Дух и наука

Самое прекрасное и глубокое чувство, какое мы можем испытать, — это мистическое переживание. Именно оно является движущей силой истинной науки.

Альберт Эйнштейн

Мы с вами вместе проделали долгий путь от первой главы (где я познакомился со студентами медицинской школы на Карибах и сделал первый шаг к Новой биологии) сюда, к эпилогу. На протяжении всей книги я старался не особенно отдаляться от темы, заявленной в самом ее начале, — как «умные» клетки могут научить нас жить. Теперь мне хочется поговорить с вами о том, как мои научные исследования клеток привели меня к духовности и почему я с оптимизмом смотрю в будущее нашей планеты, хотя, готов признать, этот оптимизм бывает трудно сохранить, читая утренние газеты.

Я назвал этот разговор о Науке и Духе эпилогом, чтобы выделить его на фоне предыдущих глав.

В эпилоге книги обычно кратко говорят о том, как в конце концов сложилась судьба ее героя. Что ж, в данном случае мы поговорим о судьбе вашего покорного слуги. Двадцать лет назад меня поразила красота механики клеточной мембраны. Я испытал озарение и такой восторг, что из моих глаз хлынули слезы. Благодаря науке мне удалось постичь бессмертную духовную первооснову нашего бытия! Мое новое Знание было столь бесспорно, что я, ни во что не верящий скептик, в один миг уверовал.

Хотя к эйфорическому мигу озарения меня привела наука, мой духовный опыт весьма напоминает описания мистиков. Помните библейский рассказ о Савле, которого сшибла с ног вспышка небесного света? Нет, не то чтобы для меня вдруг воссияли карибские небеса, и всетаки я, как Савл, не помня себя, помчался в медицинскую библиотеку. Осознание природы клеточной мембраны, снизошедшее той ночью в мой мозг, заставило меня поверить, что мы — бессмертные духовные создания, не ограниченные своим физическим телом. Ясный внутренний голос сказал мне, что до сих пор моя жизнь основывалась на ложной вере в то, что нами управляют гены и что мы перестаем быть, когда умирает наше тело. Я, посвятивший годы изучению молекулярных механизмов ограниченных физических тел, вдруг осознал, что управляющие нашей жизнью белковые «переключатели» приводятся в действие сигналами, посылаемыми окружающей средой — иными словами, самой Вселенной!

Я отдаю себе отчет, что кому-то из вас такой эпилог покажется, мягко говоря, странным. Во всяком случае, ученые традиционного толка предпочтут отмахнуться от моих выводов, пусть даже за этими выводами — двадцать пять лет, потраченных мной на исследования клонированных клеток и новейшие научные открытия, по сути, переворачивающие наши взгляды на жизнь. Почему? Потому что я апеллирую к Духу, а ученые к слову «дух» относятся примерно так же, как верующие к слову «эволюция». Верующие и ученые смотрят на жизнь поразному. Когда в жизни верующего чтото не так, он призывает на помощь Дух. Если же чтото не так в жизни ученого, он бежит к врачам; какой там Дух — ученый не уймется, пока не увидит таблетки.

И все-таки я с легким сердцем представляю свои выводы на суд читателя. На то есть две причины. Первая из них — научное правило, именуемое «бритвой Оккама». Согласно этому правилу, из нескольких гипотез следует выбирать ту, которая наиболее просто объясняет наибольшее количество фактов. Новая биология, основанная на принципах квантовой физики, предлагает простейшее объяснение не только классической аллопатической медицины, но и духовного целительства. Более того, после стольких лет практического применения Новой биологии я имею полное право свидетельствовать о ее способности менять человеческую жизнь.

Вторая причина заключается в следующем — то, что к духовному озарению меня привела именно наука, вполне закономерно. Последние открытия в области физики и цитобиологии возводят мост между Наукой и Духом, которые были разделены еще со времен Декарта. И я убежден, что только благода­ря этому мосту мы получим инструменты, которые позволят нам сделать наш мир лучше.