4[N2,Р2,Р,St1]
1 – р1 Пасти на втором пастбище 4,8 (N1,P1,St2) 1, 1
    р2 1 – р2

 

1-й пастух

 

Альтернативным решением будет установление прав собственности на пастбище: скажем, 1-й пастух становится собственником первого пастбища, а 2-й — второго. Даже учитывая асимметричность такого решения с точки зрения полезности пастухов, в интересах обоих признать и уважать право собственности. Действительно, сравним полезность 2-го пастуха, получающего менее плодородное пастбище, до и после введения прав собственности. До установления прав собственности 2-й пастух, если он ведет стадо на первое пастбище, получает 2Р1 + 8(1 – Р1) = 8 – 6Р1, если он ведет стадо на второе пастбище: 4Р1 + 1(1 – Р1) = 3Р1 + 1. Далее, учитывая вероятность выбора 2-м пастухом первого пастбища, Р2, получим ЕU= Р2(8 — 6Р1) + (1 – Р2)(3Р2 + 1), в обычном случае Р1 = 1/2, что дает ЕU=3 3/4. После же установления прав собственности 2-му пастуху гарантирован выигрыш, равный 4: 4> 3 3/4.

Особое внимание следует уделить объяснению низких выигрышей обоих пастухов в случае использования ими одного и того же пастбища одновременно. Эта ситуация хорошо иллюстрирует «трагедию общественной собственности», заключающуюся в нерациональном, вплоть до варварского, использовании ресурсов, находящихся в открытом доступе. К истощению ресурсов, находящихся в открытом доступе, приводит несоответствие частных и общественных издержек их использования. Иными словами, при отсутствии четко установленных прав собственности на ресурс его использование связано с возникновением отрицательных внешних эффектов, или экстерналий. Рассмотрим в качестве примера модель, описывающую использование пастбища двумя пастухами одновременно. Пусть в модели задействованы лишь два фактора производства – земля и труд пастухов. Тогда результат использования пастбища может быть отражен с помощью рис.4.

Предположим, что дополнительная единица труда приложена к пастбищу, т. е. на уже занятое 1-м пастухом пастбище привел свое стадо 2-й. В этом случае дополнительная единица труда производит Q/L продукции (поголовья скота), где L — общий объем трудозатрат. Одновременно дополнительная единица труда снижает средний продукт, оба эффекта – увеличение общего объема производства и снижение среднего продукта — отражены на графике предельного продукта VMP. Если пастбище находится в частной собственности, то собственник учитывает оба эффекта, его частные издержки совпадают с социальными издержками. При этом использование пастбища будет остановлено на уровне М затрат труда, именно в этой точке рента от использования пастбища, соответствующая площади треугольника А, будет максимальна. Если же пастбище находится в открытом доступе, то его использование будет продолжено до уровня трудозатрат L, когда стоимость среднего продукта сравняется с альтернативной заработной платой. Однако при этом рента исчезает (площадь фигуры В равна площади фигуры А). Подводя итог, отметим, что установление прав собственности соответствует интересам экономических агентов как минимум по двум причинам: снижется

 

 

Рис.3. Эффект использования ресурсов при неопределенности прав собственности

 

неопределенность в их взаимодействиях и оптимизируется использование ресурсов.

Английский юрист Энтони Оноре выделил 11 элементов, которые могут комбинироваться определенным образом.

Согласно экономической теории прав собственности, не ресурс сам по себе является собственностью, а «пучок прав» по использованию ресурса. У истоков теории прав собственности стояли американские экономисты Р. Коуз и А. Алчиан. В дальнейшем ее разрабатывали Г. Беккер, Д. Норт.

Полный «пучок прав» состоит из 11 элементов:

1. Право владения, т.е. исключительного физического контроля над благами.

2. Право использования, т.е. применения полезных свойств благ для себя.

3. Право управления, т.е. решения, кто и как будет обеспечивать использование благ.

4. Право на доход, т.е. на обладание результатами от использования благ.

5. Право суверена, т.е. право на отчуждение, потребление, изменение или уничтожение блага.

6. Право на безопасность, т.е. на защиту от экспроприации благ и вреда со стороны внешней среды.

7. Право на передачу благ в наследство.

8. Право на бессрочность обладания благом.

9. Запрет на использование способом, наносящим вред внешней среде.

10. Право на ответственность в виде взыскания, т.е. возможность взыска­ния блага в уплату долга.

11. Право на остаточный характер, т.е. право на существование процедур и институтов, обеспечивающих восстановление нарушенных правомочий.

Профессор Калифорнийского университета в Беркли Роберт Д. Кутер (Robert Cooter, род. 1945), специализирующийся в области экономики права, в перечень правомочий, на которые распадается полное и совершенное право собственности, включил уже 12 правомочий:

· использовать;

· потреблять;

· истощать;

· разрушать;

· улучшать;

· разрабатывать;

· преобразовывать;

· продавать;

· дарить;

· завещать;

· закладывать ресурс;

· сдавать в аренду.

Экономисты обычно пользуются более коротким перечнем, который включает:

§ право использования актива (usus), которое определяет, какие способы использования актива являются законными;

§ право получать доход, приносимый активом (usus fructus);

§ право изменять физическую форму актива и его местоположение (abusus);

§ право передавать актив другим лицам по взаимосогласованной цене (do ut des), т. е. право отчуждать актив.

Третье и четвертое право представляют наибольший интерес для экономистов, потому что означают право вносить изменения в стоимость актива.

Теория прав собственности базируется на следующих фундаментальных положениях:

1) права собственности определяют, какие издержки и вознаграждения могут ожидать агенты за свои действия;

2) переструктуризация прав собственности ведет к сдвигам в системе экономических стимулов;

З) реакцией на эти сдвиги будет изменившееся поведение экономических агентов.

Специфическая форма современного распределения прав собственности – трастовое соглашение. Траст (англ. trast) – это договор о праве хозяйственного ведения, т.е. соглашение о передаче права управлять своей собственностью другому субъекту. Причем собственник не имеет формального права вмешиваться в действия своего доверенного лица.

Права собственности часто бывают размыты или расщеплены, и каждое из правомочий, входящее в пучок прав собственности (англ. the bundle of rights), может быть предметом обмена. После того как совершится обмен, права соединяются в новые пучки и ценность блага меняется в зависимости от того, какие права вошли в новый пучок. В результате обмена возможно возникновение таких пучков, которые максимизируют совокупную ценность ресурса. Однако это возможно лишь при условии, что трансакционные издержки не препятствуют обмену прав собственности, в результате которого они перейдут к тому лицу, которое ценит их наиболее высоко. В противном случае издержки заключения сделки помешают перераспределению прав, и первоначальное распределение прав будет влиять на эффективность производства.

В противоположность этому односторонний и принудительный характер ограничения прав собственности государством не дает никаких гарантий его соответствия критериям эффективности. действительно, подобные ограничения нередко налагаются в корыстных интересах различных лоббистских групп. В реальности отделить процессы расщепления от процессов размывания прав собственности очень трудно, поэтому экономический анализ проблемы размывания прав собственности не означает призыва к точному определению всех правомочий на все ресурсы любой ценой.

Спецификация прав собственности с точки зрения экономической теории должна идти до того предела, где дальнейший выигрыш от преодоления их размытости уже не будет окупать связанные с этим издержки.

Проблема спецификации прав собственности и влияния на этот процесс трансакционных издержек рассматривается в «теореме собственности» Коуза-Стиглера.

4.2.Внешние эффекты (экстерналии) – дополнительные издержки или выгоды, не получившие отражения в ценах. Различают положительные и отрицательные внешние эффекты.Права собственности являются одним из институтов, снижающих неопределенность во взаимодействиях индивидов. При отсутствии четко установленных прав собственности на ресурс его использование связано с возникновением внешних эффектов, или экстерналий.

Экстерналии – побочные результаты любой деятельности, которые касаются не непосредственных ее участников, а третьих лиц. Примеры отрицательных экстерналий: дым из фабричной трубы, которым вынуждены дышать окружающие, загрязнение рек сточными водами.

Внешние эффекты, таким образом, это полезность или издержки, которые не учитываются в системе цен и не отражены в контрактах:

- «знак» внешних эффектов бывает положительным или отрицательным;

- по особенностям возникновения они бывают потребительскими (шум самолета для жителей), технологическими (пчелы) или денежными;

- по отношению внешнего эффекта к сторонам контракта эффекты бывают внутренние и внешние;

Положительные внешние эффекты возникают тогда, когда деятельность одних экономических субъектов приводит к возникновению дополнительных выгод для других субъектов, причем это не отражается в ценах на производимое благо. Отрицательные внешние эффекты возникают тогда, когда деятельность одних экономических субъектов вызывает дополнительные издержки для других.

При использовании собственности одним человеком могут возникать негативные или благоприятные последствия для других людей. Если действия одной стороны влияют или могут с определенной вероятностью повлиять на изменение благосостояния другой стороны, то в этом случае говорят, что действия одной стороны создают внешний эффект для другой стороны.

Внешние эффекты – это исключительно экономическое понятие, и в юриспруденции такого понятия нет. Закон при любой социальной организации общества, должен был провести четкую грань между теми видами деятельности, которые причиняли ущерб и являлись незаконными, и деятельностью, которая причиняла ущерб, но, тем не менее, осуществлялась в рамках закона. Последний вид деятельности не подлежал юридическим санкциям. Понятие же внешних эффектов охватывает как законную, так и незаконную деятельность, игнорируя проблему их «разделительной линии».

Внешние эффекты могут быть самыми разнообразными: положительными, т. е. приносящими пользу другой стороне, и отрицательными – причиняющими другой стороне вред. Они могут возникать как в тот момент, когда создающая их сторона производит какие-либо действия, так и в будущем, когда действие уже прекратилось; могут затрагивать одну или большое количество сторон. Наиболее известными классическими примерами отрицательных внешних эффектов являются примеры, предложенные профессорами права и экономики Гарвардского университета Л. Капловом (Louis Kaplow) и С. Шавеллом (Steven M. Shavell). К ним относятся причинение неудобств, загрязнение окружающей среды, опасное поведение, использование общедоступного ресурса. Раскроем их содержание:

1) причинение неудобств. Когда человек создает неудобства для своих соседей (шумит, позволяет своей собаке бегать повсюду, из его жилища исходят неприятные запахи и т. д.), он создает отрицательные внешние эффекты, возникающие в момент этой деятельности и, как правило, затрагивающие небольшое число людей;

2) загрязнение окружающей среды. Когда предприятие выбрасывает вредные вещества в воздух или сливает их в реку, происходит уменьшение полезности тех, кто дышит этим воздухом или ловит рыбу в этой реке. Это отрицательный внешний эффект, который может проявиться сразу или в будущем и затрагивает, как правило, большое количество людей;

3) опасное поведение, чреватое риском несчастного случая. Определенные виды поведения при определенных обстоятельствах могут причинить вред другим людям; например, неосторожное вождение автомобиля чревато негативными последствиями для пешеходов. Недостаточные меры предосторожности причинителя вреда создают отрицательный внешний эффект для жертвы несчастного случая;

4) использование общедоступного ресурса. Когда большое число людей пользуются ограниченным ресурсом (пастбищем, водоемом, где ведется рыбный промысел, нефтяным месторождением), возникают внешние эффекты, приводящие к истощению ресурса. Каждый человек, принимающий решение о том, чтобы воспользоваться этим ресурсом, создает внешние эффекты, которые причиняют ущерб другим людям.

Внешние эффекты являются причиной «фиаско рынка», устранить которое можно только на основе активной государственной политики. Государство устанавливает ПДК таких выбросов или пределы допустимых негативных действий, при превышении которых вводится налог на лиц, создающих эти неблагоприятные внешние эффекты. Величина этого налога должна быть такой, чтобы после его уплаты частные издержки создающей внешний эффект стороны были равны социальным издержкам ее деятельности.

Традиционно в неоклассической теории проблема внешних эффектов связывалась с «фиаско рынка», что оправдывало государственное вмешательство, и решалась с помощью «налога Пигу», названного по имени английского экономиста А.Пигу.

«Налог Пигу» должен быть равен МЕС, тогда МSВ = МSС. Р. Коуз высказал предположение, что возможно и другое решение проблемы – частное урегулирование споров по поводу внешних эффектов. Пигу предложил оригинальную гипотезу, согласно которой отрицательные внешние эффекты могут быть интернализированы с помощью обмена правами собственности на объекты, порождающие экстерналии, при условии, что эти права четко определены и издержки обмена незначительны. В результате такого обмена рыночный механизм приведет стороны к эффективному соглашению, которое характеризуется равенством частных и социальных издержек.

 

 

Рис. 4.«Налог Пигу»

 

Трудности при реализации данного предположения Р. Коуза заключаются в необходимости четкого определения прав собственности и в высоких трансакционных издержках.

3. При спецификации прав собственности ставятся некоторые важные вопросы. Например, удается ли достичь оптимальной структуры собственности – ситуации, когда каждое из правомочий находится в руках собственника, заинтересованного в наиболее эффективном его использовании? А также на основе чего можно судить о степени заинтересованности того или иного потенциального собственника в эффективном использовании права собственности?

4.3.Ответы на эти вопросы позволяет получить теорема Коуза. Утверждения теоремы были рассмотрены им в статьях «Федеральная комиссия по связям» (1959) и «Проблема социальных издержек» (1960). Само выражение «теорема Коуза», равно как и первая ее формулировка, были введены в оборот Дж. Стиглером, поэтому теорема иногда называется именами обеих ученых.

В настоящее время теорема Коуза является одним из наиболее ярких достижений экономической мысли послевоенного периода. Теорема посвящена проблеме внешних эффектов (экстерналий).

Существование экстерналий приводит к расхождению между социальными и частными издержками (т.е. социальные издержки равны сумме частных издержек и экстернальных, возлагаемых на третьих лиц). В случае отрицательных внешних эффектов частные издержки ниже социальных, в случае положительных эффектов, наоборот, социальные издержки ниже частных.

Такого рода расхождения характеризуются как «провалы рынка», так как ориентация лишь на частные выгоды и издержки приводит либо к перепроизводству благ с отрицательными экстерналиями (загрязнение воздуха и воды, высокий уровень шума и т.д.), либо к недопроизводству благ с положительными экстерналиями (недостаточность возводимых частными лицами маяков, прокладываемых ими дорог и т.п.). Эти «провалы рынка» служат теоретическим обоснованием вмешательства государства в экономику. Для решения проблемы предлагается налагать штрафы на деятельность, которая является источником отрицательных внешних эффектов. Штрафы должны быть равны по величине экстернальным издержкам. Государство должно возмещать в форме субсидий эквивалент экстернальных выгод производителям благ с положительными внешними эффектами. Против необходимости государственного вмешательства была направлена теорема Коуза.

В оригинальной версии теорема Коуза звучит так: перераспределение прав собственности происходит на основе ры­ночного механизма и ведет к увеличению стоимости произведенной продукции, и, следовательно, окончательный результат перераспределения прав собственности не зависит от легального решения относительно первоначальной спецификации прав собственности.

Это предполагает, что если трансакционные издержки равны нулю, то окончательное размещение ресурсов оптимально и независимо от первоначального распределения прав собственности. Смысл теоремы в том, что независимо от первоначального права собственности на ресурс им будет обладать тот, кто ценит ресурс выше.

Другие варианты формулировки теоремы: первоначальное распределение титулов собственности не имеет значения с точки зрения оптимальности, если трансакционные издержки малы, конкуренция совершенна и ресурсы могут свободно обмениваться.

Более полная версия теоремы Коуза гласит: Если права собственности четко специфицированы (определены) и трансакционные издержки равны нулю, то структура производства будет оставаться неизменной и эффективной независимо от изменений в распределении прав собственности. Таким образом, Коуз выдвинул парадоксальное положение: при отсутствии издержек по заключению сделок структура производства остается той же самой независимо от того, кто каким ресурсом владеет. Доказательства в общем виде не существует. Теорема доказывалась Коузом на ряде примеров, частично условных, частично взятых из реальной жизни.

Например, по соседству расположены земледельческая ферма и скотоводческое хозяйство, причем скот может заходить на поля фермера, нанося ущерб посевам. Если хозяин скота не несет за это ответственность, его частные издержки будут меньше социальных. Казалось бы, что есть все основания для вмешательства государства. Однако Коуз считал, что если закон разрешит фермеру и скотоводу вступать в контрактные отношения, тогда вмешатель­ства государства не потребуется, все решится само собой.

Доказательства теоремы можно рассмотреть и на другом примере:

Предположим, что оптимальные условия производства, при кото­рых оба участника достигают максимума совокупного благосостояния, за­ключаются в следующем:

- откармливает 10 коров. фермер собирает со своего участка урожай в 10 ц зерна;

- скотовод

Скотовод решает завести еще одну корову (всего 11). Чистый доход от нее – 50 долларов. Одновременно это приведет к превышению оптимальной нагрузки на пастбище и возникнет угроза потравы для фермера. Из-за этой дополнительной коровы будет потерян урожай в размере 1 ц зерна, что дало бы фермеру 60 долл. чистого дохода.

1-й случай: правом не допускать потраву обладает фермер. Тогда он потребует от скотовода компенсацию, не меньшую, чем 60 долларов. Так как прибыль от 11-й коровы только 50 долларов, то скотовод откажется от увеличения стада и структура производства окажется прежней.

2-й случай: права распределены так, что скотовод (хозяин ранчо) не несет ответственность за потраву. Однако у фермера остается право предложить ему компенсацию за отказ выращивать дополнительную корову. Размер «выкупа», по Коузу, будет лежать в пределах от 50 долл. (прибыль скотовода от 11 -й коровы) до 60 долл. (прибыль фермера от 10-го ц зерна). При такой компенсации оба участника окажутся в выигрыше, и хозяин ранчо опять-таки откажется от выращивания «неоптимальной» единицы скота. Структура производства не изменится.

Вывод Коуза: и в том случае, когда фермер имеет право взыскать штраф с хозяина ранчо, и в том случае, когда право потравы остается за скотоводом (т.е. при любом распределении прав собственности), исход оказывается одним - права все равно переходят к той стороне, которая ценит их выше ( в данном случае – к фермеру), а структура производства остается неизменной и оптимальной, Коуз пишет: если бы все права были ясно определены и предписаны, если бы трансакционные издержки были равны нулю, если бы люди соглашались твердо придерживаться результатов добровольного обмена, то никаких экстерналий не было бы. «Провалов рынка» в этих условиях не происходило бы, и у государства не оставалось бы никаких оснований для вмешательства с целью корректировки рыночного механизма.

Из теоремы Коуза следуют несколько важных теоретических и практических выводов:

- теорема раскрывает экономический смысл прав собственности. По Коузу, экстерналии (т.е. расхождения между частными и социальными издержками и выгодами) появляются лишь тогда, когда права собственности определены нечетко, размыто. Когда права собственности четко определены, то внешние издержки становятся внутренними. Поэтому главным полем конфликтов в связи с внешними эффектами становятся ресурсы, которые из категории неограниченных перемещаются в категорию редких (воздух, вода) и на которые до этого прав собственности в принципе не существовало;

- теорема отводит обвинения рынка в «провалах». Путь к преодо­лению экстерналий лежит через создание новых прав собственности в тех областях, где они нечетко определены. Внешние отрицательные эффекты порождаются дефектным законодательством – это «провалы» государства, а не рынка. Теорема Коуза практически снимает стандартные обвинения в разрушении окружающей среды, выдвигаемые против рынка и частной собственности. Из нее следует обратное заключение: к деградации внешней среды ведет не избыточное, а недостаточное развитие частной собственности;

- теорема Коуза выявляет большое значение трансакционных из­держек. Когда они положительны (существуют), то распределение прав собственности перестает быть нейтральным фактором и начинает влиять на эффективность и структуру производства;

- теорема Коуза показывает, что ссылки на внешние эффекты – недостаточное основание для государственного вмешательства. В случае низких трансакционных издержек оно излишне, в случае высоких – не всегда экономически оправдано, так как действия государства сами сопровождаются положительными трансакционными издержками, а значит лечение может быть хуже самой болезни.

Идеи экономиста Р. Коуза были закреплены в другой интерпретации, наиболее распространенной формулировке, которую предложил Джордж Стиглер (George Joseph Stigler, 1911-1991). Именно она получила название «теоремы собственности» Коуза-Стиглера: частные и общественные издержки будут равны в условиях совершенной конкуренции при нулевых трансакционных издержках, так как в этом случае монополии будут вынуждены действовать как конкурентные фирмы.

Формулировка самого Р. Коуза несколько отлична: разграничение прав собственности является существенной предпосылкой рыночных трансакций. Конечный результат, который максимизирует ценность производства, не зависит от правового решения только при предположении нулевых трансакционных издержек.

Р. Коуз подчеркивал, что Дж. Стиглер не учел при формулировке теоремы то, что при равенстве частных и социальных издержек ценность производства будет максимизироваться. Это очевидно, если принять следующую трактовку социальных издержек, которую дает Р. Коуз: социальные (общественные) издержки представляют собой наивысшую ценность, которую могут принести факторы производства при их альтернативном использовании. Но любой предприниматель приступит к производству в случае, когда его частные издержки будут меньше, чем ценность продукта, произведенного с помощью привлеченных факторов. Следовательно, равенство социальных и частных издержек подразумевает максимизацию ценности производства. Иногда на основании этой теоремы делается ошибочный вывод с том, что «коузианский мир» – это мир с нулевыми трансакционными издержками. В действительности это не так.

Р. Коуз, наоборот, своей теоремой показывает значимость трансакционных издержек для экономического анализа «реально происходящих событий». Так он пишет в одной из своих работ, что в мире с нулевыми трансакционными издержками ценность производства будет максимизироваться при любых правилах об ответственности. Иными словами, при нулевых трансакционных издержках правовые нормы не имеют значения для максимизации.

И далее он указывает, что при ненулевых трансакционных издержках закон играет ключевую роль в определении того как используются ресурсы. Внесение всех или части изменений, ведущих к максимизации производства в контракты оказывается делом весьма накладным. Стимулы к осуществлению некоторых шагов, которые бы привели к максимизации производства, исчезают. От закона зависит, каких именно стимулов будет недоставать, поскольку он определяет, как именно нужно изменить контракты, чтобы осуществить те действия, которые максимизируют ценность производства.

В соответствии с теоремой Р. Коуза права собственности имеют значение для эффективности лишь в мире положительных трансакционных издержек. Очевидно, необходимо рассмотреть издержки спецификации прав собственности и издержки контроля и принуждения к соблюдению установленных в обществе прав собственности, В этих целях применяется общее название, объединяющее в себе эти два вида издержек: «издержки исключения из доступа к правам собственности». Проблемы с эффективностью распределения ресурсов возникают только в том случае, если эти издержки исключения из доступа к правам собственности настолько высоки, что препятствуют установлению исключительных прав собственности.

Альтернативные режимы собственности создают различные стимулы для индивидов. Меняя режимы прав собственности, можно повлиять на экономические стимулы и на экономическое поведение участников хозяйственной жизни, Отношения собственности, выступая в виде определенных социальных правил или институтов, определяют не только механизм распределения и использования ресурсов, но и величину национального продукта.

 

4.4.В рамках экономической институциональной теории принято различать следующие основные правовые режимы собственности: общую, частную, государственную, коммунальную собственность.

Общая собственность определяетсвободный доступ к ресурсам. Это ситуация, в которой ни один их агентов не обладает правом владения на ресурс. Если альтернативные издержки свободного доступа превысят величину трансакционных издержек, то система общей собственности меняется, и она становится частной, государственной или коммунальной.

В рамках неоинституционального анализа общая собственность трактуется как система свободного доступа, означающего, что доступ к ресурсам открыт всем без исключения. Это имеет место в ситуации со свободными (или неэкономическими) благами, т. е. теми благами, которые находятся в избытке по отношению к нашим потребностям. Однако режим общей собственности может сохраняться и для неэкономических (или ограниченных) благ. Согласно мнению представителей неоинституционального направления он имеет место там, где издержки по спецификации и защите индивидуальных прав собственности запретительно высоки. Иными словами, выгоды от установления таких прав либо недостаточны, чтобы перевесить необходимые затраты, либо вообще отсутствуют, если ресурс имеется в изобилии. Вместе с тем издержки, сопряженные с действием системы общей собственности, велики и возрастают с увеличением числа пользователей, порождая существенные отрицательные внешние эффекты. Так, существование свободного доступа к ограниченному ресурсу приводит к явлению, которое в экономической литературе получило название «сверхиспользование ресурса», причиной которого является то, что в рамках системы общей собственности отдельные индивиды практически не несут никаких издержек, связанных с последствиями своих действий.

По мнению представителей неоинституционального направления; система общей собственности (понимаемой как отсутствие ограничений доступа к ресурсу с ее принципом «первым занял, первым воспользовался») внутренне противоречива и нестабильна. В этих условиях никто не заинтересован в учете последствий от истощения ресурсной базы.

«Экономический человек», существование которого является необходимой предпосылкой как неоклассического, так и неоинституционального анализа, не слишком способен на самоограничения. И потому делается логичным вывод о нещадной эксплуатации и быстром истощении ресурсов, находящихся в общей собственности. Однако, по всей видимости, и в такой системе собственности постепенно создаются институциональные механизмы, регулирующие доступ к ограниченным ресурсам. Это связано с тем, что открытый доступ уменьшает благосостояние сообщества и в условиях дефицита ресурсов ставит под угрозу его выживание. К таким механизмам относятся исключение из прав силовым путем или угрозой применения силы, а также система ценностей или идеологии, определяющая для данного лица определенную форму поведения, оказывающая воздействие на индивидуальные стимулы и снижающая издержки исключения из прав.

Косвенным признанием наличия системы ограничений в любой экономической деятельности является и позиция представителей неоинституционального направления, указывающих, что система общей собственности – наиболее неустойчивый правовой режим и она неизбежно эволюционирует в сторону либо частной, либо государственной собственности.

Как предполагается, в первом случае общий ресурс дробится на индивидуальные части и стимул к хищническому использованию исчезает.

Во втором случае изменение касается не права ех ante, а права ех post: например, весь добытый ресурс начинает считаться общим достоянием и разделяется между всеми членами общества по справедливости. В последнем случае проблема сверхиспользования ресурса заменяется его недоисполъзованием вследствие падения мотивации: теперь каждый член общества заинтересован, чтобы добычей ресурса занимался не он, а другие. При этом попытки решить проблему редкости посредством сокращения объема прав неизбежно должны вести к более регулируемому централизованному обществу, которое будет характеризоваться многочисленными неценовыми регламентациями. Таким образом, новая проблема уклонения от общественно полезного труда решается либо на путях прямого регулирования поведения членов общества, либо на путях косвенного регулирования, направленного на воспитание у них соответствующих ценностных норм.

Коммунальная собственность.Она характеризуется возможностью недоиспользования или сверхиспользования ресурса, так как является коллективной. Однако при этой форме издержки по защите прав собственности ниже, чем для частной. Эта форма эффективна, если общность людей однородна и сравнительно невелика, а члены идентифицируют себя с целым в мыслях и поступках. Чем больше численность группы, тем в большей степени она становится разнородной, выше издержки ее существования, выше дифференциация интересов и сложнее сохранить режим коммунальной собственности (сильнее неустойчивость эффективной коалиции по Бьюкенену). Часто возникает институт представительства интересов (совет директоров, председатель кооператива и т.п.).

Как известно, групповая собственность поощряет поведение, выгоды от которого достаются какому-то одному участнику группы, а издержки распределяются среди всех ее членов. И наоборот: она ослабляет стимулы к принятию решений, издержки которых ложатся на кого-то одного, а выгоды делятся между всеми членами группы. Например, «плоды» своего оппортунистического поведения государственный чиновник пожинает сам, тогда как возникающие в связи с этим экономические потери падают на всех членов общества, а он в качестве совладельца государственной собственности несет ничтожно малую их часть. С другой стороны усилия какого-либо индивидуума по налаживанию эффективного контроля за деятельностью государственных служащих потребуют от него значительных затрат времени и средств, тогда как участие в разделе выгод от установления такого контроля неизбежно примут все члены общества.

Частная собственность. Здесь право принимать решение принадлежит отдельному агенту. Существует преграда сверхиспользованию ресурса.

Упадок централизованной экономической системы в СССР еще не означал развития настоящей частной собственности, потому что доминирующими владельцами стали не настоящие частные собственники, а бывшие директора предприятий и руководство региональных администраций, сохранившие традиции власти-собственности. В условиях рынка только эффективное соотношение юридических и фактических прав собственности между частными собственниками и государством, подкрепленное механизмом принуждения и гарантиями долгосрочной государственной защиты создаст предпосылки для эффективного развития экономики.

Рассмотрим их с точки зрения спецификации прав собственности и тех экономических последствий, к которым приводит тот или иной режим.

В системе частной собственности собственником является индивид и общество признает его монопольное использование ресурса окончательным. Это означает, что отдельные индивиды находятся в привилегированной позиции в смысле доступа к тем или иным ресурсам. В данном контексте важны следующие элементы права собственности: право изменять форму и субстанцию блага; право передавать его другим лицам по взаимно согласованной цене. Они определяют право собственника на осуществление изменений в ценности его имущества и представляют собой фундаментальные компоненты права собственности.

Частная собственность является основой существования рыночной экономики. Поэтому этот институт получает четкое оформление в эпоху становления рыночного хозяйства в Европе и связан с изменением социальных норм и ценностей при переходе от традиционных обществ к индустриальным.

Важнейшими допущениями при защите частной собственности является то, что все издержки и выгоды принятия решений ложатся на индивида. То есть на собственника падают отрицательные и положительные последствия осуществляемой им экономической деятельности. Очевидно, что в реальной экономике это соблюдается далеко не всегда, поэтому процесс ограничения частной собственности, или ограничений злоупотребления частной собственностью, получает и в режиме частной собственности значительное распространение. Это может означать признание, что институт частной собственности не обеспечивает экономического и социального оптимума и нуждается в ограничениях со стороны государства как политического института.

Осуществляя властные полномочия, в том числе определяя правила или институты, направляющие процесс экономического взаимодействия, государство может ввести систему правил, согласно которым доступ к редким ресурсам регулируется ссылками на коллективные интересы общества.

В предельном случае это будет означать не что иное, как установление правового режима государственной собственности, предполагающего:

• правила, определяющие содержание коллективного (в данном случае общественного) интереса;

• процедуры, переводящие общие принципы в конкретные способы принятия решений по использованию конкретного ресурса.

Это может быть как принцип «народного вече», так и делегирование прав профессиональным экспертам либо единоличное распоряжение верховного властителя. Но в любом из вышеперечисленных случаев формально никто не находится в привилегированном положении в том смысле, что как индивиды все исключены из доступа к ресурсам, поскольку ничья ссылка на личный интерес не признается достаточной для их использования.

Важно подчеркнуть отличие государственной собственности от частной с точки зрения структуры соответствующих пучков правомочий. Главное отличие состоит в том, что совладельцы государственной собственности (каковыми являются формально граждане общества) не могут продать или передать свою долю участия в ней.

Это означает то, что совладельцы государственной собственности не могут концентрировать свое богатство в избранных ими областях; расщеплять пучки правомочий и специализироваться в реализации частичного правомочия только одного типа; осуществлять действенный контроль над своими агентами. Кроме того, отсутствует значимая связь между поведением индивидуальных совладельцев государственной собственности и результатами ее использования.

При государственной собственности издержки любого решения или выбора в несоизмеримо меньшей степени ложится на ее совладельца, чем на владельца в условиях частной собственности. Как следствие, члены общества слабее заинтересованы в контроле за результатами использования государственной собственности, поскольку у них меньше стимулов и возможностей контролировать поведение наемных управляющих (чиновников), которым делегированы права пользования. Вследствие менее эффективного контроля над поведением управляющих у них появляется больше возможностей злоупотреблять в личных интересах. Таким образом, государственная собственность – предельный случай ограничения частной собственности, не позволяющий ее совладельцам осуществить ни одно из полномочий, составляющих институт частной собственности.

Однако некоторые из названных проблем не являются специфическими для государственной собственности и в равной мере характерны для любых форм объединения прав нескольких собственников в единый пучок правомочий (партнерство, корпоративная собственность). Главная проблема, с которой сталкивается групповая собственность во всех ее вариантах, – согласование интересов отдельных участников и группы в целом.

В целом государственная собственность затрудняет процесс возложения всех выгод и издержек экономической деятельности на индивида, ее осуществляющего, и препятствует, по мнению представителей неоинституционального направления, достижению максимальной экономической эффективности в масштабах всего общества.

В трактовке представителей неоинституционального направления наряду с системой общей собственности существует система коммунальной (общинной или племенной) собственности. Это такой режим использования ограниченных ресурсов, в рамках которого исключительными правами обладает группа лиц. И это отнюдь не означает ни открытого доступа к ресурсам, ни хищнического их использования. Выступая как групповая собственность, она представляет собой комбинацию различных полномочий у ее совладельцев, оформленных в рамках не столько правовых, сколько ритуальных взаимодействий. Используя терминологию теории прав собственности, можно констатировать, что имеет место расщепление прав собственности, при этом отсутствует возможность их рекомбинации, т. е. свобода передачи.

И если собственность определить как институт, означающий закрепление определенных прав за собственником и запрещение другим вмешиваться в реализацию этих прав, то мы должны признать, что рассматриваемый институт собственности не соответствует в полной мере сумме элементов, перечисленных Энтони Оноре.

Иными словами, институт собственности, рассматриваемый как совокупность социальных правил, касающихся использования ресурсов в рамках племенных (традиционных) обществ существенно отличался от института частной собственности, порождая совсем иную структуру прав и ограничений. Эти общества даже в отсутствие частной собственности не знали проблемы «безбилетника», сопровождающей производство товаров коллективного пользования (или общественных товаров) в современном обществе рыночного типа.

Именно институт коммунальной собственности являлся основой институциональной системы общины и обеспечивал сохранение и передачу из поколения в поколение трудовых навыков, мотиваций и привычек совместного труда как средства выживания отдельного индивида, закрепляясь в нравственном, духовном, культурном опыте и становясь мировоззренческой ценностью общины. Можно сказать, что и сама культура в определенном смысле представляет собой результат коллективного сознания и мироощущения.

Отношения общинной, коммунальной собственности воплощаются во многих институтах пользования, владения и распоряжения имуществом, а также в межличностных отношениях, в отношениях том числе семьи и брака. Они предполагают тесное и постоянное сотрудничество – главные характеристики, сопутствующие коммунальной (коллективной) собственности. Конечно, следует признать, что система коммунальной собственности предполагает однородную общность людей в том смысле, что индивиды идентифицируют себя с целым, частью которого они являются, и в мыслях, и словах, и поступках. Иными словами, предполагается существование естественной, органической солидарности.

Данная система собственности сопровождается ориентацией производства на непосредственное потребление. Как ни парадоксально, это явление характерно именно для системы частной собственности, лежащей в основе современного рыночного хозяйства, Трудно отрицать, что форсированное производство предметов потребления ведет к фактическому разрушению материальных ценностей. Общеизвестно, что современная организация потребительского спроса ведет к сверхбыстрому моральному устареванию продукции. Очевидно также, что в современной экономике истощение ресурсов выступает результатом как фактического установления исключительных прав, так и конкурентной борьбы за актив, на который нет исключительного права собственности.

Однако в рамках господствующей в современном мире системы ценностей, где конечным критерием развития является уровень достигнутого потребления экономических благ, система частной собственности является наиболее эффективной институциональной средой для экономического роста и развития. Именно под этим углом зрения неоинституциональная теория рассматривает как структуру прав собственности, так и процессы их ограничения, расщепления и размывания.

При этом подчеркивается, что, чем в большей степени гарантированы права частной собственности, чем в большей степени отдельные правомочия сконцентрированы у одного экономического агента, тем выше уровень мотивации, обусловливающий эффективное использование ресурса.

4.5.Принято выделять три теории возникновения прав собственности:

1) наивная теория прав собственности;

2) теория групп давления;

3) теория рентоориентированного поведения.

Наивная теория прав собственности иногда называется «оптимистической» из-за ее уверенности в том, что рыночные силы устраняют неэффективные права собственности. Рыночные силы постепенно разрушают те институты собственности, которые слабо отвечают новым экономическим возможностям. Если действующий режим прав собственности ограничивает или создает препятствия для реагирования экономических агентов на изменения в относительных ценах или технологиях, то существование неиспользуемых потенциальных выгод заставит индивидов сосредоточить силы на введении прав собственности, позволяющих воспользоваться новыми экономическими возможностями. Эта теория называется также наивной, поскольку объясняет возникновение или, наоборот, отсутствие прав собственности издержками и выгодами исключения других лиц из доступа к ресурсу, а также издержками внутреннего управления в том случае, если индивиды сообща владеют собственностью. При этом, объясняя возникновение прав собственности, она не учитывает другие общественные и политические институты. Государство в этой теории играет пассивную роль, реагируя лишь на потребность экономических агентов в установлении прав собственности. Эта теория не выясняет также, каковы были механизмы возникновения прав собственности, не учитывает проблему безбилетника, которая серьезно осложняет принятие коллективных решений.

Проблема безбилетника – экономический феномен, который проявляется в том, что потребитель общественного блага старается уклониться от его оплаты. Проблема безбилетника возникает, когда индивид сознательно не желает платить за общественное благо, ожидая получать выгоду безо всякой оплаты. Одним из ярких примеров проявления проблемы безбилетника является феномен уклонения граждан от уплаты налогов, идущих (в числе прочего) на обеспечение общественных благ. Можно сказать, что эта модель пригодна для исследования ситуаций, в которых формальные политические процессы не играют серьезной роли, а отношения собственности регулируются с помощью местных договоренностей и неформальных институтов.

Наивная теория предполагает, что государство создает, поддерживает и перераспределяет права собственности, достигая тем самым максимального совокупного богатства общества. Но в современной жизни и в истории можно найти огромное количество примеров, которые опровергают эту теорию. Поэтому наивная теория не может выступать в качестве общей теории прав собственности.

Теория групп давления пытается объяснить структуру прав собственности в различных отраслях как результат взаимодействия между группами, преследующими свои интересы на политической арене.

В течение длительного времени экономисты и другие ученые-обществоведы придерживались мнения, что группы людей, имеющие общий интерес, будут предпринимать действия для отстаивания своих интересов и достижения их реализации также как это делает человек, преследуя свой личный интерес.

М. Олсон провел анализ коллективных действий с позиций методологического индивидуализма, и этот анализ дал противоположный результат. Оказалось, что наличие общего интереса не создает стимула для индивидуального действия в интересах группы. Выгоды от коллективного действия будут общественным благом для этой группы людей точно так же, как и другие общественные блага – закон и порядок, оборона, они не будут производиться рынком. Но в отличие от государства, которое может собирать налоги, многие группы с общим интересом не обладают властью собирать взносы, поэтому они не будут организованы для того, чтобы отстаивать свой специфический интерес.

Но некоторым группам все же удается организоваться, особенно если у группы есть незаурядный лидер или членам группы удалось преодолеть проблему коллективных действий. Коллективное действие станет возможным при наличии двух условий, каждое из которых является достаточным для этого: малое число индивидов или фирм в группе с общим интересом; возможность применить избирательные стимулы.

Наиболее очевидной является возможность объединиться в группы с небольшим числом участников, основные характеристики которых однородны. Предположим, что в отрасли две фирмы и каждая из них в равной мере выигрывает от государственного субсидирования отрасли или от пробелов в налоговом законодательстве. Каждая фирма получит половину всех выгод от лоббирования. Действия каждой фирмы окажут серьезное влияние на прибыль другой, и у этих фирм будет стимул к совместным действиям и к переговорам друг с другом для достижения общих целей. Но с ростом числа участников в группах снижается стимул к коллективным действиям. Стимулы к коллективным действиям полностью исчезают в больших или так называемых «латентных» группах.

Большие группы, которым удалось организоваться для реализации коллективных действий, сумели найти специальные механизмы или избирательные стимулы, по своей сути аналогичные налогам, собираемым государством. Посредством этих избирательных стимулов люди бывают либо наказаны из-за отказа нести свою долю издержек коллективного действия (тогда речь идет об отрицательных стимулах), либо вознаграждены за усилия (положительные стимулы). То есть речь идет о разработке специальных механизмов стимулирования рациональных, преследующих свои эгоистические интересы индивидов.

Примером отрицательных стимулов может служить принудительное членство в профсоюзах и принудительное участие в забастовках. Принудительное членство в профсоюзах означает, что действует требование принимать на работу только членов профсоюза. Профсоюзы используют и положительные стимулы: они предлагают неколлективную выгоду тем, кто в них вступает, а также членам профсоюзов предоставляются права, связанные с трудовым стажем. Рост социальной защиты и страховка по безработице уменьшают значение страхования как положительного стимула для вступления в профсоюз. В настоящее время общим правилом является принудительное членство в профсоюзах.

Таким образом, больше возможностей влияния на политиков имеют небольшие компактные группы со специфическими интересами, участники которых сильно выигрывают от изменения прав собственности, группа имеет легкий доступ к необходимой информации и может контролировать информацию и манипулировать ею. Индивиды, объединенные в небольших группах, обычно проигрывают в этой борьбе. Для них изменения в правах собственности не так сильно влияют на каждого члена группы. Издержки коллективных действий серьезно препятствуют организации в большие группы. Издержки получения информации значительно превышают выгоду. Серьезную угрозу в больших группах представляет проблема безбилетника.

Теория рентоориентированного поведения (англ. Rent-seeking) близка к теории групп давления.

Рентоориентированное поведение – это попытка индивидов увеличить свое собственное богатство, внося при этом отрицательный вклад в чистое богатство общества. Это означает, что часть ресурсов будет расходоваться не на производительные цели, а на изменение структуры прав собственности в пользу данной группы с целью получения ею излишка в виде ренты.

Общество несет при этом убытки двух видов:

1) потери вследствие введения неэффективных прав собственности;

2) сокращение объема производства в обществе из-за непроизводительного расходования средств (ресурсы эти будут направлены на получение ренты). Часто эти издержки бывают выше, чем размер возможной ренты.

Термин «рентоориентированное поведение» был введен главным экономистом Всемирного банка Энн Осборн Крюгером (Anne Osborn Krueger, род, 1934) в 1974г. Однако сама теория была разработана ранее профессором права и экономики Университета Джорджа Мейсона (США) Гордоном Таллоком (Gordon Tullock, род. 1922) в 1967 г.

На горизонтальной оси показано количество товара, на вертикальной оси – его цена, В условиях конкуренции линия РР – это издержки, а также цена. Линия DD – это линия спроса; по цене Р будет продано количество товара Q. В условиях монополии количество проданного товара будет Q' и его цена будет Р'. В соответствии с традиционной теорией монополии заштрихованный треугольник показывает излишек потребителя, который не произведен и не куплен (между Q. и Q'). Заштрихованный прямоугольник традиционно рассматривается как перераспределение от потребителя к монополисту – монопольная прибыль.

 

Рис. 5 Рентоориентированное поведение

 

Но поскольку и потребители, и монополист – члены одного общества, традиционно считалось, что чистой социальной потери от монополии нет. Однако традиционный анализ предполагал, что монополия создается без издержек, хотя в реальной жизни при создании монополии используются ресурсы, иногда весьма значительные.

Г. Таллок и Э. Крюгер в своих работах предположили, что при создании монополии могут быть использованы средства всего четырехугольника. Социальные потери вызваны инвестированием средств в непроизводительную деятельность (создание торговых ограничений). Создание монополий – это тоже определенная сфера деятельности, где господствует конкуренции. Ситуация здесь подобна лотерее: определенное количество людей вкладывает средства в обеспечение монополии, но преуспевают лишь некоторые из них. Деятельность по созданию монополий может поглощать значительные ресурсы (часто они принимают форму труда особенно талантливых людей, которые посвящают себя этой трудной, но высокодоходной деятельности). Общество ничего не выигрывает от этой деятельности, так как просто происходят перераспределение ресурсов от неудачливых к более удачливым лоббистам, но при этом осуществляется непроизводительное расходование ресурсов, затраченных на лоббирование.

Рентоориентированное поведение вызывает поведение, противодействующее ему (англ., rent-avoidance), что также связано с непроизводительным расходованием ресурсов. Предположим, А тратит 50 USD на лоббирование закона, следствием которого будет изменение прав собственности, которое отнимет 100 USD у В, а В, в свою очередь, тратит 50 USD, лоббируя против этого закона. Вне зависимости от результата одна из сторон в результате своего лоббирования выиграет 50 долларов, но общество потеряет при этом 100 USD.

Когда мы говорим о рентоориентированном поведении, речь не обязательно идет о монополии, а, например, об установлении максимальной или минимальной цены, введении налога или ограничении импорта. В каждом из этих случаев происходит перераспределение прав собственности, которое приносит выгоду определенной группе людей.

 







Дата добавления: 2014-11-10; просмотров: 2949. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.025 сек.) русская версия | украинская версия